joomla

Ольга Арефьева, сторителлинг удался.(СПБ, «КУБРИК club», 17.04.16)

  • Автор: doje lhamo
Понравилось? Расскажите друзьям:

17 апреля в новом «КУБРИК club» состоялась презентация свежезаписанного диска «Кабаре-Ковчега», под названием «Джейн». Ольга Арефьева с группой Ковчег дала блестящий концерт в стиле кабаре и открыла петербуржцам свои совершенно новые грани.

Кто такая эта «Джейн», абсолютно неожиданная и непредсказуемая для всех? Концерт ответил на этот вопрос чередой историй. Ольга Арефьева меняет образы и костюмы, преображаясь на глазах у зрителя. 

«Сторителлинг - не мой конёк» - так начинает она одну из песен, но обманывает, ибо именно рассказывание историй у нее отлично получается. Игривые и отчаянные, нелепые и порочные, но всё же неотразимые герои песен поверяют нам свои сердечные тайны и рассказывают о жизненных затруднениях так, что зал иногда не знает: плакать или смеяться над их похождениями, и взрывается аплодисментами восторга. 

*Сторителлинг - «рассказывание историй» - описание событий, действий и поступков реальных либо вымышленных героев.

«Я клоун Трюк, я мастер ловких рук, Я обману вас, вы ж пришли за этим? Весь мой секрет прописан на билете: Я интересен танцами без брюк! Я клоун Зло, я точка и тире, Язык вам покажу и скорчу рожу, Над вами издеваюсь я, но всё же За этим и пришли вы в кабаре!»

Мне удалось после концерта поговорить по поводу представленной в Питере новой программы, с Ольгой Арефьевой, задать ей интересующие меня вопросы:

 

Насколько широко программа Кабаре уже была представлена публике?

Ольга Арефьева: Мы выступили с ней в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Тюмени, Перми, Новосибирске, Челябинске. 

Скажите, это первый раз, когда вы поехали туда со своей программой?

Ольга Арефьева: В этих городах мы раньше выступали, конечно, и не по разу. А с «Кабаре» - всё впервые. Это новорожденный проект. У меня есть интерес постоянно создавать новые проекты и программы. Какие-то потом долго живут, какие-то существуют всего один-два показа.

И где они все, ушли в небытие?

Ольга Арефьева: Они не уходили бы, если бы у меня было больше силы и времени, или если, меня бы было две. С одной стороны, креатив льет через край, с другой - есть главные вещи, которые я действительно должна делать. В первую очередь - заниматься своими песнями. Кстати, «Кабаре-Ковчег» - это мои песни, так что есть все шансы, что он будет теперь жить. Всё остальное - замечательные, очень классные события, но я не могу на них переключаться всецело. 

 А какие это были проекты?

Ольга Арефьева:  Когда-то, например, был концерт цыганских песен - фейерверк, а не программа. В принципе, можно было бы до старости её играть и петь - без куска хлеба бы точно не осталась. Но состоялся всего один концерт, а дальше - лишь яркие воспоминания. С русскими народными песнями был не один проект, например «Песни о смерти». Спектакли театра KALIMBA в жанре визуального театра - целая история погони за чудом с переменным успехом, очень интенсивная и важная линия в жизни. Они не исчезли, а перешли в другую форму. Из них сделаны клипы на мои песни, например, клип «Оборотень». «Шансон-Ковчег» был крутейшим арт-проектом, даже диск вышел, и теперь есть люди, которые изо всего, что я сделала, слушают только его. Но, мы фактически не выступаем с ним - в лучшем случае раз в несколько лет. Особо продвинутые наши зрители могут такие вещи застать, держа руку на пульсе, следя внимательно за тем, что мы делаем.  

Я тоже видела у вас один такой спектакль: русские народные песни и театр OddDance. Но этот перформанс, скорее, был для «своих», в небольшом зале. Хотя там тоже был аншлаг, с этим трудно поспорить.

Ольга Арефьева: Все арт-проекты начинаются именно с этого. С риска, дерзания, со смелой и не всегда до конца оформленной идеи, в которую нужно ещё многое вложить. Первые шаги делаются с участием самой верной публики, тех, следит за твоей мыслью и интересуется процессом. Это обычно маленький зал, малобюджетные эксперименты, но там присутствует высокий энергетический и эмоциональный накал, чувство правды и горения здесь и сейчас. И для зрителя некая неотшлифованность события вознаграждается тем, что можно увидеть уникальные вещи, которые уже не повторятся. Или то, что можно присутствовать при зарождении произведения, которое потом станет знаменитым, присутствовать в исторические для группы моменты. «Кабаре» начиналось подобным же образом, и нам еще есть куда развиваться. 

То есть, сейчас это только начало, и будет продолжение?

