joomla

«Послание к человеку-2016»: дни 2-3 (СПб, 24.09.16-25.09.16)

  • Автор: Всеволод Колмаков
Понравилось? Расскажите друзьям:

Продолжаем рассказывать о идущем сейчас в Петербурге кинофестивале «Послание к человеку». На повестке – некоторые премьеры второго и третьего дней показа.

Художественные

«Тони Эрдманн»

Кадр из фильма

Пожилой учитель музыки, человек с обостренным чувством юмора, пытается наладить отношения с дочерью-карьеристкой, живущей в другой стране. Когда его внезапный визит к ней оборачивается скандалом - дочь, в целом, небезосновательно полагает, что отец только путается под ногами, мешая работать, - он придумывает, после ложного отъезда, нарядиться совсем уж абсурдно и публично приставать к дочери под видом некоего бизнес-тренера Тони Эрдманна. Та, конечно, отца узнает, но, по понятным причинам, никому ничего не рассказывает.

Завязка на скромное американское инди; "Тони Эрдманн", тем не менее, снят на двух языках, в двух странах и длится почти три часа. Кино, что называется, с большим сердцем: фильм сообщает простые и даже тривиальные вещи (хотя и выходит за рамки истории сложных семейных взаимоотношений) и при миграции в параллельные искусства вполне мог бы оказаться каким-нибудь стихотворением Эдуарда Асадова – однако сорокалетнюю постановщицу Марен Аде отличает потрясающая виртуозность в составлении комических мизансцен. Об этом писал, наверное, каждый каннский рецензент, теперь можно добавить еще и всех петербургских: в кульминации зрители аплодировали лежа. Фильм, казалось бы, с большим трудом балансирует между непосредственностью и пошлостью - вот отец с дочкой исполняют уитнихьюстоновскую песню «Я верю, что дети наше будущее», вот они же пытаются буквально поговорить на предмет смысла жизни, - но центром этих сцен не текст, но контекст – неприкрытое чувство неловкости, которое испытывают герои: жить, понимают они, стыдно, но что с этим поделать.

«Персональный покупатель»

Кадр из фильма

Близнецы, брат и сестра, жили, что называется, были, пока он не умер – в романтические двадцать семь, хотя сам всего лишь плотник. Сестра, служащая в индустрии моды девочкой на побегушках в магазин, ждет заранее условленных потусторонних подмигиваний от брата. И что-то начинает подмигивать и даже присылает смс-ки.

Освистанный в Каннах, но награжденный там же призом за лучшую режиссуру фильм французского пижона Ассаяса, полтора часа концентрированной Кристен Стюарт. Стюарт - без дураков прекрасная артистка, когда надо играть что-то сложнее Белоснежки, - героическим бурлаком тянет безнадежный корабль худшей на свете интриги. Ассаяс, как говорится, замахнулся – предметом тут, серьезно, вопрос «есть ли жизнь после смерти?», и, пускай финальный ответ на него – мысль, чуждая что столоверчения, что не менее неприятного научного атеизма, пресные полтора часа, его предваряющие, едва ли подлежат спасению. Разыгранный как триллер со всевидящим оком, «Покупатель» странным образом просто не работает. Сонный нарратив, промахивающийся мимо поворотов, забывает даже притвориться томным, пародийные мизанабимы в экране айфона растворяются в общем мистицизме несладким сахаром, а фэшн-контекст не стреляет даже эстетикой. В местной упорной выхолощенности можно даже найти определенную прелесть – но, пожалуй, лишь в том случае, если не знаешь фамилию, например, Содерберг.

Документальные

«Олег и редкие искусства»

Кадр из фильма

Олег Каравайчук говорит и показывает.

Снятый в прошлом году и презентованный на зимнем фестивале в Роттердаме, фильм венесуэльского портретиста Дуке сегодня, конечно, обречен восприниматься своего рода некрологом. Впрочем, плохо понятно, каким он был в режиме портрета прижизненного – смерть Каравайчука по умолчанию не вызывает доверия, потому что с трудом можно поверить и в предшествовавшее ей: дверь выбили, закричали, но никакого Олега Николаевича не было - и не было, видимо, никогда. И весь фильм – странная погоня за собственным героем: тот вроде и рад посодействовать, но все равно то и дело капризно ускользает – из фокуса, из кадра, из какой бы то ни было реальности, из сущего. В финале Каравайчук окончательно растворяется – в своей музыке – и, поразительным образом, именно тогда, в какой-то едва заметный момент, оказывается, наконец, пойманным.

«Мэллори»

Кадр из фильма

Бывшая наркоманка, завязавшая сразу после рождения сына, семь лет спустя оказывается вынуждена жить на улице.

Это, можно сказать, часть серии: автор, чешская документалистка Тржештикова, до этого делала фильм «Катька», где, в общем то же, только героиня так и не завязывает; генеральная коллизия «Мэллори» - в том, что здесь девушка наркотики действительно бросает, хотя ей и очень хочется. Из подобной истории можно слепить что угодно - от рядовой серии программы «Пусть говорят» до центрального эпизода достоевской прозы; здесь – что-то между, и это, возможно, лучший вариант. Тржештикова акварельными слезами и кровью низшего класса рисует порочный круг, вырастающий в бетонную стену: основная здешняя трагедия – не социальный мотив про людей без жилья, а циклический сюжет «я ему верила, а он», в котором с упрямой предсказуемостью оказывается главная героиня (и, в общем, понятно, что там ей и оставаться). Рассказ о большом и странном упорстве – женщина живет жизнь, хотя та, в сущности, давно уже кончилась. Всю вторую половину непосредственно над сюжетом висит знаменитый пражский суицидальный мост, однажды вполне жульнически оказываясь центром кадра; а параллельно с угрожающим символом возникает главное – история поиска причины жить – поиска, как ни странно, всегда обреченного на успех. Странно ограничивать кино, при просмотре которого более-менее хочется вскрыть себе вены, самой глупой на свете формулировкой «мотивирующее» - но, возможно, это тоже не худшее его применение.

«Еще один год»

Большая и бедная китайская семья ужинает.

Тринадцать вечеров, снятых с интервалом примерно в месяц, каждый одним планом без склеек - три часа узкоспециального удовольствия для самых усидчивых. Что и говорить, потребителю такого зрелища потребуется определенное мужество – в программе двадцатиминутные, кажется, походы разбитой инсультом старушки к столу, вечный саундтрек телепередачами и долгие сцены вида «ничего не происходит, существуем». Где-то в середине второго часа начинаешь замечать в этой спонтанной съемке довольно строгий сюжет и драматургию, в своей безысходности граничащую с герметичным триллером; в середине третьего – обнаруживаешь странное величие всей этой истории. Среди прочих талантов авторши, молодой документалистки Шензе Шу, - отличное чутье, когда камеру надо выключить - каждый титрованный новым месяцем эпизод заканчивается в самый подходящий для этого момент. За исключением последнего – он, такое ощущение, мог бы удачно оборваться раза три, но все тянется и тянется, ползет куда-то, без пункта назначения, но с четким пониманием цели и сердитой гордостью за нее. Банально, должно быть, но надо сказать: так и вся наша жизнь; или, по крайней мере, жизнь малообеспеченных китайцев.



Портал Субкультура