joomla

Носферату: выносимая тяжесть небытия (Москва, Театр имени Моссовета, 25.02.2015)

Понравилось? Расскажите друзьям:

Под музыку Дмитрия Курляндского Теодор Курентзис привел "Носферату" к венчанию, которым правил Теодорос Терзопулос. Вслед за шестью номинантными "Золотыми масками" в царство Аида спускалась наш корреспондент Екатерина Нечитайло.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

Посмотрите вокруг себя. Вы еще видите небо, улицы, дома, сцену, птиц, свет. Вы видите людей, стоящих рядом, слышите их голоса, ощущаете тепло, вспоминаете и думаете. Но я говорю вам, что все это длится последние секунды. Света больше нет. Звуков больше нет. Смерти больше нет. Красоты, способной спасти бытие, больше нет. А с 25 февраля, с того дня, как в рамках Национальной театральной премии и фестиваля "Золотая Маска" на сцене театра имени Моссовета состоялся показ спектакля Пермского театра оперы и балета "Носферату", и бытия тоже больше нет. За полтора часа оперы, для участия в которой объединились певцы, музыканты и актеры, дирижер Теодор Курентзис, режиссер Теодорос Терзопулос, художник Яннис Кунеллис, автор либретто Димитрис Яламас и композитор Дмитрий Курляндский, проведя зрителя и Персефону по лабиринту, кишащему звуками и страхами, с удовольствием и смаком забрали у них все семь чувств, связывающих живых с их миром: зрение, вкус, обоняние, осязание, слух, боль, и, конечно, память. Больше они не потребуется, ведь в этом хтоническом мире, где все в темноте, да не в обиде, не выживут даже любовники.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

В кинематографе к вампирской тематике  не обращался только ленивый, а культовые режиссеры с давних пор очень редко обходят стороной этот популярный образ. Коппола, Полански, Мурнау, Джордан, Джармуш — лишь часть личностей, которые привнесли в вампирский жанр что-то свое, персональное, уникальное и самобытное, овеянное исключительно их стилем. В театре же дело обстоит менее продуктивно - персонаж, уходящий корнями в седую древность, не очень - то частый  гость на различных сценах. Пермский вариант истории, в которой Носферату-Аид обращает Персефону в свою невесту и владычицу подземного царства на всю оставшуюся смерть, впервые был представлен в Перми в июне 2014 года. Здесь все пришедшие становятся свидетелями мрачного обряда загробной свадебки, погружаются в один огромный бурлящий котел звуков и смыслов, в тотальный театр, в эпицентр кровоточащей инсталляции, в которой спустя какое - то время уже не очень понятно, что именно звучит:  вокал, нож, пила, гром, камнепад, предсмертный сип, рык или асфальтоукладочная машина.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

В этот мир трудно войти, еще труднее из него выйти, практически невозможно остаться после путешествия прежним. Если вписывать происходящее в систему координат, то кажется, что действие разворачивается где-то около ноля, еще не под землей, но уже и не на ней.  Специально для московского показа оперы в драматическом театре сняли несколько рядов зрительного зала, чтобы усадить оркестр; зритель занимает свои места впотьмах; через весь зал к пульту идет дирижер Курентзис, чтобы первым жестом начать звуковую жизнь в мертвом царстве. На сцене треугольник из черных фигур с выбеленными лицами, вереница гробов плывет по реке времени, огромные похоронные венки украшают стороны авансцены, седой мужчина с потрясывающимися руками, воспаленно - красными глазами, застывшим на лице удивлением всматривается в зал. Это и есть Носферату (актер Тасос Димас), перед которым семенит балерина в белом, связанная черными лентами по рукам и ногам. Он несколько минут рождает слово "Аз", выгибаясь от боли, стонов, сипов, хрипов, урчаний. Эту хрипяще - звенящую симфонию подхватит хоры, расположенные в боковых ложах. Все звуки, живущие у него во рту,  транслируются в зал. Носферату Димаса - исходная причина зла, живущая внутри каждого из нас, внутренний демон, бацилла, которая может проявиться, а может существовать по соседству с душой до самого последнего вздоха. Когда придет время, он уступит свое место в треугольнике Персефоне, а вот две другие вершины весь спектакль останутся неизменными. Кажется, что для всех них жизнь началась намного раньше, чем во время открытия занавеса, их подловили в какой - то неловкий момент, не дав стереть прошлые мысли, усталость, груз переживаний. Наталья Пшеничникова в образе Трех Грай проводит массажером по руке, голосом подражая его скрипу, мелко по-птичьи артикулирует, озвучивает дыхание, говорит на вдохе, меняет высоту звуков. Корифей (актриса Алла Демидова) таинственным шепотом начинает повествование, дает ориентиры, удивляется случившемуся, стальным голосом, но с горечью выносит вердикт этому миру. Порой складывается ощущение, что это даже не вердикт, а предощущение, предзнаменование, секунда до катастрофы, руководящее указание к тому, что должно происходить на сцене, штрихи к иллюстрациям на тему вечной смерти.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

