Реквием: люди в черном (Москва, Концертный зал им. П. И. Чайковского)

Понравилось? Расскажите друзьям:

«Реквием» Моцарта в Концертном зале им. П. И. Чайковского в исполнении оркестра и хора MusicAeterna под управлением Теодора Курентзиса и в тексте нашего корреспондента Екатерины Нечитайло.

реквием

Со всяким реквиемом шутки плохи. Юмор ли: заупокойная месса, высокий жанр концертной духовной музыки, разновидность траурной оратории. Луиджи Керубини посвящал своё творение памяти Людовика XVI, Верди - Джоаккино Россини, «Немецкий реквием» Брамса - подношение его умершей матери. 

Про Моцарта же и его произведение конца XVIII века до сих пор ходит столько слухов, что можно было бы исписать целую нотную тетрадь. Мол, предчувствовал, работал ради денег, не закончил ту, эту, сию часть, сам накликал беду, дописывал такты на смертном одре. «Лакримозу» знает каждый, если хочешь поддать эпичности спектаклю или фильму, то включай «Agnus Dei», про некого Чёрного человека ходят легенды. А виноват во всем, конечно же, Сальери. Хор и оркестр musicAeterna, объединившись с солистами и дирижёром Теодором Курентзисом, представили на суд московской публики своё видение истории, исполнив на сцене Концертного зала имени Петра Ильича Чайковского «Реквием» великого австрийца. Точнее, сыграв реквием по Моцарту. Не по образу, но по мечтам, страхам и желаниям, не по партитуре, но по совокупности вариаций на тему, не по композитору, но по человеку, который ушёл Туда. 

реквием

В Пермской опере, где этот опус был исполнен несколько дней назад, в фойе перед концертом пахло ладаном, а по кромке сцены установили искусственные свечи. В Москве духмяный эксперимент проворачивать не стали, а вот свечи решили не убирать, сохранив настроение в заданной тональности: контекст не уничтожишь, ноту не закрасишь, слово из песни не выкинешь. Хор - в чёрном, оркестр - в чёрном, дирижёр - в чёрном, большая часть публики - в чёрном. Рясы, платья, хрестоматийная концертная рубаха и обтягивающие штаны. Ни для кто не секрет, что Моцарт так и не завершил произведение: композитор успел написать целиком только первый раздел Introitus — «Requiem aeternam», сделал набросок оркестровки «Kyrie», вывел вокальные партии. «Lacrimosa» обрывалась после 8 такта, «Sanctus», «Benedictus» и «Agnus Dei» остались в эскизах, работу завершали ученик Моцарта Франц Ксавер Зюсмайер и музыкант Йозеф Эйблер. Во варианте musicAeterna, надо сказать, напрочь отсутствует ощущение фрагментарности, нарезки, перекосов в качестве. Кажется, что сцена - единая масса, общий организм, цельная структура, которая внешне мрачна, но внутренне светлее огня свечи. Чёткость произношения завораживает, энергия хлещет, кантилены и стаккато выверены до вдохов. Все исполнение дирижёр Теодор Курентзис и хормейстер Виталий Полонский выстраивают на динамических перепадах и усиленной артикуляции: звуковые скачки непредсказуемы, «с» в окончаниях произносятся с остервенением, «р» в началах разрезают пространство, срединные «к» создают опору. «Kyrie eleison» волнами накрывает зал, «Confutatis maledictis» - осторожный надрыв,«Dies irae» - сконцентрированная сила, всенародно известная часть «Lacrimosa», звучащая сдержанно и хрустально, спасена от возвышенной и затертой слезливости. Каждое выговаривание «Requiem aeternam dona eis, Domine» / «Вечный покой даруй им, Господи» - интимная просьба, произносимая на людях кротко и чуть смущённо. Стоит отметить, что при всей стремительности и наэлектризованности, сопровождающей звучание, это исполнение лишено излишнего взвода оркестра, что часто переходит в агрессию струнных, истерику духовых, пафосный крик хора, работающего на общем запале. Все очень деликатно и даже медитативно: и переходы, и общие фрагменты, и работа квартета солистов. Дело здесь не в красивости, а в искренности, не в пении, а в осознанности звукоизвлечения, не в том, что Курентзис умело сдерживает ретивых коней, а в настоящей близости к молитве о вечном покое. Наталия Ляскова (меццо - сопрано) и Елизавета Свешникова (сопрано) идут друг за другом, слаженно работая в дуэтах, голос баса Эдвина Кроссли - Мерсера окутывает зал, тенор Томас Кули звуками нагревает пространство вокруг себя. Нельзя не обратить внимания на тот факт, что в 2010-м году Курентзис и musicAeterna осуществили выпуск диска с «Реквиемом» (с другими солистами)на лейбле «Альфа». Сравнение прочтений неизбежно, но любая попытка их сопоставления окажется не совсем корректной: произведение, что не было до конца завершено, заведомо имеет нетленное право на массу самых разных интерпретации. И каждый вариант имеет все шансы на долгую и счастливую жизнь. 

реквием

«Моцарт все слабел, слабел и на седьмой день умер, и на третий день был он погребен», - воздушно поёт хор ближе к финалу, вплетая в партитуру номер Сергея Загния, который был несколько лет назад создан по заказу Теодора Курентзиса. Надо сказать, что в этом прочтении «Реквиема», написанного на канонический латинский текст заупокойной мессы, вообще очень много кислорода, а оно само, пронзительное и глубокое, схоже с полетом воздушного судна. Молниеносного, надёжного и... горящего. Красивого в своём пике, стремительного, единого со своей командой, бесстрашного, двигающегося по маршруту Пермь - Москва - Зальцбург чётко и уникально. И поэтому не разбивающегося о камни, а в метре от прокаженной земли, что видна издалека, взлетающего в открытое небо, где Моцарт по сей день работает над своим последним произведением. И сам того не знает. 

 

Фотографии Александры Муравьевой

Портал Субкультура