Блоги

Творческие блоги поэтов, писателей, музыкантов, режиссёров, путешественников, актёров и других талантливых личностей!
Создайте блог быстро, бесплатно и публикуйте свои произведения!

Отрывок из романа "Ровно посредине, всегда чуть ближе к тебе".

Отрывок из романа "Ровно посредине, всегда чуть ближе к тебе".
-Вера, я дышать рядом с ним не могу, понимаешь! Как заболевание какое-то у меня… Сначала дискомфорт был легкий, дальше усилился, в хроническую форму перешло, а сейчас так обострилось, что задыхаюсь я, физически задыхаюсь, Вера!
-Надь, да ты охренела?! Вы с Виталиком всегда лучом спасительным для меня были, вот, веришь - нет, когда начинал кто-то зудеть, да хоть бы и я сама, про тяготы и бессмысленность брака, так сразу вы оба перед глазами…А ты такое говоришь! Хандра это все. Или с гормонами что-то. Хотя, рано тебе еще, вроде, про гормоны-то думать.
-Вер, да ты услышишь меня… Я пытаюсь донести до тебя то, что есть на самом деле, а ты меня в какие-то рамки упрямо загоняешь! Только они прогнили давно, рамки эти. Прости, но мне и сказать-то больше некому… Вчера с женщиной случайно познакомилась, въехала в нее по неосторожности, интересная тетка оказалась, даже, скорее, девушка, ну такая, уже взрослая совсем девушка…Пока ментов ждали, в кафе с ней зашли. И вот она при мне, при чужом человеке, подкладку–то сразу и загнула. Наверное, ей стало легче… А я так не могу! Годами в себя всю гадость проглатываю.
-Твою ж мать, Надюша, это так на тебя не похоже! А вообще, забавно…Прямо так с чужой теткой, в которую ты еще и въехала, в кафе пошла? А если бы это была автоподстава? Сейчас столько об этом пишут!
-Ну какая там подстава? Поначалу, конечно, чувствовалось, что она меня матом покрыть хотела, а потом что-то щелкнуло как будто в воздухе и ... Отличная и очень несчастная тетка.
-Все вокруг несчастное, когда внутри разлад. И все же я не понимаю, что там у тебя с Виталиком стряслось.
-Ничего. Пусто и все.
-Так, может, повод есть?
-С его стороны – не похоже. Ты же его знаешь: аккуратненький, как батон с витрины , а внутри совершенно черствый. Не способен он в кого-то влюбиться, а так просто ему чистоплюйство не позволяет.
-Господи! У вас же такие чудесные ребятишки…
-Ой, ну не начинай! Еще перечисли, какой Виталик замечательный отец, муж и сын, и как он здоровье свое надрывает на благо любимой семьи, и сколько он в старшую вложил и сил, и денег, и бла-бла-бла. Все в нем если и не идеально, то почти, кроме одного: он не замечает, что меня давно уже нет. Утром встаю, программа включилась, ложусь – выключается. Но только все чаще и чаще в ней сбои пошли, а бывает, прямо средь бела дня накрывает. В руль вцеплюсь, слезы текут, так и хочется выйти на трассу, разогнаться и ехать долго-долго, до самой последней усталости, и чтобы музыка в салоне орала, «Мумий Тролль», например, в нем столько отчаянья в красивой обертке…А больше и не хочу ничего. Но я домой еду, они же ждут… В выходные пообедаем, он на диван ляжет. Давай, говорит, фильм посмотрим хороший? Что-то там не грузится, что-то ему не слышно, он вроде бы так вежливо ко мне, а изо рта так и сочится досада – мол, это я во всем виновата, хотя он это сам предложил, а я вовсе другой фильм хотела, если вообще – фильм.
- У кого-то и этого нет…Да убери ты свой кошелек, сегодня я плачУ, забыла?
-Понимаю. Думаешь, от этого легче?
-Не знаю… Надя, прекрати, я рассчитаюсь! Ну что ты съела-то, одно пирожное?
-Да, но зато хоть с удовольствием. Спасибо тебе, Верунь.
-За что?
-За то, что выслушала.

