ПРОЕКТ ARISTARH (АРИСТАРХ)

Блог посвящен творчеству - музыканта, певца, композитора, поэта и писателя - Александра Сергеевича Захарова, более известного в творческих кругах как АРИСТАРХ

РОМАН "ГЛАВНОЕ... ЖИЗНЬ" - ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

РОМАН-ДРАМА

“THE MAIN THING… A LIFE…”

 

«ГЛАВНОЕ… ЖИЗНЬ…»

 

Жанр: психологическая драма.

 

 Автор:

Александр АРИСТАРХ Захаров

 

 

ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ АРИСТАРХ 

 

 

Группа литературного проекта ВКОНТАКТЕ 

 

 

Редакторы:

Елена Захарова (Елена Фейербах)

Вероника Кузьмина

Виктория Панова

 

 

 

При поддержке:

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ АРИСТАРХ

ПОРТАЛ SPIRIT OF ROCK

 

Москва, 2017

 

* * *
 
Было утро субботы. Андрей спал в номере отеля. Если сказать, что отель был паршивый – значит, ничего не сказать. Просевшая дверь открывалась еле-еле и со скрипом. Замок защёлкивался лишь при приложении характерной физической силы. Раковина и туалет в номере не работали. Кровать при малейшем движении издавала такой треск и скрип, что спящий просто-напросто просыпался. Но это все была ерунда по сравнению с жутчайшим запахом плесени, который даже не выветривался.
Андрей спал на полу. Хоть было прохладно и жестковато, но чем-то приходилось жертвовать. До этого он не спал практически двое суток, пока они ехали, потом разбирались с милицией по случаю ДТП, потом долго сидели в больнице, ожидая результатов операции. Затем врач сказал, что ему нужно одно лекарство, которого у них не оказалось, и Андрей с Валерием поехали за ним. Много стресса, много нервов при отсутствии отдыха. И вот, наконец, вечер пятницы дал ему немного поспать. Он сделал все, что мог, и, чтобы ещё что-то сделать, ему надо было отдохнуть.
Зазвонил мобильный телефон. Андрей моментально вскочил, сперва даже не понимая, где он, и, рыская в ещё сумрачном пространстве, попытался найти шумящий предмет.
– А... Алло! Алло! 
– Андрей?!
– Да...
– Это Иосиф Симановский.
– Да. Доброе утро, Иосиф Илларионович. – Произнес Андрей, пытаясь выбить из себя сон.
– Боюсь, не доброе оно сегодня...
– Что случилось?
– Сергей умер.
Эти слова пронзили Андрея, как электрическим током. Он даже не понял сначала их смысл и спросил:
– В смысле? К-как?
– Это случилось ночью. Медсестра обходила палаты и обнаружила, что монитор Сергея показывает остановку сердца. Она вызвала бригаду, но они лишь констатировали смерть...
– Да, как же так?! Вы ведь сделали операцию и сказали нам, что все нормально!
– К сожалению, я не могу ничего прокомментировать сейчас. После вскрытия, безусловно, станет ясно, что явилось причиной смерти...
– Но как это могло случиться?! – Андрей перешел на явный крик.
Из глаз у него текли слёзы, и он, не находя себе места, бродил по комнате взад-вперед.
– Прошу вас, успокойтесь.
– Да, как же тут успокоишься!!!
– К сожалению, все мы смертны и медицина не всесильна. Я понимаю, каково вам сейчас. Постарайтесь немного отдохнуть и попозже днем приехать к нам.
– Я приеду... – произнес он и положил трубку.
Андрей был вне себя от бессильной злости и невиданного горя. Он размахнулся и со всей силы швырнул телефон, который принес ему ужасную весть, в стену. Он удара тот разлетелся на куски.
Он кричал и матерился, околачивая стены, пол и мебель, чтобы физической болью хоть немного унять боль душевную. Руки, не привыкшие к дракам, очень быстро покрылись царапинами, порезами и синяками.
– Эй! По голове себе постучи! Козел! – донеслось через стену.
Андрей остановился и, повернувшись к стене спиной, сполз по ней на пол. Слезы текли по щекам. Они жгли лицо сильнее любого огня. Душа же горела адским пламенем, оставляя страшные ожоги на совести и сердце, давая понять, что теперь он, возможно, останется совсем один. Отец ушел и сказал, чтобы он не приходил к нему больше, друг умер, сестра друга возненавидит его до конца его дней. Все это – словно петля, которая обернулась вокруг шеи и вот-вот затянется.
В девять утра, когда больница открывалась для посетителей, Андрей уже стоял у дверей. Рядом с ним был Валерий. Он даже не пытался ободрить его, так как и ободрить было нечем. Теперь он почувствовал вину за то, что случилось. Спустя полчаса ожидания, они пришли к доктору. Недолгий разговор на этот раз обошёлся без нервов и криков, вскоре они подошли к главному.
– Скажите, как можно забрать тело и отвести к родным?
– Нужно подождать вскрытия. Это произойдет сегодня вечером. Потом я оформлю нужные бумаги.
– Спасибо.
– Соболезную! Я все-таки думал, что нам удастся его спасти.
Посетители ничего не ответили, только кивнули и ушли. Андрей совершенно не имел понятия, как позвонить и сообщить Милисе о случившемся. Он боялся этого звонка, но его надо было сделать.
 
