joomla

Сияние: кануть в Летова (Москва, Chateau de Fantomas)

Понравилось? Расскажите друзьям:

"Сияние" Егора Летова воплотила на сцене "Chateau de Fantomas" Алиса Хазанова. О выстроенной линии Гражданской обороны режиссером Филиппом Григорьяном рассказывает наш корреспондент Екатерина Нечитайло.

Сияние, Филипп Григорьян, Chateau de Fantomas, Егор Летов, Гражданская оборона, нечитайло, субкультура     

Я не думаю, что мои песни-песни взрослого человека. Мои песни-песни животного. Это песни какого-то ребенка, которого довели до состояния, когда он автомат в руки взял, скажем так.       

                                                                                                                                      Егор Летов

Русский рок-музыкант, поэт, философ, основатель и лидер группы "Гражданская оборона" категорически не любил причисления своего творчества к какому-либо направлению. Ни "сибирский суицидальный пост-панк", ни "русско-рабская ментальность", ни термин "ар брют", введенный французским художником Жаном Дюбюффе для описания его коллекции работ маргиналов, в полном объеме не отображают глубины и значимости агрессивно-депрессивных песен, проросших в целое русское поле экспериментов. Игоря Фёдоровича Летова, родившегося в Омске, слушали на кухнях и во дворах, им проникались интеллигенты и рабочие, о нем шептали в Сибири и кричали в Москве. Анонимный воин от рок - музыки, умерший в 2008-м году, в своих текстах лихо и умело сочетал звучные эпитеты и парадоксальные противопоставления, рассуждения о свободе и внутреннюю боль, политические призывы и древние заклинания на смерть. В сказочном "Сиянии", вспыхнувшем на сцене бывшего московского клуба "Chateau de Fantomas", режиссер Филипп Григорьян выставил вместе сахарные пряники и голубые блюдца, 12 песен и тошноту, тревогу и кровавое лето, детский лепет и зараженный логикой мир, устроив актрисе Алисе Хазановой хрусткую вечную весну в одиночной камере.

Сияние, Филипп Григорьян, Chateau de Fantomas, Егор Летов, Гражданская оборона

По винтовой лестнице поднимаются люди в платьях и пиджаках. Кругом оголенные спины, телефоны, селфи, разговоры о поездках, официанты, бокалы с алкоголем. Перед небольшим зальчиком, где несколько рядов стульев, закрытая занавесом сцена. Можно выйти на террасу, чтобы покурить, можно обсудить последнее место тусовки, можно выпить вина, можно подивиться нарядам, можно поговорить о машине, которая была приобретена накануне. Вот-вот начнется какое-то фривольное шоу, закрытая вечеринка, парад развлечений, кабаре, песни и танцы ночных народов. Что угодно, только не Летов. Но именно здесь, именно сейчас, именно в этот вечер он будет уместен как никогда. Такой злой, светлый, радостный, меткий и бескомпромиссный.

Люди сатанеют, умирают, превращаясь
В топливо, игрушки, химикаты и нефть
В отходы производства, мавзолеи и погоны...
("Винтовка - это праздник...")
 
Плюшевая картинка, пушистый кролик в юбке с огромной головой на плечах, сидящий за клавишами (Элина Кани), кукольный дом с видом на мультяшный Кремль, белая ванна, рюшечки, бантики, пряник, огромное окно, столик, бабочки, потрепанный Мишка со следами ранений (Вано Миронян), кудри, узоры, полосочки. Мир Льюиса Кэрролла, Беатрис Поттер, Тима Бертона. Гражданская оборона хрупкой девчачьей вселенной, погибающей под разрывами снарядов. Падение детских карамелек из - за щек. Крушение замков, возведенных собственноручно. Алиса Хазанова в пышном платье (костюмы - Галя Солодовникова, Маша Кечаева), периодически сменяемом на соблазнительные чулки и китель с золотыми звездами, исполняет 11 песен Летова и 1 композицию Янки Дягилевой, которые специально были переложены композитором Игорем Вдовиным, написавшим музыку ко множеству российских фильмов. Здесь и "Хороший автобус", и "Заплата на заплате", и "Красный смех", и "Долгая счастливая жизнь". Только звучат они с придыханием, напоминают попсовые треки, лишены агрессивной подачи. Хазанова оплетает голосом нежные переливы фортепиано, произносит обсценную лексику с легкостью и изяществом, двигается плавно и размеренно, сдерживая внутренние конвульсии выброшенной на берег рыбы. Она то любуется салютом над Красной площадью, то выходит на авансцену, то достает огромный белый веер из перьев, то примеряет наряды, то замирает в лучах софитов, то крошит звезды в мелкую пыль кокаина, то достает фуфайку, то эротично смотрит на собравшихся в зале. Обряд, знаменующий переход индивидуума на другую ступень, полон летовской психоделики, откровенного абсурда, болезненного сюрреализма.

Сияние, Филипп Григорьян, Chateau de Fantomas, Егор Летов, Гражданская оборона

Вырванная с корнем, вырванная с мясом,
Пойманная рыба постигает воздух.
Раздирая жабры, истекая слизью,
Потому что рыба, потому что надо.
("Заплата на заплате")

Свобода протеста, свобода выбора, свобода переживания. "Сияние" - мрачная сказка для совсем взрослых деток, премьера которой прошла в октябре 2014-го года. Филипп Григорьян, постоянно работающий на стыке различных жанров, не пытается завуалировать жесткость текстов, до предела оголяет и без того откровенного автора, осторожно избегает массовой развлекухи. Егор Летов - не монумент, не прожженный анархист, не подпольный культурный и бескультурный деятель, у которого все идет по плану. Он - хлипкий и ломкий творец, стихийный человек с непосильной раной, на которой сбита кожица с самого детства. Двойственная реальность, где суровый текст озарен улыбкой и незатейливостью мелодии, зыбка и неоднозначна, пессимизм достигает высочайшей чистоты и концентрации, свет бьет по глазам, страх и радость сидят на соседних клавишах, добро не в силах спасти этот мир. Помещая исполнителя в уста маленькой девочки Алисы, Григорьян обобщает внутренние проблемы взрослых бородатых дяденек и милых малышек с бантиками, создает странный, ускользающий сон, говорящий с собравшимися на их языке. Не бьет, но отрезвляет, не уничтожает, но ранит, не сжигает, но кидает горящую щепку.

Сияние, Филипп Григорьян, Chateau de Fantomas, Егор Летов, Гражданская оборона

В конце 80-х начале - 90-х годов Летов, полный дикой красоты, создал огромное множество цветных коллажей, объединяющих художника со зрителем. Кто-то выхватывал из общей картины знакомый уголок чашки, кто - то опознавал газетный заголовок, кто-то цеплялся глазом за трамвайный счастливый билет. Это только фрагменты, пассажи, эпизоды, остатки, обломки. Потому что из всех произведений Летова изгнана окончательность. После финальных звуков "грозного эха слепого расстрела", во время которых Алиса с Медведем готовятся к выходу в мир, кажется, что на этом ничего не заканчивается, ведь автор, держащий оборону, и по сей день продолжает говорить о том, что думает о себе, обществе, государстве, каждом из нас. Долгая счастливая жизнь без праздников окажется постоянной, шкатулка продолжит кружение, после закрытия занавеса механизм перезарядится и начнет с самого начала. Отряд не заметит потери бойца, атеисты в окопах под огнем никогда не появятся, пуля виноватого найдет, а девочка в валенках и фуфайке так и будет петь: сказочно и по-сибирски, отчаянно и нежно, вершками и корешками, долго и счастливо, здорово и вечно.

 



Портал Субкультура