joomla

«Я ненавижу некомпетентность. Вероятно, это единственное, что я ненавижу». Обзор романа Айн Рэнд «Источник».

Понравилось? Расскажите друзьям:

- Вы хотите сказать, что всерьез думаете строить таким образом, когда станете архитектором - если, конечно, станете?
- Да.
- Мой дорогой друг, кто вам позволит?
- Это не главное. Главное - кто меня остановит?

Источник

Очень трудно жить без оглядки. Для всех жизненным ориентиром стали не личные потребности и интересы, а священное «что скажут» и «что подумают». Обычная история. Во внешний мир мы шагаем соответственно важности момента. Красивые. Иначе не одобрят, не поймут. Скажете - все это для себя? А я не поверю. Никогда не видела, чтобы люди сидели дома субботним вечером в строгом костюме. В старом халате – сколько угодно. Сегодня мы поговорим о книге «Источник» Айн Рэнд – руководство о том, как остаться собой.

«Я не намерен строить для того, чтобы иметь клиентов. Я намерен иметь клиентов для того, чтобы строить».

Причина, по которой «Источник» понравится любому. Идейность. Несет ее главный герой романа, Говард Рорк, архитектор. «В присутствии Рорка люди всегда вдруг начинали сомневаться в реальности собственного существования». В нем живет высшая степень самодостаточности. Это раздражает почти всех героев романа.

«Она надеялась дождаться от него какой-нибудь реакции; это было бы все равно что увидеть его сломленным. Она не знала, что в нем было такого, из-за чего у нее всегда возникало желание увидеть его сломленным».

Потому что все ждут лицензии на свободу. А Говард Рорк, как они думают, получил ее просто так. Сами ведь добывают эту мнимую лицензию у других. Ждут одобрения людей. Таких же как они сами. Тех, кто тоже совершает ошибки. В книге все отдают свои жизни другим, будто те лучше знают, или будто тем не наплевать. Видите? В этом вопросе судьи сами по себе абсурдны. Этих героев злит то, что он добыл эту лицензию у себя. Это рушит привычную картину мира. Что дело ведь не в статусе, и не в достижениях. А в мироощущении. Для него не должно быть причин и ряда заслуг, обеспечивающих такую привилегию. Он свободен без разрешения. А они так поступить не способны.

«- Если хочешь моего совета, Питер, - сказал он наконец, - то ты уже сделал ошибку. Спрашивая меня. Спрашивая любого. Никогда никого не спрашивай. Тем более о своей работе. Разве ты сам не знаешь, чего хочешь? Как можно жить, не зная этого?»

Это туманное «они» можно конкретизировать в героя. Питер Китинг, тоже архитектор. Он выставляется потребителем «жизни из чужих рук». Все мы хотим что-то сделать? Но почему? Потому что сами этого хотим или потому что так хотят другие? Кто-то делает что-то, чтобы завидовали, восхищались. А кто-то просто потому что заинтересован. И в этом герое достаточно слабохарактерности, чтобы он был идеальным антагонистом Рорку.

«Всеми признано, что порочно клеймить человека просто за то, что он мал и слаб. До какой же степени должно опуститься общество, чтобы клеймить человека только за то, что он силен и велик».

Но на одном отрицании в романе далеко не уедешь, нужна была правдоподобность. У Говарда Рорка должен был быть хоть один человек, которого бы он считал компетентным, и даже великим. Архитектура требует точности, здесь понятие «самоучка» просто невозможно – нужен учитель. Поэтому есть Генри Камерон. Архитектор, опередивший свое время, пропивающий настоящее за несвоевременностью. К нему Рорк и идет на практику, а придя, выслушивает истерику: «Зачем ты сюда явился? Решил сам себя угробить, так? И чтоб я тебе в этом помог? Видеть тебя не хочу! Ты мне не нравишься. Лицо твое мне не нравится. У тебя вид законченного эгоиста. Ты наглый. Ты слишком самоуверенный. Лет двадцать назад я бы тебе с превеликим удовольствием морду начистил. Завтра явишься в девять ноль-ноль».

«Все это было не очень доказательно, но никто и не задумывался всерьез о подлинных причинах. Было ясно только, что один выступает против всех. Он не имел права на причину».

