Проза для гурманов

Творческие блоги поэтов, писателей, музыкантов, режиссёров, путешественников, актёров и других талантливых личностей!
Создайте блог быстро, бесплатно и публикуйте свои произведения!
Ринат Валиуллин – филолог, писатель, поэт. Автор романов-бестселлеров "Легкомыслие", «Где валяются поцелуи. Париж», «Кулинарная книга», «В каждом молчании своя истерика». Завоевал популярность благодаря своим ёмким и жизненным цитатам, которыми говорят герои его романов. Ринат впервые ввел в обиход термин «сенсорная поэзия». Начавший с нее свой литературный путь, Ринат Валиуллин уже в первом сборнике стихов, «Варварство», определил опорные точки своего уникального стиля: расширение границ Слова и Языка, облекая их в эмоциональную атмосферу, для создания объемных и сенсорных образов, чем продолжил традиции русских футуристов.

Отрывок из романа «Привязанность»

Отрывок из романа «Привязанность»

— Кот, ты не видел мой кошелек? — рылся я в карманах пальто, не находя своего лопатника. 
— Хозяин, — отошел на расстояние моей вытянутой ноги, — я его взял случайно вчера. 
— И что? 
— Что, что, — виновато махал он хвостом, — деньги спустил на одну крошку, крошку-кошку. Неужели подобного у вас никогда не было? — говорил он со мною на «Вы», это значит держал на дистанции. 
— Нет. 
— В таком случае вы очень скупой человек. 
— Просто хозяйственный. Может, не встретил такой, которая бы того стоила, — повесил я обратно пальто. 
— Значит, она тоже не встретила, — вздохнул Том. 
— Да, выходит. Так где ты их прокутил? 
— Если бы я знал. Ты же знаешь, деньги уходят, не прощаясь. Если бы они умели болтать, я бы уговорил их остаться. 
— На самом деле у них есть свой язык. Просто не все его знают. 
— Да какой же? 
— Деньги говорят на иврите. 
— Тьфу на них, разве это были деньги? — разлегся на ковре кот. 

— Что бы ты в этом понимал, Том? 
— Только то, что они питаются душами, прожорливые зеленые крокодилы, стоит только им схватить вас за руку. Я знаю, как впечатлительны люди, шуршите листвой интимности, вы уже неизлечимы, во всем вам мерещится прибыль, даже в любви, даже в любви к животным. Я же знаю, что некоторые нас разводят, чтобы потом продать. Медали, выставки, всем нужна родословная. А жизнь проходит, как пустая порода, никаких тебе ценностей. 

...
Продолжить чтение

Отрывок из романа «Привязанность»

Отрывок из романа «Привязанность»

Питер, в него влюбляются с первого взгляда. Со второго хотят остаться. С третьего пытаются понять, с четвертого начинают жить вместе, с половины пятого и допоздна ищут здесь себя и своего человека независимо от погоды и цвета ночи. Очень трудно найти себя именно в Белые ночи. А все эти разговоры, про болото на котором стоит город, сырой, промозглый, серый, можно поставить на мраморный постамент и перевести как морской, загадочный, умный, серого вещества здесь действительно хватает. Где ни копни – культурный слой: дом за домом, улица за улицей, площадь за площадью. За ними внимательно присматривает Нева. Ее бурный характер не дает расслабиться. Она для Питера вроде любящей жены, и любовницы, и музы в одном гранитном флаконе набережных и мостов. Она, как любая мудрая женщина, не ведется на всякого рода разводки и умеет вовремя навести мосты. Нева знает, что Питер необходимо вдохновлять, чтобы он действовал. 

Ринат Валиуллин, «Привязанность»

Продолжить чтение

Отрывок из романа «Соло на одной клавише»

Отрывок из романа «Соло на одной клавише»

– Ты чего такая, грустишь? – спросил он у секретарши, которая погрузила кабинет в аромат чая. 
– Осенняя депрессия
– И долго ты собираешься грустить? – посмотрел он в окно, будто хотел удостовериться ещё раз, что там действительно осень. Там всё было несколько мягче, чем в действительности. Важно, с какой стороны стекла ты находишься. Когда ты в тепле, за осенью можно наблюдать как за явлением, приятным и ностальгическим. Сегодня ветер был особенно страстным, ещё совсем недавно осень смущалась, краснея, а теперь даже не сопротивлялась, она сдалась, ей было приятно, как он срывает с неё последнюю одежду, последние листья. 
– Пока не включат. 
– Тебя? 
– Отопление, – усмехнулась Катя. Осенью день идёт за два до самого октября, пока не дадут. 
– А в октябре дадут? – уже не сдержался и засмеялся я. 

