Разговоры беженцев: Обыкновенный фашизм и китайская лапша (СПб, фестиваль «Точка доступа»)

Понравилось? Расскажите друзьям:

 «Разговоры беженцев» Владимира Кузнецова снова в рамках фестиваля «Точка доступа»! Циффель и Калле, немецкие эмигранты времён Второй мировой, вернулись на Финляндский вокзал, чтобы побеседовать о войне и мире, о свободе и нацизме, о патриотизме и любви к ближнему. К диалогу подключилась наш корреспондент Екатерина Балуева. 

Спектакль Владимира Кузнецова 

 «Разговоры беженцев», написанные Бертольтом Брехтом в 1941-1942 годах в Финляндии, – плотный, концентрированный текст, словно сшитый из афоризмов. Текст, который провоцирует и иногда откровенно раздражает. И всё же незаметно включаешься в этот диалог двух немецких эмигрантов. «Я никому бы не посоветовал поступать по-человечески, не соблюдая величайшей осторожности» (браво, Циффель!). «Любви к отечеству сильно мешает отсутствие выбора» (нет, Калле, я не хочу выбирать родину по принципу «а можно всех посмотреть?»). Режиссёр Владимир Кузнецов и художественный руководитель постановки Константин Учитель переносят действие в пространство Финляндского вокзала. И это вполне логично: во-первых, персонажи встречаются в вокзальном ресторанчике; во-вторых, «Точка доступа» – фестиваль, главной «фишкой» которого являются нетеатральные локации. Финбан выступает в роли внимательного наблюдателя: следит за героями сотнями глаз, вклинивается в разговор десятками звуков. 

 Пока читаешь «Беженцев», сразу угадываешь, что Циффель, скорее всего, достанется Максиму Фомину, а Калле – альтер-эго самого Брехта – Сергею Волкову. Хотя могло быть и наоборот: в пьесе персонажи лишены особых примет. Герои спектакля легко смешиваются с толпой: простая одежда, неизменный рюкзак за спиной. Циффель – теоретик и физик, сочиняющий мемуары. Калле – практик и «лирик» (изучал творчество миннезингера Вальтера фон дер Фогельвейде всё-таки), побывавший в концлагере. 

 Диктаторы-«Какевотаммы» играют в войну как в шахматы, распоряжаясь людьми, словно пешками на шахматной доске. Для них человеческая жизнь стоит столько же, сколько упаковка китайской лапши, которую покупает Циффель в привокзальном буфете. 

 То, что актёры находятся на расстоянии вытянутой руки, бодрит чрезвычайно. Ещё более бодрят взгляды «непосвящённых» – обычных пассажиров, с любопытством рассматривающих группу людей в наушниках, нарезающую круги по вокзалу. Маршрут незамысловат: из одного зала ожидания переходим в другой, потом совершаем променад вокруг здания, на улице фирменный петербургский ливень. Вдруг Калле выхватывает красный флажок из рук ведущего и увлекает ликующую толпу за собой. Циффель, прячась от дождя, ныряет под чей-то зонт. Во время игры в морской бой Калле пытается сжульничать, Циффель замечает это и укоризненно смотрит на проштрафившегося собеседника. Именно эти отступления от текста делают спектакль обаятельным. Хочется снять наушники, чтобы избавиться от эффекта «театра у микрофона» и слушать диалог вживую. Но слова тонут в уличных и вокзальных шумах, гасятся миром – такова печальная судьба великих идей. На плазмах в кафе транслируются фильмы с Чарли Чаплином. Да и как, говоря о войне, не вспомнить гениальную чаплинскую речь из «Великого диктатора»?

 Зрителю как-то уж очень комфортно – вопросов не задают, паспорта не проверяют. Артистам сложнее – нужно не только справиться с массой текста, но и выдержать напряжение, возникающее из-за того, что дистанция с публикой сведена к минимуму.

Спектакль Владимира Кузнецова 

 Два голоса постепенно сливаются в один: горький монолог человека, имеющего большой опыт бегства от войн. Он знает, что все вокзалы мира похожи один на другой. Что идеальное государство – как роскошная дева с картины Рубенса, а страны, в которых приходиться жить, – как подружки Калле, все с каким-то нездоровым, «фабричным» цветом лица. В Швейцарии можно быть свободным только будучи туристом. Во Франции патриотизму нужно предаваться как пороку, а не как добродетели. У датчан классическое чувство юмора, но нет лифтов, etc. Такая вот реальность «без романтических фильтров». Тончайшие диалектики Циффель и Калле говорят-говорят, но никуда не трогаются. Не пытаются отредактировать мир, просто обмениваются полароидными снимками пережитых невзгод. Вероятно, следующим пунктом назначения у брехтовских персонажей должна была стать Россия – в финале один из героев произносит тост за социализм. И вот эмигранты из страны номер девять чудесным образом сумели попасть в прекрасное далёко – в страну ноль три. И зазвучали вновь пугающе актуально. Словом, «Разговоры беженцев» сегодня выглядят так, как будто режиссёр и автор пьесы встретились, пожали друг другу руки и разошлись – каждый в свою сторону. 

 Фото: Наталья Хальзова.


Портал Субкультура