Блог книгочея

Блог о книгах, литературе и вообще "за жизнь"

Марлен Дитрих и Паустовский

Марлен Дитрих и Паустовский

Читаю "Золотую розу" Паустовского и силюсь понять, что же такого в его творчестве рассмотрела Марлен Дитрих, ставшая - в знак благодарности - перед писателем на колени. Случилось это в 1964-м году в Москве, куда Дитрих приехала с концертами. Сама она описала эту историю таким образом: 

"Однажды я прочитала рассказ «Телеграмма» Паустовского... Он произвел на меня такое впечатление, что ни рассказ, ни имя писателя, о котором никогда не слышала, я уже не могла забыть. Мне не удавалось разыскать другие книги этого удивительного писателя. Когда я приехала на гастроли в Россию, то в московском аэропорту спросила о Паустовском... Он в то время был болен, лежал в больнице. Позже я прочитала оба тома «Повести о жизни» и была опьянена его прозой. Мы выступали для писателей, художников, артистов, часто бывало даже по четыре представления в день. И вот в один из таких дней, готовясь к выступлению, Берт Бакарак и я находились за кулисами. К нам пришла моя очаровательная переводчица Нора и сказала, что Паустовский в зале. Но этого не могло быть, мне ведь известно, что он в больнице с сердечным приступом, так мне сказали в аэропорту в тот день, когда я прилетела. Я возразила: «Это невозможно!» ... Представление прошло хорошо. Но никогда нельзя этого предвидеть, — когда особенно стараешься, чаще всего не достигаешь желаемого. По окончании шоу меня попросили остаться на сцене. И вдруг по ступенькам поднялся Паустовский. Я была так потрясена его присутствием, что, будучи не в состоянии вымолвить по-русски ни слова, не нашла иного способа высказать ему свое восхищение, кроме как опуститься перед ним на колени. Волнуясь о его здоровье, я хотела, чтобы он тотчас же вернулся в больницу. Но его жена успокоила меня: «Так будет лучше для него». Больших усилий стоило ему прийти, чтобы увидеть меня. Он вскоре умер. У меня остались его книги и воспоминания о нем. Он писал романтично, но просто, без прикрас. Я не уверена, что он известен в Америке, но однажды его «откроют». В своих описаниях он напоминает Гамсуна. Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю. Я встретила его слишком поздно". 

...
Продолжить чтение

Сибирские хроники

Сибирские хроники

Добил таки "Тобол" Алексея Иванова. Сразу хочу попечалиться: тяжело стали даваться толстые книги. На трехсотой странице обычно появляется желание закончить, а тут все 700 страниц текста. Но текста, надо сказать, хорошего. Тем, кто плачет о смерти русской литературы, надо бы этот роман рекомендовать для обязательного прочтения: здесь и язык, и многосюжетность, и жанровое разнообразие. Кстати, автор определил свой труд как роман-пеплум. Для справки: пеплум - это (как пишет главный источник знаний - википедия) жанр исторического кино, для которого характерно использование античных или библейских сюжетов; больша́я продолжительность фильма. В общем, в "Тоболе" сошлось все: героев - мильон, размах - от Петербурга и Москвы до самых сибирских окраин, времена - по нашим меркам - почти библейские: основное действие разворачивается в Тобольске петровской эпохи. 
Самое интересное в этой истории то, что "Тобол. Много званых" - только начало, автор обещает (к концу этого лета или осени) еще, как минимум, одну часть. А в марте в Тюменской области уже начали снимать сериал. Архитектона Семена Ремезова играет Дмитрий Назаров (шеф-повар в "Кухне"), Петра Первого - Дмитрий Дюжев. Кстати, главные герои романа - реально существовавшие люди. Тот же Ремезов вошел в историю тем, что составил первые карты Сибири. 

Продолжить чтение

Про книжный салон и чтение

Про книжный салон и чтение

Исходя из статистики последнего книжного салона, можно было бы осторожно сказать: интерес к книге возвращается. 250 тысяч посетителей за четыре дня, на 30 тысяч больше, чем годом раньше. Но этот интерес, скорее, виртуальный: посмотреть, потрогать, но не купить - не по карману нынче книжка. По данным Роспечати, продажи падают всё последнее время. Например, только по художественной литературе спад в прошлом году составил 8 процентов. Проза уходит на периферию интересов. И уж тем более давно не существует того литературоцентризма, которым жила страна на протяжении многих лет. Когда-то книги учили жизни, их героев приводили в пример, по художественным произведениям изучалась отечественная история. Отсюда и бытовавшее - "поэт в России больше чем поэт" и "писатели - инженеры человеческих душ". Но сейчас, как сказал один из критиков, литература как способ осмысления мира исчезает безвозвратно. Ее место плотно заняли сериалы. 