– Вы невыносимы, – дошло до Кати. 
– Тяжёлый, это правда. Да и некому, в такую погоду, – улыбался я. 
– Осень! Какое пакостное время года однако,– попытался поддержать цинично настроение подчинённой Максим, понимая, что настроение испорчено вовсе не этой осенью, и он даже боялся предположить, какой. Но ему не хотелось лезть в её личное, тут со своим как бы справиться. Осенью хорошо быть семейным: ты крутишь фарш, она лепит пельмени. Идиллия. Совсем другое дело одиноким: она крутит хвостом, ты лепишь горбатого, а пельмени ждут вас в ближайшем ночном магазине, если дело до них дойдёт. 

Ринат Валиуллин «Соло на одной клавише»

Продолжить чтение

Отрывок из романа «Привязанность»

Отрывок из романа «Привязанность»

Том вышел на порог, зевнул и сделал зарядку, вытянув все тело, словно это было не тело, а гамак, подвешенный с одной стороны на передние лапы, а с другой на задние, в который должен был лечь этот день. Сложив обратно эту меховую раскладушку, кот двинулся босиком по росе к заспанному солнцу, влача свой взгляд по ухабам поселкового пейзажа. Он шел спокойно, не обращая внимания на то, как, требуя похлебки, деревенские псы лаем полощут горло, замечая, как трава снимает медленно искрящееся в масле солнца влажное белье росы. Где-то на холме одиноко паслась коза. Пастух давно уже не выходил на работу, но не только из-за отсутствия стада. Деревня пьет, традиционно крепко, горько, большинство настойку, остальные чай с молоком казенным из пакета. Нет вымени в деревне, ей недосуг уже иметь свое. 
Приятно шелестит опушка леса. На деревянных полках зеленые страницы крон стоят, не шелохнувшись, образуя форму стен. Никто их не читает, кроме ветра, хотя тираж огромен, содержание не держит. На автора бездарности бросая тень, бесстыдно переспав в чужом насесте, взобравшись на забор, как на трибуну, петух красноперый толкает речь. Никто не слушает: «сколько можно об одном и том же» — привыкли, только куры косятся рыбьим глазом уже без веры, ошеломленно шею изогнув. Ни грамма не услышав правды, вновь принимаются в пыли дотошно, нервно выцарапывать зерно трезубцем лапок из травы. Животный мир в отличие от домашнего огромен, в нем нет места войне, но кровопролитие естественно случается. И здесь естественный отбор. Он контролирует и рынок, и влияние провозглашенных особей на многочисленных приматов, собак на кошек, кошек на мышей. Но как бы ни был тот жесток, мир набожен. Молиться на траву подсели сиротливо бдительные мыши церковные, их грызла совесть, как любого, кто в чужом амбаре рос, они как оправдание — семечки, приветствуя колхозом сенокос. Как показалось Тому, в деревне он стал другим, более внимательным, видеть начал то, чего не видел раньше, стал замечать насекомых: как паук обнял, взасос целуя, свернутую им в саван жалкую пчелу. На плечи ей вчера платок накинув, совратил. Она не предполагала, что в плену, жужжала всеми крыльями туда, где вся ее семья трудилась не покладая хоботков, где лаком изливался сотовый добытый ею с таким трудом янтарный мед. В прохладной тени ветхого сарая прислушивался к пению ранних птиц лопух, слоновыми ушами грея собственное любопытство, силился понять: за что его так обозвали скверно? в чем он провинился? Шмель, у которого еще не кончилась заводка, халат мохеровый накинув, втерся полосатостью его о лист. Приняв массаж и клеверные ванны, лениво наблюдая за тем, как где-то там внизу смешно, ненужно муравьи пытались строить коммунизм. Том его вспугнул, тот медленно поднялся в воздух, как вертолет военный, и полетел в разведку, разбив попутно стаю бабочек. Они своей порхатостью повсюду заражали воздух. Бабочки скакали 7.40, хлопая в ладоши белых крыльев. В их головах бродило детское веселье и авантюризм, которые они хотели навязать растениям и цветам, но те задумались, подобно многим одноклеточным, надолго, ментально зависая между вазой и гербарием. 
В деревне разыгрывался долгий день: по небу солнце безадресно пасуя, всем видом демонстрировала миру дикая природа, что он ей скучен, не интересует. Финальной частью утра, наконец, запором крепким скрипнула уборная, вышел человек наружу. «Я справился». Закинул облегченно взгляд на небо, штаны поправил, почесал затылок, вспомнив про другие нужды. Подошел к коту, сидящему лениво на крыльце, воткнул свою большую руку в его пушистый мех. 
— Ты помыл бы прежде руки, — недовольно выгнул свою спинку Том, оторванный бесцеремонно от картины мира. 

