Открытие XI Международного Дягилевского фестиваля: поэма без героя

Понравилось? Расскажите друзьям:
Исполнением Первой симфонии Густава Малера и «Памяти ангела» Альбана Берга Фестивальный оркестр под управлением Теодора Курентзиса открыл XI Международный Дягилевский фестиваль. Документацию пермского чуда весны 2017 начала наш корреспондент Екатерина Нечитайло
курентзис
 
Ни для кого не станет новостью, что Дягилевский фестиваль - событие исключительное. И по прописке, и по качеству, и по атмосфере. Он не находится над, под, в одной упряжке: он статно стоит в стороне, приглашая в гости тех, кто готов к двухнедельному погружению в пучину искусства, тех, кто думает, что готов к этому, надеясь отделаться лишь легким испугом, тех, кто не готов, но на свой страх и риск  очень хочет попробовать. Завсегдатаи этого пермского чуда прекрасно знают, что уже несколько лет кряду международный музыкальный парад заканчивался одной из симфоний Густава Малера. Шлейф сохранялся на многие месяцы, возвращая в счастливые дни мая-июня, разговорами об исполнениях гудели целые самолеты, везущие гостей по домам, точка была мощной, долгожданной, финальной и фирменной. Было хорошо, но будет еще лучше, традиции мы чтим, но Дягилев-новатор: ‪14 мая‬ XI Международный Дягилевский фестиваль перенял  эстафету у фестиваля юбилейного, открывшись Первой симфонией великого австрийца, сопряженной с Концертом для скрипки с оркестром  «Памяти ангела» Альбана Берга. Пермский театр оперы и балета гудит человеческим ульем, на сцене - более ста музыкантов, за дирижерским пультом - Теодор Курентзис.  Крылатые сбоку, сверху, снизу и прямо по центру. 
 
дягилевский фестиваль 2017
 
Все эпитеты, которые возникают при попытке разговора о творчестве Густава Малера, родившегося в 1860-м году в Богемии, отдают узостью взглядов, пошлостью и налетом некого снобизма. "Вселенское" - пафосно, "трагичное" - общее место, "искреннее" - извините, не в наше время, "вечное" - поживем-увидим. Он, попавший на исторический слом, называвший себя "самым несчастным из всех счастливцев", создавший 6 вокально-симфонических циклов, 9 симфоний (10-я не завершена), множество обработок и переложений сочинений других авторов, был композитором, дирижером, бунтарем и новатором, который всю жизнь воевал со смертью,  желая спокойствия, гармонии и мира. В первую очередь с самим собой. 1884-й год. Густав Малер, служа капельмейстером,  начинает работу над своей Первой симфонией, которую завершит к 1888-му. До встречи с супругой  Альмой остается 17 лет, до смерти - 27.  В первоначальной версии, исполненной в Будапеште в 1889-м, было пять частей (правильнее сказать, 2 большие части, поделенные на 5 подчастей),  программные названия отсутствовали. Для  премьеры в Гамбурге (1893) Малер, поддавшись на уговоры друзей, придумал заголовки, обозначил название симфонии ("Титан"), отсылающее к роману Жана Поля, который не имел к произведению никакого отношения, конкретизировал жанр - "музыкальная поэма в форме симфонии". В 1894-м же композитор принимает решение убрать вторую часть и все заглавия, пускающие слушателей по ложному следу. Оставлено было лишь название третьей части («Звери хоронят охотника»), на которую автора вдохновила гравюра Мориса фон Швинда, где лесные жители в нарочито торжественной форме оплакивают своего возможного убийцу. Романтический герой вступает в схватку с окружающим миром, страсти кипят, покой всем только снится. В исполнении дирижера Теодора Курентзиса и оркестра MusicAeterna, усиленного музыкантами фестивального оркестра, симфония действительно превращается в поэму: лирико - эпическую, стихотворную, многочастную, стихийную. Без сюжетных разъяснений, но с личной историей, не проповедь, но исповедь, без героя, но с действующим лицом. Потому что в центре находится музыка
 
