joomla

Солидный подарок солидному Господу. Предпремьерный показ фильма «Иерей-сан. Исповедь самурая» (СПб, кинотеатр «Люксор»)

  • Автор: Яна Мышкина
Понравилось? Расскажите друзьям:

26 ноября премьера православного вестерна Ивана Охлобыстина «Иерей-сан. Исповедь самурая». Режиссером картины выступил Егор Баранов, а главную роль исполнил голливудский актер Кэри-Хироюки Тагава.

Иерей-сан. Исповедь самурая

Что ты печально стоишь на своих каблуках?
Лучше бы ты, как тигрица на джипе,
С подледной базукой в гуках…
В жутких тгопи-и-ических загослях е-е-ельника
С дгевней молитвою Паисия Пчельника…
 
Отец Иоанн, изящно грассируя перед зеркалом, делает ровный пробор – себе, затем своему песцовому воротнику на домашней куртке – и, хитро прищурившись, грозит пальцем отражению: «А и засиделся ты, отец Иоанн. А и замолчался. Пога, пога быть хогошим слугой Господа своего».
 
Пролежав около полутора лет на полке (прокатчики брать отказывались – мол, катаем только комедии), и, успев послужить добрым научением жителям ДНР в 2014 году, «православный вестерн», наконец, в полной мере стал солидным подарком солидному Господу от отца Иоанна. «Иерей-сан» – это перестрелка из полуразрушенного храма от Петра Мамонова, японские ритмы от Бориса Гребенщикова, бурые медведи, злые якудзы, красивые женщины в резиновых сапогах на босу ногу, дежурное чудо Господне, много водки и – в качестве яркой упаковочной ленты – японец Кэри-Хироюки Тагава («Хатико», «Мемуары гейши», «47 ронинов», «Звездные врата», «Звездный путь») в черной рясе православного священника. Режиссером картины стал Егор Баранов, известный по картине «Соловей-разбойник».
 
Есть у актеров-сценаристов одно значительное преимущество перед простыми актерами – можно написать персонажа под себя. Вот какой нравится. Вот чтоб самый лучший. Самый остроумный. Самый обаятельный. Самый злодейский. Самый причесанный и самый… Ладно, не самый загорелый. Но чтоб появлялся в кадре каждый раз, как волшебная фея, разряжая обстановку и разворачивая сюжет.  В картине «Иерей-сан. Исповедь самурая» отец Иоанн предстает в роли хваткого, но скользкого бизнесмена. Подозрительный интерес у него вызывает деревенька «Глубокое» с 15 жителями и полуразрушенной церковью. И все бы хорошо, если бы не первый номер по загорелости. Восстанавливать разрушенный храм и мешать бизнес-планам вдруг присылают японского батюшку Николая – бывшего якудзу с крутыми татуировками и шрамами от пуль.
 
Кадр из фильма «Иерей-сан. Исповедь самурая»
 

«Я вырос в 90-е, скучаю по ним. Все было проще и элегантнее» - произносит персонаж Ивана Охлобыстина, пока его лицо освещает пожар. Эта тоска персонажа, видимо, сильно перекликается с тоской самого сценариста. Счастливые 90-е.  В УК красуется статья за мужеложество, а фильмы снимаются исключительно на тестостероне. «Иерей-сан» почти полностью выдержан в духе золотого десятилетия: кровавые разборки в slow motion, схематично-злобная мафия на сходках а-ля «я и моя братва в машине», бизнесмены, сменившие малиновые пиджаки на светлые пуловеры, но, в целом, прежние, оборотни в погонах… и все в тени гигантской развесистой клюквы. Честное слово, даже в «Левиафане» российская ментальность выглядит не такой стереотипной. 

Кадр из фильма «Иерей-сан. Исповедь самурая»

Но отец Иоанн не был бы так любим всеми жителями села «Глубокое», не будь он автором великолепных «ДМБ», «Даун-Хауса», «Дома Солнца», да и, что уж там кривить душой, исполнителем запоминающейся роли доктора Быкова. Фильм местами (в основном теми самыми местами, где в кадре Охлобыстин) довольно смешной, харизматичный и в плане идеи небанальный. Синкретизм японской и русской культурной традиции наводит на размышления. Русская православная церковь в Японии была основана архимандритом (затем архиепископом) Николаем (1836—1912), который прибыл в Японию в 1861 году по решению Святейшего синода. Православие, прижившееся в Японии (к 2015 году церковь насчитывает около 46000 прихожан) обогатилось синтоистскими традициями (снятие обуви при входе в храм – дань чистоплотным божествам, ками, а трепетная попытка японца найти гармонию с природой  - это что-то из медитативных практик) и обновилось множеством, казалось бы, чужеродных смыслов. Самурайская готовность к смерти резонирует с православным смирением, а послушание и жертвенность японского батюшки выглядит не униженной попыткой грешного червя вымолить прощения у Господа, а почетной миссией служения своему сюзерену. 