Ринат Валиуллин, «Привязанность»

Продолжить чтение

Отрывок из романа «Легкомыслие»

Отрывок из романа «Легкомыслие»

— Вы ей изменяли? 
— Допустим. 
— Зачем? 
— Скорее всего, я ее разлюбил. 
— А может, она вас? 
— Может. Иначе бы не мстила. Скоро жена заплатила мне той же валютой. 
— А любовницу любили? 
— С ней было сложнее. Любовница — как независимая республика, которой очень хотелось, чтобы признали. Хотя бы одно государство признало ее. Я не стал им. В результате дипломатические отношения разорваны. Оставались спорные территории вроде Курильских островов, где можно было дать краба японцам, но память о второй мировой как Тихий океан, не утихала. И вряд ли утихнет. На этих спорных островах: секс и одиночество, мы и встречались время от времени. С ней было интересно, как интересно с новой женщиной до тех пор, пока она не захочет потерять ту самую независимость, за которую, на самом деле, ценят любовниц, сказав: «Почему бы нам не жить вместе», и тут же последуют сравнения с другими счастливым островами и полуостровами. «Мы так не договаривались», — скажет он. Потом она помыкается, помыкается, как Таврида, и вернется в семью, на Родину. Одними интересами людей в материк не соединить. Так и плаваешь от одного острова к другому, пока самого не засекут пограничные службы. Начнется слежка и допросы. Главное, на допросе никогда ни в чем не признаваться, это верный путь к поражению. Не надо торопиться с белым флагом, тем более, если вы все еще на нем спите вместе. Пройдет немного времени, пока оба поймут, что пора. 
Жена не дура, давно чувствовала, наводила справки. Я тоже чувствовал, но тянул время, чтобы она тоже нашла добрые руки. Которые будут гладить не только кота. 
Как я узнал, что пора? Когда я был сзади, мои пальцы (большой, указательный и средний) легли как родные в три синяка на ее бедре, только хватка шире. Кто-то оставил отпечатки пальцев на моем предмете пусть уже нелюбви, но все еще мне принадлежащем. Я понял, что можно уходить. Вещественных доказательств того, что вещество наших отношений полностью улетучилось, было достаточно. Позавчера она меня любила, а сегодня была из другой оперы. Жаль, я не Отелло. 
— Можно ли построить мост через измену? 
— Можно. Разводной. 


Ринат Валиуллин «Легкомыслие»

Продолжить чтение

Отрывок из романа "Привязанность"

Отрывок из романа "Привязанность"

В Питер стекались те, у кого с удачей была напряженка. Им казалось, что приехать сюда стоило только ради того, чтобы тебе фартило всю оставшуюся жизнь. Они еще не знали, что совсем скоро Питер проникнет в их дом, в их постель, он будет все время рядом; куда бы они ни уезжали от этого города, он будет сидеть у них под кожей. Если же вдруг он вам изменит, то как всякая измена близкого человека она имеет только одну положительную сторону — правду: значит, он вас не любил. Каким бы ни был красивым Дворцовый мост — знайте, что он тоже разводной. Если говорить о настоящей любви, то она не имеет срока годности. И чувство это только крепчает от выдержки, как хорошее вино. Другое дело, когда речь идет о страсти, весне, голоде. Та связь, которая привязанностью стать не смогла. 

