Ставка на слово.

Кое-что о внутреннем Автобусе.

Отрывок из книги "История Рок-Группы. Когда боги дарят людям имена"

В преддверии выхода моей книги я традиционно публикую отрывок из неё, для ознакомления. Я полагаю, это хороший способ рассказать о ней. 

Заказать книгу с доставкой можно на сайте AndreyOpletaev.ru

Однажды мы залезли на антресоль этой гримёрки и обнаружили там безладовый бас — вещь в моём тогда понимании совершенно фантастическую и почти невозможную. Стали его восторженно ощупывать, разглядывать и пробовать издавать звуки, приятные и невероятные до мурашек по коже. Вошёл Паша и заругался:

— Вы чё, охренели, а ну положите инструмент на место! Это Тихомирова бас, а если бы он зашёл и увидел?

Лёгкое оцепенение и спустя мгновение— прыжок в прошлое. Да, придётся потерпеть, если вы любитель порядка, но мне важней история, чем чёткая хронология. В общем, парни, с которыми я играл в студенческую пору, учились в педагогическом институте и там являли собой студенческий ансамбль факультета, играли на «похоронах и танцах», на каких-то банкетах и презентациях институтских. Басистом у них был некто Лёха, по совместительству родной брат жены моего двоюродного брата, старшего брата Витали, который научил играть меня на гитаре — это к делу не имеет никакого отношения, просто вот такой большой город Курган. Мы не то чтобы сильно дружили, но как басисты с общими коллегами и родственниками — некоторое время общались. Однажды сидели у него в общежитии и смотрели видеокассету с концертом группы ДДТ, тем, что был, кажется, завершением какого-то фестиваля на Петровском стадионе. И там, значит, новомодная тогда песня «Дождь» с длинным и ужасно красивым соло на безладовом басу, а играет его бывший басист группы «Кино», и мы несколько раз отматываем это соло и смотрим-смотрим, наслаждаясь каждой ноткой, каждым плавающим этим звуком и соглашаемся:

— Вот бы когда-нибудь попробовать на такой бас-гитаре поиграть!

И вот я вдруг сижу с именно этой бас-гитарой в руках и получаю нагоняй с предостережением, что если этот же самый бывший басист «Кино» застукал бы меня тут — мне бы не поздоровилось. «Знаешь что, Паша — думал я, — а и хорошо бы вообще тогда было». В тот день я узнал что Игорь Тихомиров — владелец клуба, в котором мы практически прописались. «Что происходит... что происходит... что происходит...» — на каком-то тупом автомате думал я следующие пару дней.

 

А происходило то, что мы жили в том же месте, где творилось всё самое интересующее нас в музыке этой страны. На Парке Победы я внезапно понимал, что это тот самый дом со шпилем, в котором жил Цой; что, вероятно, это именно тот самый переход, в котором он сломал ногу, убегая от ментов... На Рубинштейна, 13 мы заходили во двор с исписанными стенами, надписи с которых известны нам с фотографий «Антроповских» и «Мелодиевских» пластинок, из журналов «Ровесник», и я в каком-то религиозном тихом восторге трогал эти стены руками... Увидев у бильярдного стола в «Полигоне» Михаила Борзыкина, я вытаращу глаза и остолбенею, а он страшно смутится (Рубль, хитро улыбаясь, специально подвёл меня туда, зная, что Борзыкин для меня является ого-го поэтом и музыкантом). Ты постоянно видишь дома, улицы, площади из кинофильмов, передач... названия всего этого из литературы... начинаешь видеть призраки прошлого... Я настолько горячо ждал нашего переезда, что последние месяцы даже смотрел питерские сериалы про ментов, не вникая, в чём там дело, но жадно впитывая пейзажи, фактуры, и немного не веря, что скоро буду жить там. Теперь мы стали частью всего этого, не до конца понимая, что это действительно происходит с нами. Первый наш акустический квартирник мы играем в доме на Сенной с видом на Исаакиевский собор, играем прямо на подоконнике у раскрытого окна. Я по случаю раздобыл у «полигоновцев» жутко старый, не пойми из какой фанеры и из чего вообще собранный комбик ватт на 15, — так мне сообщат, что группа «Кино» на нём играла дома. Барабаны группы «Зоопарк» на какой-то репетиционной точке. И бесконечные мемориальные доски с именами великих — и это всё на самом деле. Единственное, что меня пугало — что я к этому всему привыкну, что это станет обыденностью, как становятся привычными и мелкими многие вещи в жизни. Но нет, прошло 16 лет — ничего не изменилось: год за годом я наблюдаю, как ничего не меняется, как я по-прежнему счастлив быть частью этого места и порой даже чуть-чуть не верю в это счастье. Но вспоминаю, что оно своими руками — и ничего, опять верю.