Отрывок из романа «Ровно посредине, всегда чуть ближе к тебе».
Продолжить чтение

Отрывок из романа "Последней главы не будет".

Отрывок из романа "Последней главы не будет".
“Ты спишь, а я смотрю на тебя. Ты только спи, не просыпайся пока, потому что я так и не понял, что нам дальше делать …А я ничего, я привык без сна, не вопрос, доберу чуть позже, когда будет такая возможность. С тех пор, как ты успокоилась и заснула, я уже пару раз успел сходить к деду, дал ему пятьдесят евро, он сначала не брал, а потом взял. Может, он и не из скромности не брал, а просто я мало предложил? Я не знаю, он не говорит по-английски, бубнит все что-то на своем и как-то криво мне улыбается. Ну и пусть…Если он даже вызывет полицию, нам-то с тобой это только на руку.
Я ловец твоих снов, вот кто я сейчас!
Я знаю, тебе снится море, из которого ты пришла сюда, и, если сжалишься, то возьмешь меня с собой, хотя нет, жалость твоя мне не нужна и я даже не знаю, вот, вот, я именно сейчас так легко и просто поймал эту мысль: “а что же мне нужно от тебя на самом деле?”.
Если бы только дело было в сексе, как все было бы просто, как все было бы плохо…
Он был, возможно, лучшим в моей жизни, но все это пока не может уложиться в моей растерзанной башке…
По-крайней мере он был самым настоящим, таким, каким и задуман был изначально тем, кто слепил нас на беду себе.
Хотел бы я, чтобы вдруг, случилось чудо и ты смогла бы стать моей женой? Да нет, конечно…
Грязная уличная обувь в коридоре, тарелки с присохшими макаронами, твои тампоны в мусорном ведре, мои окурки в грязной пепельнице – они все погубят, я это точно знаю!
Ты – это отражение меня самого. Абсолютное, а потому и не требующее никаких доказательств.
Ты вчера, в ночи, уткнувшись, как сейчас, в мое плечо, все что-то болтала про свою внешность…
Глупая, какая же мне разница, что там тебе переделали, ну была ты когда-то с другим размером груди, с другим носиком, что там еще у тебя теперь не так…?
Меня эти детали совсем не интересуют, я просто вижу, что ты красивая и я красивый, хоть и годы , не-е-а, не годы , месяцы оставляют на моем теле и лице все новые и новые зарубки. И тебя, тоже, глаза выдают, иногда они бывают такие уставшие, как у лошадки, которая вот уже вечность тащит свою поклажу…
А теперь ты отдыхаешь рядом со мной, ты спишь.
Я почему-то уверен в том, что при других бы ты спать не стала, вы же женщины, все дурочки закомплексованные, все боитесь вы, что мы, мужчины, только и делаем, что ищем на вашем лице морщинки и несовершенства.
У тебя-то вон, кстати, есть парочка мелких прыщиков на лбу ,у линии роста волос, от жары, наверное, и мне они нравятся…
Вот и спи дальше, а я буду колдовать рядом.
Что же мне попросить у Него?
Чтобы ты просто была!
Просто была всегда где-то рядом, а чтобы со мной – да я на это и надеяться не смею…
Но теперь, в каждом своем прожитом дне, я буду искать подтверждение того, что ты есть.
Тебя не будет, значит, и меня не будет.
А меня и не было до тебя.
Ведь вчера ночью я родился во второй раз.
Не скажу я тебе вслух ничего, ты ведь и так это знаешь, зачем говорить?
Пустое это – слова…"

Отрывок из романа "Последней главы не будет".
Продолжить чтение

Отрывок из романа "Последней главы не будет".