Ольга Арефьева: Будущее предсказать очень сложно. Я написала у себя в фейсбуке, что ищу место, где было бы всё оборудовано под настоящее кабаре: сцена, артистическая атмосфера - тогда мы бы там регулярно с удовольствием играли этот спектакль-концерт. Чтобы обязательно была своя, автономная реклама, и это не мешало бы другим нашим выступлениям. Кабаре-программа рассчитана на самую широкую публику, это проверено. Случайно заходившие, совершенно посторонние люди, оставались в полном восторге. Чтобы ее воспринимать, не обязательно знать всё остальное мое творчество. 

Это расширение вашего репертуара, или все-таки другая его часть?

Ольга Арефьева: Это как спектакль у театральной труппы. Режиссер, актеры - те же, а вот сюжет, образы, настроение - особенные в каждой пьесе. То комедия, то трагедия, а то вообще философский диспут после них.  Я сейчас переключилась на запись альбома, танцы и костюмы, концерты с кабаре-программой, соответственно, мы мало играли электричество, акустику и «Анатомию». Но,на следующий день после представления, настаёт черед и других спектаклей.

А вам не мешает, когда люди во время концерта начинают выкрикивать просьбы исполнить ваши старые песни из других альбомов?

Ольга Арефьева: Пьяный голос с последнего ряда - отвратительное и, к сожалению, знакомое многим артистам явление. Человек в самом деле хочет не песню, он таким образом перехватывает внимание зала, нарушая ход и атмосферу концерта. Это типичный пример энергетического вампиризма и воровства внимания. Всем же ясно, что музыканты не кинутся исполнять прихоть пьяного невоспитанного человека, бросив приготовленную и выстроенную программу. Никто же не кричит на спектакле актеру, который когда-то играл Отелло: «души ее!» - он сейчас вообще Ромео в любовной сцене! Такое поведение нужно пресекать охране клуба. Кстати, во всей нашей рекламе всегда подробно рассказано, чему посвящен тот или иной концерт. Примерно раз в году бывает и концерт старых хитов. Вот скоро, 22 мая, такой будет в Москве, в клубе «Йота-спейс» - добро пожаловать!

Я хотела бы спросить у вас о том, какие ещё темы ожидать от вас в будущем, есть ли уже какие то конкретные идеи?

Ольга Арефьева: Это будут новые песни, у меня их очень много. Электрический альбом, и не один. Еще давно в планах записать детские песни на стихи, вошедшие в книгу «Иноходец».

А у вас нет желания,  например,  спеть с хором,  с оркестром,  сделать дуэты с другими исполнителями? Как вы к этому относитесь?

Ольга Арефьева: Я скажу одно: если шарик надут и так, его не нужно еще дополнительно надувать. Всё итак «стоит». Существует искусственное накачивание внимания в каких-то вещах. Но настоящий творческий процесс, без искусственных добавок, состоит как раз в том, что ты созидаешь как можно лучше то, чего хочешь больше всего на свете. Притом «лучше» - это значит, так, как требует само произведение. Вот если оно требует оркестра или хора - то в добрый путь и флаг в руки! Но если произведение совершенно для этого не предназначено, зачем устраивать непонятный зоопарк, какие-то бессмысленные приколы? На сцене одновременно кто-то индийский танец танцует, кто-то хип-хоп, а кто-то - балет. А все смотрят: диво какое. Но уходят домой такими же, какими пришли: не пережив катарсиса, восторга от встречи с прекрасным. Зато «на собачку говорящую» поглазели. 

У произведения должен быть определенный стиль и смысл. Чтобы воспринять следующее произведение в иной эстетике - нужно выдохнуть, обновиться и прийти в другое время. Все вместе - это смесь бульдога с носорогом. Вот это мое мнение. Ну а «спеть с тем или с этим» это же очевидный пиар. Совсем другое дело, если ты хочешь и должен с этим человеком спеть - потому что есть совместное творчество, взаимный человеческий интерес, а не свели продюсеры, в уме там что-то такое придумав: «давайте, учиним сказочное свинство!» А зачем?

В наше непростое время у вас возникла такая веселая программа, как «Кабаре-Ковчег». Почти на грани стеба, я бы сказала. Что это дает? Все привыкли к тому, что Ольга Арефьева поет сложные и философские песни о «чем-то главном», как правило. Насколько это всё серьезно для вас?

Ольга Арефьева: Если мы вспомним историю, расцвет немецкого кабаре пришелся как раз на время перед фашистской диктатурой, второй мировой войной. Были определенные исторические предпосылки, что-то витало в воздухе, кипела культурная среда, насыщенная специфическим настроением. 

Сейчас, вероятно, пришла какая-то подобная волна - я смотрю, все в кабаре ударились. Работа сочинителя и артиста - это следование вдохновению, и я тоже в какой-то степени «раб лампы». Приходит волна мира - и я ее подхватываю.  А вообще, я давно интересуюсь игрой от лица героев, масок. На этом были построены и «Рояль-Ковчег», который начался в 1999, «Шансон-Ковчег» в 2003, но у меня тогда собственных подобных песен еще было мало. Я брала произведения других авторов - в том числе, Вертинского, Окуджавы, классику, народные жестокие романсы и «смертельные» баллады. Главный признак, по которому песня могла подойти - яркий образ лирического героя и наличие в ней сюжета. Я делала из песен мини-спектакли с полным погружением в роль.