Теперь поговорим об олицетворении зла. В рамках "Источника", конечно. Эллсворт Тухи, смешной персонаж. Со своим безумным стремлением, которое ему даже ни к чему. «Почему я должен притворяться всю свою жизнь – ради жалких посредственностей вроде тебя? Чтобы защитить твою сентиментальность, твою совесть и покой ума, которого у тебя и нет. Вот она, цена, которую я плачу за то, чего хочу, но по крайней мере я знаю, что должен платить. И у меня нет иллюзий относительно цены и того, что я покупаю». Одержимый, он восхищается собой. В конце концов не выдержал, и решил поделиться своей "гениальностью" хоть с кем-то. Предлагая яд как пищу и яд как противоядие… Он восхитителен. Его интересовало только одно мнение - Рорка, но он его не получил. Тухи просил его уже высказать наконец то, что тот о нем думает, но Рорк состроил из себя Коко Шанель, ответив: – «Но я о вас не думаю». Ладно, разница все же есть. В первую очередь в настроении. В одном случае самоутверждение, в другом обыденность. Он не делает усилие, не набирается храбрости, чтобы быть таким. Так легко быть символом нерушимости. Эпистолярно.

«Согласен, я веду себя отвратительно. Я нарушаю все законы милосердия. Быть честным – чрезвычайно жестокое дело».

Сразу не скажешь, но в этой книге два Говарда Рорка. Кэтти. Слабая его версия, конечно. Но изначально говорила, что думала, и делала, что нравилось. А потом попала к Тухи. Постепенно это ее сломало. Непонимание, бесцельность, отчаяние, с которым она приходит к нему с туманными речами: «Люди много спят, потому что устают или хотят от чего-то укрыться?» А потом говорит, не скрывая: «Я чувствую себя ужасно несчастной. Несчастной до неприличия, до отвращения, каким-то непристойным, нечестным образом. И уже давно. Я боюсь, об этом думать, боюсь всмотреться в себя. И это плохо. Я становлюсь лицемеркой». Это стало ее последними искренними словами. Потом мы видим ее всем довольной, а по сути, ко всему безразличной.

Доминик Франкон. Ее жизнь можно охарактеризовать примерно следующим. Сейчас мне невыносимо скучно. А сейчас я буду страдать, потому что я так решила. А теперь буду счастлива по той же причине. Да она экспериментирует на себе, как на крысе! Или жабе: отрежу лапку – и посмотрим, как пойдет. Она не переживает, она пробует. У нее нет причин ни на что, и она придумала их сама.

«Чувство, которое меняется, - это вообще не чувство. Есть книги, которые мне нравились в шестнадцать лет. Я люблю их до сих пор».

Гейл Винанд встречается в романе в конце своего пути. На финишной, как минимум. «Ему хотелось опустить голову на стол, застыть неподвижно и отдохнуть, но отдыха для него не существовало, он нуждался в большем покое, чем смерть, в отдыхе нежившего человека». Человек, достигший всего сам, стремящийся к власти, получивший ее – и потерявший. Можно сказать, что это лучшее, что могло произойти с «Источником». Самый противоречивый персонаж. И если прочих можно растолкать по разные стороны, поделить на «хороших и нехороших», этого стоит оставить на распутье.

«То, чего он требовал от своих служащих, было трудно выполнить, в то, чего он требовал от себя, было трудно даже поверить».

Вообще сначала кажется, что это книга – соревнование. Между Китингком и Рорком. Весь роман конфликтуют две главные идеи. Одобрение или отрицание своего «Я». По книге индивидуальность побеждает. Есть мнение, что если вспомнить, чью мы читаем книгу, то не мотивирует. Патриотизм - это не к Айн Рэнд, потому что ее жизнь разрушил 1917 год. У ее отца конфисковали все имущество, семье пришлось переехать, Айн Рэнд, тогда еще Алиса Розембаум, еще училась в школе в Санкт-Петербурге. Никогда еще коллективизм не презирали с таким изяществом и мастерством. Финальную речь Говарда Рорка можно толкать на митинге. Как-то не круто для создателя объективизма. «Но мышление – свойство индивидуума. Нет такой сущности, как коллективный мозг, нет такой сущности, как коллективная мысль. Согласие, достигнутое группой людей, - это лишь компромисс, усреднение множества частных мыслей».

Под влиянием таких слов задумываешься примерно о следующем. Обидно, на что люди тратят свои жизни! Одержимые пустыми идеями, они ни к чему не приходят. А если и имеют что за душой, то растрачивают. Не могут отстоять свои интересы. Или по пути к цели теряют себя, и тогда все тоже бессмысленно. Увы. Бескомпромиссность несовместима с жизнью. «Источник» - роман, полный крайностей, громких слов и мотиваций на лучшую жизнь, но едва ли я навала бы его жизненным.



Портал Субкультура