Отрывок из романа "Последней главы не будет".
Нам повезло, столик на двоих, в самом углу зала для курящих был свободен. Здесь можно было хотя бы поговорить без риска быть обстреленными чужими глазами.
Алиса тяжело и некрасиво села, выдохнула и без предисловий спросила:
- Что случилось?! Почему ты не хочешь?
- Это не так.
- В смысле?
Господи! Я не знал, как объяснить ей все это. Уверен, скажи я простые слова, сумей я их выстроить в гладкие предложения, она сама бы подписалась под каждым моим словом!
Я был с ней четыре раза. Первый раз – на Кипре, второй и четвертый – в своей машине, третий – у нее на даче.
Я помню каждое движение ее рук и губ, каждое слово, каждый вздох. Я знаю где и сколько у нее родинок на теле, я могу по памяти вылепить точную копию ее груди, я знаю, какого она цвета в самых потаенных местах, но...
Вот этот пятый раз, вот если бы он случился сегодня, он перечеркнул бы все это, оставив нам обоим лишь гаденькое ощущение банального блядства.
- Платон, почему ты молчишь? Ну, скажи мне прямо, что это – конец. Отпусти меня!
От ее напускной самоуверенности ни осталось и следа, теперь это снова была та Лиса, моя Лиса.
- Это – не конец. Просто я так не могу…И ты – не можешь. Зачем же нам тогда врать, притворяясь, что все так и должно быть?
- Хорошо. Знаешь, - она закурила и я заметил, что руки ее замятно трясутся, - я хочу тебе сказать вот что…
- Да! Говори! Говори все, что у тебя в голове, так прямо и говори!
- За мной стал ухаживать один мужчина.
- И?
Я почувствовал, как весь цепенею внутри, как горло сжимает спазм. Я заметил, как вдруг насмешливо покосилась на меня немолодая баба, с грустным марионеточным лицом, сидящая вдалеке у окошка. Я услышал, как отвратительно и громко заорал чей-то ребенок. От официантки, поставившей нам два капучино на стол, мерзко запахло потом. Назойливая реклама коктейля под названием “Райское наслаждение” рябила у меня перед глазами и я зачем-то схватил этот буклет, повертел его в руках, а потом вдруг с ненавистью бросил на соседний стул.
- И…
- Ты его любишь?
- По-другому, не так.
- Не так, как что?
- Не так, как тебя.
- Как профессора?
- Прекрати.
- Ну что ж, совет да любовь…
Я попытался усмехнуться цинично, по-пацански, но вышло и жалко и глупо.
Сейчас я больше всего хотел только одного: чтобы не было этого дня, и меня в нем тоже не было!
Так. Стоп. Все. В эту дверь я уже пытался попасть, второй раз запрещено. Нельзя. Надо собраться.
- Ты не понял… Я не даю ему сделать следующего шага. Потому что…Отпусти меня, Платон!
Похоже, она сейчас зарыдает.
Похоже, я тоже.
- Я не могу. Отпустить тебя. Но я тоже очень хочу, поверь…
Я стал судорожно что-то искать у себя в карманах, как будто именно в них лежал ключ от этого всего…
- Знаешь, я никогда тебе не говорила об этом, но мое чувство к тебе очень глубоко, такого у меня не было никогда…Но…ты женат, у тебя ребенок, а мне нужно…
- Лиса, не надо! Я и так все понимаю, не надо!
- Я хотела сказать тебе об этом в любом случае… А вообще, ты прав… слишком прекрасным было то, что ты мне подарил, чтобы марать это в дешевых отелях. Это была плохая мысль.
Теперь она тихо плакала и глупо шмыгала носом.
То ли ребенок, то ли котенок, ну уж точно не женщина-акула из офиса.
Кое-кто из посетителей кафе начал коситься на нас, но мне вдруг стало все равно.
Это хорошо.
Пускай!
Сейчас ей станет легче!
Я чувствовал, как с каждой секундой ей действительно становилось легче, ведь между нами всегда была натянута невидимая резинка, и все, что чувствует она, чувствую и я…
Я подожду столько, сколько нужно, пока они, слезы, не выйдут из нее все, и тогда я начну шутить, нести околесицу и дурачиться до тех пор, пока на ее лице снова не появится улыбка.
Она должна остаться во мне только с улыбкой, только так, и никак по-другому!
А потом я провожу ее до офиса и растворюсь в своем обычном бытии, уступлю тому, другому, дорогу, и тот, другой, уверенный и ответственный, даст ей тепло, даст ей покой, пригласит в достойный ее красоте ресторан, окутает вниманием, поможет рублем, а может, и создаст с ней нормальную семью.
А я пойду своей дорогой.
Две параллельные прямые иногда пересекаются.
И тогда происходит взрыв.
И тогда все это, вокруг, обретает до конца вселенной смысл!
И теперь, когда он у меня есть, этот смысл – можно продолжать жить, нужно продолжать жить!
А Лиса жить просто обязана , ведь без нее этот мир погрузится во мрак и станет царством мышей…