...
Продолжить чтение

роман "Привязанность" выходит в начале августа. Встречайте!

Привязанность - это не только все, что есть у человека, но и все, чего нет. 

 

...
Продолжить чтение

Отрывок из романа "Где валяются поцелуи. Париж".

Отрывок из романа "Где валяются поцелуи. Париж".

Отрывок из романа.

— Знаешь, почему в Питере романтикам дышится легче, чем в Москве? — спросила Ава.
— Почему? — поинтересовался Селфи.
— Питер верит слезам.
— Ты про дождь?
— Не только. Если Москва — это прекрасная женщина, которую хочется покорить, то Питер — это мужик, интеллигентный мужик с темным прошлым. Они без ума друг от друга, но в силу их гордыни никогда не смогли бы жить вместе, поэтому вынуждены писать длинные письма, летящие стальными строчками «Сапсанов».
— Красиво. Это откуда?
— Из личного архива.
— У тебя был кто-то в Москве?
— Да. Она жила в Питере, он — в Москве. Они летали друг к другу «Сапсанами» по выходным. Она была циником и верила в настоящее, он — романтиком и верил в будущее. Он называл их отношения любовью, она — секс-туризмом.
— Как ее звали?
— Жена.
— А его?
— Муж.
— Хорошее имя.
— Хорошее, производное от «мужчина». Каждая женщина ищет в мужчине только первые три буквы.
— Бывает и наоборот: она находит сначала первые три, а потом ищет остальные.
— Ты уже нашла остальные, Ава? — включился в беседу Селфи. Голос его был значительно тоньше, чем у Планшета, хотя очень подходил для имени.
— Все относительно.
— Относительно чего?
— Отношений.
— И в чем там секрет?
— Закон крепких отношений прост: мужчина должен действовать, женщина вдохновлять.

Продолжить чтение

Жила-была деталь.

Жила-была деталь.

Отрывок из романа "Кулинарная книга"

-Правда, я про тебя совсем ничего не знаю. Может расскажешь что-нибудь?
-Это долго.
-Хотя бы чуть-чуть.
-Ладно, − стоял я посреди комнаты в одних трусах. – Слушай:
Жил-был человек, − подошел к зеркалу и начал кривляться с трубкой в руке. − Квартира его была настолько маленькой, что он жил в кровати, кухня его была настолько крохотной, что он завтракал в холодильнике, в душе ему было так скучно, что он лез в чужие. Ты еще не уснула? – спросил я Алису.
-Нет, очень интересно, продолжай.
-Взгляд его был настолько недальновидный, что он опирался на чужие точки зрения. Мозг его был настолько крошечный, что он пользовался чужим мнением, настроение его портилось так быстро, что он хранил его в морозилке…
-Ты чего замолчал?
-Я думаю. Как бы он ни пытался научить говорить свое имя, оно не говорило ни о чем. Как бы он ни представлял, он не представлял собой ничего. Он был настолько одинок, − посмотрел я на себя в профиль, − что не воспринимал людей, он был настолько не сдержан, что все время держался за телефон, чтобы не натворить. Мир его был настолько внутренним, что остальное время он проводил в виртуальном. Жизнь его была настолько логична, что он чувствовал себя встроенной деталью. Жила-была деталь, которая не знала как ей стать человеком.

Ринат Валиуллин "Кулинарная книга"

Продолжить чтение

Отрывки из романов Рината Валиуллина: «Привязанность»

Отрывки из романов Рината Валиуллина: «Привязанность»

Привязанность.



Мы же словно дворовые собаки, сильнее привязываемся к тем, кто нас недолюбливает.
Так и живем, пока в один жуткий день не обнаружим, что привязаны за поводок к столбу.

-Дорогу! Дорогу!

Я поднял глаза, навстречу ко мне двигалась сама весна. Дружно и громко. Зеленая клумба, скорее даже Газон, вдруг сорвавшийся с ручника, сметал с пути застывшее, застоявшееся, ненужное. Зима, в виде пуховиков и пальто уступала. Весна шла южными ногами. Средняя Азия толкала тележку, груженную зеленью, которая оставляла после себя свежий шлейф укропа, кинзы и тархуна. Весна наступала с Востока, она тонко прорастала во всем и во всех.

Продолжить чтение