дягилевский фестиваль 2017
 
«Живую одежду тку я божеству», - отвечал Малер на вопрос о смыслах его музыки, вторя Гете. И самая большая сложность для исполнителей  всегда заключается в том, чтобы это облачение, испряденное из контрастов, переливов, тем, не висело мертвым грузом. Малер Курентзиса, надо признаться, - всегда история автора, помноженная на переживания в квадрате. Сумма личных чувствований композитора, дирижера, оркестра, становящегося единым организмом. Их Первая появляется из фантастического пиано струнных, флажолетами рисующих утро в бору, где, кажется, пахнет сыростью, травой и пряностями. Длительное ля звучит мощной, но хрупкой опорой, кларнеты и валторны перекидываются охотничьими сигналами, основная тема, заимствованная композитором из своих же «Песен странствующего подмастерья», льётся свежо и чуть восторженно, медные фанфары знаменуют начало новой жизни. Курентзис здесь сознательно чуть приглушает минорный погребальный хорал, выводя на первый план триумф природы и юности. Вторая часть - буйство и укрощение, отрыв и контроль, стихийный лендлер, переходящий в нежнейший вальс, что предвещает нечто безрадостное. Оксюмороном, соединяющим юмор и смерть, становится третья часть, в которой "Звери хоронят охотника". Забавная, притворная, ироничная.  Инструменты вступают в очередь: ноют духовые, шумят скрипки, поддакивают литавры. Ловко складывается ощущение, что участники процессии, летящие звуковым  паровозом, топчутся на месте, изображают скорбь, стараются, как и завещал Малер, грустить. Оркестр филигранно и бесстрашно звучит на грани китча и издевки, задорно паясничает, куражится, затягивает разухабистые  пассажи в духе Горана Бреговича, чтобы под конец выдать отчаянный крик о помощи. Ни тебе сдержанности Аббадо, ни скромности, с которой симфонию трактовал Валерий  Гергиев с Лондонским симфоническим оркестром, ни чрезмерной нежности Бернстайна. В четвертой части Курентзис  подчеркивает деформированность мира, усиливая деформированность темпов, обостряет медь и струнные. Марш обращен в бой не на жизнь, а на смерть, судьбе противопоставлен свет струнных, людской мрак отступает перед природной ночью. Это даже не история о первой встрече нежного существа с реальностью, способной перемолоть любого, - это поэма о вечном возвращении, этапах, инициации. Без конца и начала: трели затихают, рецидивы страдания отступают, а на юного романтического героя, которому на роду написано бороться с целым миром, опускается сегодняшняя  ночь, временный покой и затишье перед новой бурей. 
 
дягилевский фестиваль 2017
 
Ничто не проходит бесследно, все взаимосвязано, конец одной эпохи - всегда начало другой, ни одна случайность не происходит просто так.  Alban Berg, "To the Memory of an Angel". В буквенном обозначении А и В - ноты ля и си-бемоль соответственно, на которых строится этот Концерт для скрипки с оркестром, инициалы композитора находятся перед глазами, произведение,  созданное в 1935 - м году,  автор посвящает 18-ти летней дочери Альмы Малер (опять же!) и Вальтера Гропиуса. Работу он  заканчивает  буквально за несколько месяцев до собственной смерти, произошедшей накануне Рождества. Одни считают этот опус погребальным хоралом, другие - предчувствием, третьи - завещанием. Курентзис, что заручился поддержкой оркестра и солиста Айлена Притчина, своеобразный эпилог, который  намеренно дисгармоничен, остер, наэлектризован, превращает в светлейший реквием по земному бытию: нежно подсвечивает вариации на тему «Es ist genug» Баха,  с одинаковым упоением проводит лендлер и венский вальс, не представляет 12 - ти тоновую музыку чем - то сверхъестественным, жутким и недосягаемым. Притчин пассажами выводит не плач, но разговор, броские контрасты доведены до предела, от резких и точных настроенческих перепадов буквально укачивает. Это не бунт, не выверт, не поза, а еще одна форма выражения переживания: экспрессивная, чуть надрывная, созвучная внутренней катастрофе, что постоянно сопровождает любого творца. Говоря по правде, после окончания подобного вечера, тройным выстрелом цепляющего и романтичный 19-й, и жесткий 20-й, и переменчивый 21-й, возникает только одна мысль: если это начало фестиваля, то что же ждет впереди? Что нужно сделать, чтобы  перебить столь мощный старт, во время которого "на трибунах" царила какая - то баснословная тишина? Какими героями нужно быть, чтобы пойти дальше качества звучания биса, состоявшего из нежнейшего Adagietto Пятой симфонии Малера? Но вот ведь какое дело: музыканты во главе с Курентзисом, которые, кстати, весной триумфально сыграли эту программу в Европе, ничего  доказывать не собираются, вызов никому бросать не планируют, если и воюют, то только сами с собой. А в этих сражениях герои, кажется, и вовсе не нужны. 

Фотограф Светлана Корбан
 
 

Портал Субкультура