Отрывок из романа "Последней главы не будет".
Роман готовится в печать издательством АСТ.
Продолжить чтение

Побег.

Побег.
Задумать себе день
Когда подъем приятен
Смолоть самой и ждать
Спасти плиту от пятен
Не что-то впопыхах,
А то, что год мечталось
Раздуть огонь в зрачках
Прогнать взашей усталость
Забить на телефон
Включить режим «без звука»
Кому-то надерзить,
Да пусть и скажет «сука»
Без времени стоять
Под пенными струями
Сто образов сменить
В любви признаться маме
Небрежно снять чехол
С особого наряда
Пролить духи на пол
Ответив, что так надо
Послать ему подряд
Три самых разных песни
И выйти из Сети -
Ответ не интересен
Припрятать где-то сны
Поведать тайну птицам
И в радугу шагнув
Над городом разлиться)
Продолжить чтение

Подруге.

Подруге.
Как услышишь музыку дождя
Выкинь все.
Оставь мечту и сигарету.
И еще подумай про меня
Те же мысли, и решений тоже нету.
Будет круто вдруг пройти сквозь дождь
Стать водой, стянуть с себя сомнения
На сердитом облаке скакать
И из звезд забацать там варенье.
Теплый свитер нежностью связать
И отдать тому, кто сам попросит
А вернувшись, больше не ломать
И простить себя и дуру- осень.
Продолжить чтение

Люби эту сволочь.

Люби эту сволочь.
Люби эту сволочь.
Да нет, кто бы спорил, с ним всегда все не так...
Не отсутствует – так опоздает, если вовремя – так без улыбки, с улыбкой – так без цветов.
Его карманы всегда набиты проблемами.
Его телефон постоянно бьется в истерике.
Ему совсем неинтересен твой фильм, а тяжелая личная драма твоей подруги почему-то вызывает у него усмешку.
Он совсем другой, он толстокожий, и ты точно знаешь, что результат после всех твоих выматывающих с ним бесед через несколько дней все равно обнулится.
Но ты все-таки люби его.
Своего или чужого, навеки к тебе приговоренного или случайного, безответственного , невыносимо надежного, занудного, неухоженного, самовлюбленного, пьющего, богатого, нищего… Исключительного.
Судьбою тебе данного.
Просто люби и все.
Ну, или можно просто посмотреть, как оно бывает, в каком-нибудь, очень качественном кино.
Гениальные актеры, случается, это отлично играют.
Проживать куда сложнее, чем сыграть.
Но оно того стоит.

Фото из женского туалета киноцентра "Соловей" на Красной Пресне.
Продолжить чтение

Соседка.

