joomla

Крейцерова соната: под колесами любви (Москва, Театр Наций)

Понравилось? Расскажите друзьям:

В исполнении Новосибирского театра «Глобус» прозвучала «Крейцерова соната». О завершающем программу «Золотой Маски» спектакле в постановке режиссера Алексея Крикливого рассказывает наш корреспондент Екатерина Нечитайло.
     

крейцерова соната, новосибирский театр глобус, глобус, субкультура, нечитайло, толстой, золотая маска, алексей крикливый
 

  «...а Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».
                                                                                  - Евангелие от Матфея, 5:28

Когда Лев Николаевич женился на Софье Андреевне, то за несколько дней до прекрасного события отдал ей свой дневник, в котором подробно описывал причины, поводы и объекты его небезгрешености.  Софья прочла про увлечения, горько плакала над этими «ужасными» тетрадями, но не сказала ни слова. В «Анне Карениной» Левин тоже отдает Кити свое дневниковое прошлое, рассуждают о браке и измене в этом романе на каждом шагу,  в «Крейцеровой сонате» же автор являет миру радикальный вариант развития событий, который спокойно мог случиться, если бы эти нелицеприятные бумаги впору не попали в руки адресата. В беспощадном спектакле Новосибирского театра «Глобус», который завершил конкурсные показы фестиваля «Золотая Маска», режиссер Алексей Крикливый без утайки вытаскивает на свет сгустки людских пороков, позволяя Позднышеву  еще раз попытаться добиться прощения за собственноручно созданный ад, в который превращается жизнь людей в браке, если брак для них - это фикция, а настоящей близости между мужем и женой нет, не было, быть не может.

крейцерова соната, новосибирский театр глобус, глобус, субкультура, нечитайло, толстой, золотая маска, алексей крикливый
 

Самые пронзительные истории рассказываются либо в дороге, либо на кухне, либо в кабаке. Поезд. Вагон. Ночь. Жизнь идет, в окошке стемнело, а некто, сидящий напротив, обнажает свою искалеченную судьбу: она из небогатой семьи, их свеча, чуть загоревшись, просто тлела, не излучала тепла, пятеро детей не спасли положения, а лишь усугубили взаимную неприязнь, сначала - попытка справиться с бытом, дальше - желание все еще нравиться мужчинам, после - убийство в состоянии аффекта. Повесть Льва Толстого, опубликованная в 1890-м году, которая моментально была подвергнута царскими властями цензуре, аккуратно и тактично перенесена в сегодняшний день. Сценограф Каринэ Булгач выстраивает на сцене современный вагон в разрезе, который может по необходимости стать гостиной в доме,  - обрезанный кадр формата 16:9, лишенный верха и низа. Синие обшивки сидений, три окна с занавесками, мелькающие фонарные столбы, свит и стук, чай и подстаканники, небольшой бар с высокими стульями, двери с ручками, салфетки, матрешки, огромный мешок с мусором, стоп-кран. Именно здесь, в замкнутом и практически безвоздушном пространстве развернется подлинная исповедь, которая совершенно не лишена иронии. Ведь о самом страшном не всегда нужно говорить с надрывом, разрывая рубахи и душу.

крейцерова соната, новосибирский театр глобус, глобус, субкультура, нечитайло, толстой, золотая маска, алексей крикливый
 

Выплетая монодраму, Крикливый не зацикливается на моноспектакле: здесь есть и виновница случившегося - Лиза (Екатерина Аникина), проходящая путь от невинной особы до сочной женщины, излучающей невероятное сексуальное желание; и ее сестра (Светлана Галкина), знающая множество женских хитростей; и скрипач Трухачевский (Евгений Варава), этакий лощеный щегол, с которым и суждено было Лизе сыграть ту саму сонату Бетховена. Они существуют и в реальности, и в воспоминаниях, мучают прошлым, проплывая за окнами по перрону, возникая в образах попутчиков, притаившись за дверями.
Позднышев Лаврентия Сорокина - герой несчастный, раздираемый комплексами, страхами, неприятием себя, боязнью потери права обладания, собственной грешностью, заставляющей видеть порок вокруг. Он придумал мировую систему координат обитания, в которой все должно принадлежать ему, вертеться вокруг него, быть потребляемым именно им.
Работу Сорокина без преувеличения хочется назвать актерским и человеческим откровением: мгновенные скачки от слез и сожаления на иронию и заливистый смех, маниакальность повествования, лихорадочность и сиюсекундность рождения слов, постоянный внутренний процесс, отсутствие наносного пафоса и лжи. Его Позднышев то манит Лизу, чтобы сделать ребенка, с интонацией, которой подзывают собачонку, то залихватски говорит о семейной жизни, прячась за наносной безмятежностью, то замирает в почти невыносимом молчании. Он вытаскивает из уголков памяти, выкрикивает, вышептывает, вытягивает из себя все, чем столько лет убивал свою жену еще до физической расправы, искренне верит, что история их ссор и боли - его персональная травма, а не всеобщее правило, не надмировая трагедия. Но самое главное, что ближе к середине спектакля складывается устойчивое ощущение того, что без этого монолога он просто не сможет досуществовать свой век.

крейцерова соната, новосибирский театр глобус, глобус, субкультура, нечитайло, толстой, золотая маска, алексей крикливый


Соната для скрипки и фортепиано  № 9 ля мажор «Крейцерова» op. 47 стала для Толстого не объектом восприятия, а субъектом действия в его творческом пространстве,  «заражала» и «раздражала» его, подкидывала вопросы, но не давала отрефлексировать свое воздействие. Демон Музыки вступил в сговор с демоном Литературы: первый поставлял музыкальный материал, второй переплавлял его в литературный текст, часто в обход сознания писателя. Музыка завладела Толстым, как сам Толстой завладел Позднышевым. Она - общее чувство, борьба, эмоциональный залив, необъяснимое, толкающее на поступки. Для Крикливого эта музыка - лишь повод, попутчик в создании атмосферы взнервленности, противоречий и споров, ощутимого присутствия деструктивного чувства, возникающего при недостатке внимания, любви, уважения или симпатии со стороны ценимого человека.

крейцерова соната, новосибирский театр глобус, глобус, субкультура, нечитайло, толстой, золотая маска, алексей крикливый
 

Великий писатель знал, почему все семьи счастливы одинаково, а вот несчастливы каждая по-своему.  Когда Позднышев вспарывает пакет с мусором, как когда-то загонял кинжал под ребра своей жены, он осознает, по его собственным словам, все происходящее каждую секунду. «Я знал, что я ударяю ниже ребер, и что кинжал войдет. В ту минуту, как я делал это, я знал, что я делаю нечто ужасное, такое, какого я никогда не делал и которое будет иметь ужасные последствия».  Он совершенно лишен чувства собственной вины за убийство, куда больше его тяготит разлука с детьми, от которых он сейчас и едет.  Супружеский ад закончен - да здравствует человеческий ад, который теперь бесконечно будет разворачиваться под мерный стук колес поезда, лишенного пункта назначения.
 



Портал Субкультура