joomla

Улыбался морю, солнцу и выбирал пепси до того, как это стало мейнстримом. Обзор романа Виктора Пелевина Generation П

Понравилось? Расскажите друзьям:

Пепси

   Как часто дорога, по которой мы идем, ведет в никуда? Это не история, не линия жизни, это абсурд. А нам, простым смертным, проще понять такое же простое и такое же смертное. Generation П – постмодернистский роман Виктора Пелевина, где рассказывается о поколении россиян лихих 90х. Место действия – Москва. А говоря о простых смертных, это все герой, и то, до поры до времени.

   Слишком безликий или чересчур многоликий герой – Вавилен Татарский. Уже не абстрактно, а вполне конкретно: нужно было, чтобы абсурд принял человеческую форму. Герой жил в том времени, которое исчезло: он не погибший осколок погибшей вселенной, как Гиреев, но и не Азадовскй, хотя последним ему еще предстоит стать. 

   Итак, Вавилен Татарский, перестав держать равнение на вечность, оказывается в настоящем. И так этому рад, что переживает новость как умирающий: пока он находился на стадии отрицания, он делал вид, будто мир не изменился. Что непросто, когда ни тебя, ни твоей профессии и даже страны больше нет. 

«СССР, который начали обновлять и улучшать примерно тогда же, когда Татарский решил сменить профессию, улучшился настолько, что перестал существовать».

   Оказавшись на стадии смирения Татарский устаивается продавцом в ларек. И, говори мы о реализме, этим бы все и кончилось, но в мире Пелевина у Татарского есть добрая фея, а именно Морковин, однокашник, добрый друг, открывающий Вавилену мир рекламы. И здесь то ли все начинается, то ли все заканчивается. Трудно сказать. Татарский долго идет к тому, чтобы стать лучшим. Становится копирайтером, затем криэйтором.

«- Пойдёшь ко мне в штат?
- Кем? - спросил Татарский.
- Криэйтором.
- Это творцом? - переспросил Татарский. - Если перевести?
Ханин мягко улыбнулся.
- Творцы нам тут на хуй не нужны, - сказал он. - Криэйтором, Вава, криэйтором».


Этот мальчик ничего не умеет, кроме как сочинять плохие слоганы. Не моя фраза, героя.

«Я ведь ничего больше не умею, кроме как писать плохие слоганы. Но Тебе, Господи, я напишу хороший — честное слово».

В итоге:

ХРИСТОС СПАСИТЕЛЬ
СОЛИДНЫЙ ГОСПОДЬ ДЛЯ СОЛИДНЫХ ГОСПОД.

   Правильное позиционирование в глазах таргет групп – целевой аудитории. Все это напоминает бег по кругу. Ну, хотя бы он не горит. В романе упоминается тафет – место жертвенного сожжения людей. Обычный телевизор. Можно греться у этого огня, будучи в сфере обслуживания (быть кем-то, заставляющим смотреть телевизор других) или быть тем, кто в этом огне горит. Заживо.

Пелевин

«Я… Я просто хочу быть счастливым, а у меня никак не получается. Может, так мне и надо».

   От этого накатывает ужас, но потом приходит понимание – не надо. Это же просто абсурд! Но мир изменился. В этом мире нужны не романы, а цитаты из них. Только здесь бомбежка белого дома может обернуться рекламой Парламента в грибоедовской рамке. В этом мире Цветаева и Малюта могут сосуществовать как равноценные творческие единицы. К черту мораль, к черту ориентиры! В этой реальности любой плохо лежащий водитель может стать первым лицом государства. Разбазаривать себя уже не страшно, нет наследия, нет ничего! Эта кричащая пустота, бездна.

   Да… Очень трудно не вестись на провокацию, особенно, если она хорошо сделана. Сквозь эту маску тщеславия и ядовитых улыбок можно увидеть некое сожаление. Национальная русская идея. Пресловутая, несуществующая и подразумевающая отсутствие всяких ценностей. Ну не на кого нам молиться! Да проклинать вроде тоже некого... 

- Ты хоть во что-нибудь веришь? – Нет.- Хорошо. 

Пелевин

   Диалог Татарского с Азадовским. И ведь когда-то этот герой ушел в литинститут, начитавшись Бродского. Этого героя легко было сдвинуть с места любым эмоциональным подъемом ли спадом, а в итоге что? Земной муж богини Иштар? Только не ясно, чьей именно ее части. Всего золота мира или пятиногой собаки, где последнее может, означает пропащее поколение 90х.

   Татарский, кто же вы на самом деле? Пелевин дает писания практически всех героев. В то время о Татарском он просто забывает, нет ни единого описания его внешнего вида. Собирательный образ? Или это намек на то, что в смутное время все мы татарские?



Портал Субкультура