Соседка.
Соседка – это не подруга, это особое звание.
Только ей одной можно курить в доме.
С соседкой во внешнем мире может ничего не связывать, но раз – вечер, выдох, скорый ужин на плите, масло закончилось или просто тревожно, и изо всех этих кухонных шкафчиков, тарелок и чашек глядит твое привычное, настоящее, которое уже и не замаскируешь ничем. Да и не получится, ты же в домашнем халате...
Потому и откровенность глотками горькими под кофе, а случается и густая, слезная, под винишко.
Соседка – это большие уши и незакрывающийся рот.
И полная безопасность: уши-то со ртом постоянно чередуются!
И летят в тебя просроченные обиды, прокисшие воспоминания и замороженные любови, а случается - еще теплого, вполне себе съедобного швырнут.
А завтра настанет твоя очередь.
Так и живем.
Продолжить чтение

Книга.

Книга.
Книга - истинная роскошь.
Пахнущая типографией или бытом нескольких поколений, в строгой твердой или в уступчиво мягкой обложке, со странной картинкой или с надменными золотыми буквами на входной двери, настоящая, бумажная книга.
Правильная старомодность. Маленькая, бесценная привычка.
Как ловкий рассказчик, она плетет свое кружево, затягивает паутиной в мир, где из любопытного слушателя ты уже становишься соавтором, сопереживаешь, недоумеваешь, волнуешься и надеешься вместе с героями.
А бывают тревожные, не оставляющие надежду книги – неожиданное путешествие по темной стороне.
Но они тоже иногда необходимы.
Чтобы точно знать, куда не надо.
Книга – самый терпеливый в своем ожидании друг, она рассказывает, но не спорит, объясняет, но не перебивает, поражает, но не кривляется, а главное – не дает засохнуть чему-то, очень важному внутри.
И еще мне кажется, что все герои книг существуют в другой, параллельной реальности.
Автор их не придумывает, но владеет исключительным правом влиять на их судьбы.



Продолжить чтение

Клякса.

Клякса.
Клякса упала.
Нахохлилась осень.
Клякса и осень – они заодно.
Легкости, смеха - как не бывало
Темное, злое, большое пятно…
Как две старухи с презреньем в монокль
Смотрят они и падения ждут
Кто-то сломался
Кто-то заврался
В стынущих лужах
Сомненья бредут.
Свитер не греет
Чай – запоздалый
Все сговорилось
Талдычит одно…
Нет, не дождутся!
Дождем захлебнутся!
Осень - не вечна
А клякса – пятно.
Продолжить чтение

Отрывок из романа "Черная сирень".

Отрывок из романа "Черная сирень".
Во власти этого голоса, и сладкого, и дерзкого, и необычайно сильного, а местами, даже боязливого (как будто бы слепой прокладывал себе путь на ощупь), все пространство небольшой террасы расширилось до невероятных размеров!
Валерий Павлович взял Варвару Сергеевну за руку, и вместе они полетели в те страны, где никогда еще не были.
И зашумели невиданные моря, закричали, предсмертно, раненые птицы, проснулись ночные цветы, заплакала рассветная роса и белый саван старух превратился в подвенечное платье.
Она все пела и пела, а Варвара Сергеевна, как под гипнозом, смотрела на ее лицо.
Черные стрелки на верхних, тяжелых веках, как линии дорог уходили краюшками в неизвестность, навстречу к густым бровям - дремучим, диким лесам. Глаза – агаты, были точно когда-то подарены этой скиталице турецким султаном, полюбившим только раз и против всяких правил, а потом его мастер сделал в память о ней веер наподобие ее ресниц, ее губы – как лава беснующихся вулканов, скрывали в себе то, что не мог постичь человеческий разум, и, прежде всего, голос, конечно, голос… Там пела и скрипка, уцелевшая в веках, там били барабаны и бубны давно исчезнувших племен, тревожилась флейта пастуха, рыдало фортепьяно полоумной графини, крутилась треснувшая пластинка последней компаньонки великой Пиаф, плакал ребенок, ворчала гроза и разбивался, в сердцах, флакончик туберозы женщины с алыми губами за соседним столиком…
Там была вся безнадежность и вся надежда человеческой жизни.

Отрывок из романа "Черная сирень".
Продолжить чтение