Театр строится на истории, в основе любого сюжета всегда должен быть конфликт. А это значит, противоречие, борьба, в конце обязательно - финал, победа, а может гибель, проигрыш. Иначе история не поедет. Только если сказка захватывает,  а зритель забывает про обыденность, сопереживает вымышленным героям - можно сказать, что театр удался. Кстати, не такие уж они вымышленные, эти герои историй - в чём-то они даже более настоящие, чем реальные люди. Потому что в них сконцентрированы человеческие энергии, типичные черты. Если остроты нет, то получится просто описание: «И жили они счастливо, и умерли в один день». «Была прекрасная погода и все мы молодцы!» Ну или: «Была ужасная погода и все мы идиоты!» 

Звучит только то, в чем есть противоречие, натяжение есть. Одно тянет в одну сторону, другое в другую. И героя любишь и ненавидишь одновременно. Ты его жалеешь и считаешь его негодяем. Ты им восхищаешься и испытываешь к нему отвращение. И все-таки, каким бы он ни был, ты ему сочувствуешь. Как говорят актеры, легче всего играть злодеев, поскольку там есть что играть. А веселые или серьезные? Серьезные песни, пусть самые печальные и безысходные - могут быть очень катарсическими, и в итоге парадоксально жизнеутверждающими.  Они помогают пережить самые тяжелые моменты в жизни. Зрители ко мне не раз и не два подходили и рассказывали, что некоторые мои песни, казалось бы, самые страшные и отчаянные, спасали их. Они плакали под них, рыдали - и излечивались от боли, выздоравливали от неё. А весёлые - они всегда такие немного с ядом, с перцем. Не бывает ничего простого и однослойного в искусстве, иначе это плоско и скучно. И кабаре - это тоже слёзы сквозь смех. Немножко яда - это лекарство. 

Тут  присоединился к нашему разговору еще один участник питерского концерта: Григорий Глазунов, руководитель и танцор театра «OddDance», украсившего концерт своим перфомансом. Актеры-танцоры в образах пьяниц и гуляк «безобразничали» и бузили на сцене, оставаясь при этом очень экстравагантными и точными, театрально обрамляя и дополняя образы Ольги и музыкантов.

Григорий,  а откуда появляется перформанс?

Григорий Глазунов: Драматические роли отчасти легче гораздо сыграть. А вот попробуй что-то другое сделать этакое - с юмором подойти. Удержать этим публику. Если вспомнить авторов, которые могли хорошим смехом удержать публику - то их можно по пальцам пересчитать. Это люди, которые могут держать паузы. Там фантастическое умение держать паузы, работа с пространством - это все нужно уметь «слышать». Гораздо легче сесть у окна: там дождь, поставить камеру, задуматься, закурить сигаретку - вот тебе уже и образ.

Григорий, а для вас участие в концертах Ольги Арефьевой что значит? 

Григорий Глазунов: Для меня, если копнуть глубже, это началось еще до театра. Я имел когда-то отношение к рок-музыке, потом я в 1990 году познакомился с Натальей Жестовской и попал к ней в театр. Но так получилось, что, когда я играл музыку, мне казалось, что у нас будет кто-то на сцене, и будет создавать что-то еще. А когда занялся театром - я просто нашел в себе тот самый театр, а музыка отошла в сторону. И вот когда Ольга или другие музыканты приглашают меня, я всегда на это отзываюсь, во мне это чувство продолжает жить.  А инструментом уже является не голос, не гитара, а тело. 

Ольга Арефьева: Проще сказать, что Гриша - это бывший рок-музыкант, который сейчас в театре, и тоскует по рок-музыке. А я наоборот - играю музыку, но тоскую по театру. И мы отлично спелись. Тут две стихии, по отдельности очень мощные. Они друг друга способны возжечь. Если происходит выступление танцевальное - в нем не запросто достигнешь огня такой силы. А на рок-концерте идут сильные потоки энергии, ты только ходи - и тебя уже развевает как флаг. Театральная атмосфера она все таки поскромнее, там труднее развивать такие обороты энергии. 

Григорий Глазунов: И есть еще то, что мне нравится. Ольга тоже хорошо чувствует, то, чем мы занимаемся, что касается языка тела. Так например мы сняли клип к песне «Сопромат». Мы его сняли очень быстро и практически за три часа. Нашли такое внутреннее горение. Нашли эту волну, которая нас захлестнула. 

Ольга Арефьева: Я помню, как это начиналось. У нас был один вечер. И мы даже не знали до конца, что конкретно будем делать. Пришли в театр, и было какое-то общее смущение. А я говорю: «Так, все быстро, переодеваемся, свет театральный зажигаем - и что делаем, то делаем.» И в какой-то момент все, щелк и все включились. И понеслось. И за три часа всего лишь мы сняли потрясающий этот клип…

фоторепортаж с концерта: Аша Майлз

View this photo set on Flickr

 



Портал Субкультура