По сцене проплывают "белые лебеди" в пачках, замирающие в атиттюдах, следом за ними идут охотники на прекрасное в черных пиджаках с режущими предметами в руках, гробы меняются на канаты из ножей, ножи, уплывая в небо, уступают место связкам книг, которым не суждено появиться в полной мере на сцене, пальто на последнем заднике застыли в пространстве. Действие тянется липкой патокой страха. Сама Персефона (актриса София  Хилл), идущая практически наощупь, ведомая  вытянутой рукой, появится на сцене во втором акте, сочетая безысходность с литургической безнадежностью. Хилл в белом платье похожа на тонкого маленького птенчика, попавшего в западню, трясущегося от холода. Она говорит с акцентом, окутывая текст мраком загадки, отчаянно читает семь рецептов от малокровия, захлебываясь в словах, елозит голосом, будто заевшая пластинка, корчится в агонии.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

На происходящее смотришь, будто сквозь окровавленное стекло старинной ритуальной рюмки. Спектакль, выстроенный чередой миниатюр, в которых то создается иной мир, то невесту призывают, то ее похищают, то происходит обручение, то гудит общий хор, не выглядит обескураживающе рваным, напоминает сумасшедшую ирреальную пляску.  Яннис Кунеллис - итальянский художник греческого происхождения, стоявший у истоков движения "Arte povera", мощно сочетает первичные ассоциации с полем воспоминаний: гробы - погребение, ножи - жертвоприношение, нити из книг - познание, полотно из серых пальто - прошлые жизни. Он обращается к зоне, в которой запрятаны воспоминания, чувства, инстинкты, архетипы, запуская в нее реку домыслов. Художник по костюмам Лукия облачает всех героев в элегантнейшие черно - белые костюмы, но при этом усиливает дьяволиаду с помощью причесок: у Носферату волосы то гладко прилизаны, то взлохмачены, Три Грайи поют с беспорядочным начесом, а Зеркало Грай - лысо. Терзопулос же при этом не устраивает любование упаднической атмосферой: под маской вампирской темы проявляется драма человеческой беспомощности, которая обитает внутри тебя, но сражаться с которой не имеешь ни смелости, ни сил.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

Три Грайи, напоминающие  Ловетт из "Суини Тода" Тима Бертона, здесь одним голосом Пшеничниковой  берут высоты за десятерых, Зеркало Трех Грай (певица Элени - Лидия Стамеллу), которое вынесли статуей на место балерины, с ядовитой улыбкой победоносно выкрикивает список лекарственных и ядовитых трав, хор и оркестр MusicAeterna, раскрывающиеся в многообразии возможностей, как веер, то гудит, то шелестит, то квакает, то чавкает, то скрипит, то фырчит, то урчит, то звенит, то шепчет.   Композитор Дмитрий Курляндский включает зрителя в звуковое поле страха, в котором отчетливо слышен стук своего сердца, сбито дыхание, перехвачено горло. Он бьет наповал любого аудиофила своей безудержностью и непредсказуемостью, звучностью объектов. Порой нельзя понять, где же ты находишься: в клетке с птицами, на летном поле, на улице, на автостраде. Во время спектакля неоднократно вертишь головой, стараясь уловить источник звука, высматривая садящийся самолет или грозовое облако.  Здесь и экстремальный вокал, и шумовые призвуки, и текстуализированное дыхание, и недосягаемые высоты и подземные низы. Кажется, что озвучены математические формулы, химические элементы,  которые ощущаешь чуть ли не холодеющей и теплеющей кожей. А делает расчеты в режиме реального времени дирижер Теодор Курентзис, работающий с точностью часового механизма, способный и едва слышно постукивать, и взорвать все изнутри. Четкими выверенными звуковыми перепадами он тихонько подбрасывает сюрпризы сознанию, выводя тему боли на первый план. Его жесты лишены привычной плавности, пронзающи и резки, сконцентрированы на геометрической точности. Кажется, что он сам натягивает тонкую нить судьбы, подобно греческим богиням Мойрам, которые точно знают, в какой именно момент она должна быть перерезана.

носферату, театр имени моссовета, теодор курентзис, теодорос терзопулос, дмитрий курляндский, нечитайло, яннис кунеллис, алла демидова, золотая маска

"Носферату", выдвинутый на соискание премии "Золотая Маска" в шести номинациях, скользит по многожанровому острию, не позволяя раскромсать себя на части: это и опера, и трагедия, и инсталляция, и арт-звуковой террор одновременно. Древний по нутру, но современный по идейности спектакль больше всего напоминает бурлящее-свистящую живую утробу, которая функционирует будто без людского участия. Здесь срабатывает действенный эффект присутствия в сочетании с поэтической отстраненностью взгляда на процессию, которую никто никогда не видел. Это церемониальная опера подсознательного, создающая ощущение дискомфорта, зудящей раны, раздражения, ситуации, из которой якобы желаешь поскорее выпрыгнуть, чтобы стало удобно и обычно. Но самое удивительное, что после финального угрожающего взгляда Носферату, когда похоронная процессия прошагала по сцене, а он наконец - то уничтожил себя красной женской туфелькой,  не становится легче. Не наступает должное спокойствие и нега, хочется убежать обратно в Аидово царство, никакого ощущения спасения в тишине и невыносимой легкости бытия не возникает даже на горизонте.  Потому что главный спутник ужаса - безмолвие.

 



Портал Субкультура