В качестве PS (цифры - по данным Роспечати)

...
Продолжить чтение

Псоглавцы

Коллега недавно поделилась впечатлениями о романе Алексея Иванова "Тобол", и вспомнилось мне, с каким интересом до определенного места читал его же "Псоглавцев". Про "Географа..." и "Блуда и МУДО" говорить не буду, уже, наверное, всеми прочитаны давно. "Псоглавцы" же стали откровением. И, прежде всего, вынесенными в название персонажами. Думал, нафантазировал автор, герои которого ищут чудом уцелевшие иконы святого с пёсьей головой. А вот поди ж ты. Оказалось, что и в самом деле святого Христофора таким образом и писали. А запретила его Церковь распоряжением Святейшего Синода только в 1722 года как «противные естеству, истории и самой истине». Говорят, что старообрядцы до сих пор почитают Христофора с головой собаки. А в некоторых традициях его изображали еще и с головой лошади. Такая вот история с географией. 
А что касается романа, то финал его меня разочаровал. Надеялся, что автор найдет реалистичный выход из реалистичной в целом истории. А вышла фантастика.
Продолжить чтение

Неологизмы нового времени

Неологизмы нового времени

Два новых слова пополнили не так давно мой словарный запас: спОртики и переодевачка. В первом случае девушка имела в виду, скорей всего, своих соратниц по фитнесу (хотя, может, и про спортивные портки говорила?). А второе - суровое мужское. В маршрутке колоритный такой дядька (руки - лопатой) уговаривал кого-то по телефону нанять именно их бригаду для ремонта: "Да прям щас готовы, у нас и переодевачка с собой". Сменная одежда - для тех, кто не понял - слишком долго. А переодевачка - коротко и по существу.

Язык и сам по себе стремится к упрощению. Но меня чаще всего страсть - упростить высказывание больше чем нужно - безумно раздражает. Не люблю Ваську, Пионеру и Примору (названия станций метро), не люблю "человечка" ("мой самый близкий человечек"), больничку и сердечко (это обычно у сидельцев встречается: "Попал в больничку, сердечко прихватило"). Тут одна надежда: язык еще и самоочищается, так что лишнее отомрет со временем.  

Продолжить чтение

Леня с Леной (рассказец)

Они работали вместе. Бывает так: кабинет один, а друг друга не замечают. Разного, мол, поля ягоды. Или как ещё в народе говорят: на одном поле вместе не сядут. Даже собачились иногда. Ну опять же – как собачились? Она ему: «Дурак ты, Лёня, и морда у тебя кирпичом». «На себя посмотри», - он ей в ответ. И разойдутся по разным углам до очередной стычки у кулера. Он – холодненькой хлебнуть или кипятку в доширак плеснуть, она – только за кипяточком, ромашки заварить. Здоровый образ жизни и забота о фигуре. Хотя сама маленькая, востроносенькая, какая там фигура, недоразумение одно. А он парень здоровый, бабка моя сказала бы: ладный. Нос, правда, орлиный, а глаз прозрачный, рыбий, но с лица воду не пить опять же.    

...
Продолжить чтение

Кто войдет в учебники литературы? 

Кто войдет в учебники литературы? 

В России, как услужливо подсказывает википедия, почти полтысячи писателей. Это, скажем так, только официально признанные на федеральном уровне — премированные, растиражированные, остепененные. Из всего этого огромного списка в пространство массово читаемых попадают максимум человек тридцать, еще с десяток фамилий существует где-то на периферии читательского спроса.

Интересно, а у кого из ныне почитаемых литераторов есть все шансы оказаться в школьной программе? Сейчас, насколько я знаю, в старших классах на уроках литературы факультативно «проходят» Пелевина и Улицкую. Правда, появление возрастных ограничений для художественных произведений школьную программу слегка подкорректировало. Не всё из востребованных нынче писателей разрешено читать детям (во всяком случае, в школе). Интересен ваш прогноз на вхождение в школьную программу. По кому лет через 10 будут изучать литературный процесс: Акунин, Пелевин, Сорокин, Улицкая, Водолазкин, Донцова? 

Продолжить чтение