Кадр из фильма «Иерей-сан. Исповедь самурая»

Еще более убедительной харизма создателей картины становится тогда, когда узнаешь, что Кэри-Хироюки Тагава, исполнитель роли японского батюшки, сам принял православие по окончанию работы в фильме. И, кто бы вы думали, стал его крестным отцом? 

«Иерей-сан. Исповедь самурая»

После показа фильма исполнители главных ролей, Иван Охлобыстин и Кэри-Хироюки Тагава ответили на вопросы наших корреспондентов.

- Вы являетесь актером, режиссером и продюсером картины. В какой из указанных областей вам интереснее творить?

- (Иван Охлобыстин) Вы знаете, я актер поскольку-постольку. Во ВГИКе меня научили, что и как надо делать... Там сверхидея в том, что ты должен быть реализован в замысле режиссера, а уже потом реализоваться как актер. Вообще талант реализовывать то, что хочет режиссер, а не то, что хочешь ты, является главной доминантой в актерском мастерстве. Но все-таки мне ближе сценарное... Мне писать нравится.

- Скоро начнет вещание канал «Ракета». Вы собираетесь объединить целевую аудиторию от 16 до 70. Скажите, как вы собираетесь это сделать?

- (Иван Охлобыстин) Это масштабный проект, и на данный момент мы просчитываем, как бы не попасть ни от кого в зависимость. С одной стороны, не зависеть от рекламы, с другой... Мы сейчас, знаете, как будто кимберлитовую трубку разрабатываем по административному ресурсу. Было бы идеально предоставить целевой аудитории определенного рода площадку, потому что все остальные либо ангажированы государственно, либо либерально-критического толка. А патриотического толка, консервативного, но при этом адекватного, академического, площадки нет. Чтобы можно было что вечерами смотреть, а после думать.

- Вы не говорите по-русски. Каково было взаимодействовать на съемочной площадке с русскими актерами?

- (Кэри-Хироюки Тагава) Мы создали новый актерский язык. Конечно, у нас был сценарий и мы знали, что должен сказать наш партнер, но актерский язык основывается на эмоциях. И даже когда я говорю с кем-то по-английски, все равно я работаю с другими актерами и их эмоциями. Для меня это является самым важным. В Голливуде очень часто отсутствует или недостаточно связи между людьми, хотя, казалось бы, мы говорим на одном языке. На английском. Но в итоге получается пустая игра. Но с русскими актерами столько эмоций, страсти, это мое, это для меня. Я чувствовал себя абсолютно естественно и я постоянно чувствовал себя счастливым. Поскольку у меня была возможность работать с актерами, которые говорили со мной на одном эмоциональном языке.

«Иерей-сан. Исповедь самурая»

- Ваш персонаж переживает сложную историю вины и жертвенности. Скажите, не созвучно ли это вашей личной истории? И как вы вообще относитесь к чувству вины, должно ли оно довлеть над человеком и влечь за собой жертвенность, как у вашего персонажа?

(Кэри-Хироюки Тагава) Если говорить о моей личной истории, то ответ да. Я никогда не был человеком, стремящимся играть гангстеров или злодеев. Это не я, я другой по сути. Но я могу это понять. И я могу понять, почему человек выбирает для себя такой путь. В моей жизни я делал вещи, о которых сожалею. И, как говорит мой персонаж, я не боюсь смерти. Но я боюсь, что я не заслужу любовь Господа. И я чувствовал это раньше. Это одна из причин, почему православие вошло в мою жизнь. Оно дало мне возможность исповедаться. Исповедать свои страхи, свои грехи и очиститься. Оно принесло в мою жизнь освобождение, оно позволило мне избавиться от этого тяжелейшего груза вины. Вы знаете, на самом деле, японцу в Америке расти достаточно непросто. И это приводит к тому, что в человеке взращивается злоба. Именно поэтому я так классно играю злодеев! Поскольку через это зло, через эту ярость я высвобождаю собственное зло. Но этого было недостаточно. Это даже не сравнить с исповедью перед Богом. В этом фильме показана ситуация, которая очень похожа на мою жизнь. Когда я трансформировался из Шан Цзун (вымышленный персонаж вселенной Mortal Kombat – прим.) и стал священником, я как будто прошел полный цикл. И да, я думаю, что буду играть таких крутых парней и в будущем, но фильм Иерей-сан стал для меня сильной поворотной точкой.



Портал Субкультура