 

***

 

После такой бурной весны — за первый отрезок мы сыграли 16 концертов, среди которых были, как я говорил, и совершенно невнятные вечеринки, и вполне серьёзные разогревы, и абсолютно крутые фесты вроде SKIF'а, даже один open-air — можно было бы и расслабиться, нос задрать, что-ли... однако мы продолжали остервенело репетировать и выступать при всякой возможности. Те, кто знал о нашем режиме — крутили пальцем у виска и спрашивали:

— А у вас в Кургане что, все такие бешеные? а мы попросту не могли насытиться деятельностью.

Местные жаловались, что у них тут нет возможностей для реализации, нет клубов, чего-то там говорили о Европе и Америке (но не уезжали!) мы же в ответ только в голосину хохотали и предлагали съездить в Курган, поискать там клуб, что-ли. Справедливости ради — некоторые наши друзья ездили, и с тех пор стали говорить:

— Теперь понятно, отчего парни такие жизнерадостные!

Как бы там ни было, мы продолжали тяжело, но с удовольствием работать-работать-работать, хоть внешне и противились всегда этому термину относительно музыки.

Те, кому доводилось услышать, как мы собачимся на репетициях, — пророчили нам скорый распад группы. Мы страшно ругались, в голос и без всяких правил: почему ни разу не дошло до драки — со стороны вряд ли было понятно. Вообще, кто только что ни говорил на наш счёт, мы как-то без особого внимания относились к предостережениям и огульной критике; нам вообще было не взять в толк, как в таком прекрасном и огромном мире можно во что-то не верить. И пусть мы верили даже в какие-то совсем оторванные от реальности вещи, вроде продюсеров, всё равно было одним бесконечным наслаждением иметь решительно всё для того, чтобы воплощать любые задумки. Тут было всё для этого, в отличие от родного города, где «клуб сгорел, а новый не открыли». Мы искренне не понимали, о чём сожалеют местные музыканты, чего им тут не хватает — мы просто загребали всё, что было положено не только нам, но и вообще любому энергичному человеку. Нам говорили:

— Вам надо в Москву, тут вы ничего не сделаете... и снова было невдомёк, что конкретно имеют ввиду те, кто и тут ничего особо не делает, и в Москву не едет.

Советчиков, а особенно отговаривателей было больше чем можно осилить занятому человеку. В то же время они офигевали, как вопреки «тухлому месту», каким принято было считать Питер, мы неслись галопом по собственной «карьерной лестнице». Сейчас оглядываюсь и вижу: да, Петербург начала нулевых после толком не закончившихся девяностых действительно был местом мрачноватым — но мы-то приехали из Кургана! И в этом было наше абсолютное преимущество: то, что здешним казалось болотом — нам виделось исключительно райскими кущами, что дарило такой заряд оптимизма, с которым местное уныние просто не в силах было соперничать.

 

Нам всё было ништяк: вкалывать за копейки на складах с алкашами — ура! Играть десятки бесплатных концертов — отлично! Репетировать в семь утра бесплатно — то что нужно! Жить в коммуналке с сумасшедшими — красота, Васильевский остров же! Да за одни только круглосуточно горящие глаза нас можно было любить и ненавидеть. Анализируя «свалившийся» успех, ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов уникальность музыкального материала и совершенно упёртое движение к поставленной цели; но та святая наивность, провинциальная слепота — мы не видели минусов ни в чём; восторг от холодной питерской слякоти и веселье нищих победителей — это всё было очень важным топливом для нашей затеи. И если в детстве меня пару раз посещали мысли о том, что «вот почему я не родился в тёплой, чистой и яркой Америке?», то теперь я совершенно отчётливо благодарен жизни за первые два десятилетия в родном Кургане. Это даже больше, чем удача, это подарок на всю дальнейшую жизнь: особый взгляд на вещи; взгляд, который сам по себе уже является таким двигателем, что только рули давай. 

________________________________

Заказать книгу с доставкой можно на сайте AndreyOpletaev.ru

Оцените эту запись блога:
SNOWWINGS - гонка на собачьих упряжках, занятие н...
ГРУППА ЛИНИЯ | РЕТРОСПЕКТИВА Часть 7: "Об уходе ...
 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Гость
25.06.2017