* * *
 
Ночь прошла. Милиса встала со странным ощущением. Беспокойство и страх терзали душу.
«Что-то случилось! Братик!» – подумалось ей.
Она приготовила себе кофе и легкий завтрак, едва сдерживая слезы. В горло ничего не лезло, а слезы все текли. Через силу она поела и отправилась к следователю. Как ни странно, вместо повестки он позвонил и попросил приехать.
После встречи с ним, которая, как обычно, длилась два часа она поехала к Леше. Боль утихла, оставив лишь утопическую грусть и черную меланхолию. Вдруг в половине двенадцатого позвонил Андрей.
– Здравствуй, Андрей...
– Милиса... – тяжело дыша и пытаясь не плакать, произнес тот, – Сережа умер... этой ночью... Ой, господи! – сорвался в конце Андрей.
По щеке стекла слеза, но боли уже не было. Нечему было болеть. Оборвалась единственная ниточка. Теперь семьи у неё больше нет. Ей и хотелось, и не хотелось жить одновременно. Но, как ни печально, она была готова к этому. Несмотря на жестокий удар, она поняла, что ничего изменить не сможет. И придется жить с этим дальше. Милиса сидела в такси и слушала, как Андрей плачет в трубку. Внезапно телефон взял Валерий:
– Милиса, соболезную утрате. Мы послезавтра выезжаем к вам. Сережку привезем. Будьте готовы. С похоронами помогу. Держись!
– Угу. Спасибо. – Прошептала Милиса и положила трубку.
Она приехала к Леше, и тот буквально с первого взгляда понял, что случилось. Лешка уже мог ходить без боли, и оба они, сидя у окна в холле, смотрели в свинцовое небо. О чем в это время они думали, неизвестно.
За окном кружился легкий снег, знаменуя пришедшее потепление и то, что завтра мороз уже не будет кусаться.
 
Глава №23 Чудес не бывает?!.
 
Вечер субботы, 22:35.
Доктор Симановский спустился в морг. Он мог доверить вскрытие трем первоклассным хирургам, но спустился сам. Сочувствие не давало ему покоя целый день, равно как и самомнение. Он не мог совершить ошибку.
Помыв руки и разложив стерильный набор для вскрытия, он настроил свет, включил диктофон и, прокомментировав начало вскрытия, взялся за скальпель.
Он посмотрел на мальчика, лежащего перед ним, и остановился. Тот не выглядел мертвым, скорее казался спящим. Доктор отложил скальпель и начал комментировать внешний осмотр. Затем он решил перевернуть его на бок и, прикоснувшись к телу, внезапно почувствовал, как по тому прошла судорога.
– Что за черт?! – произнес он, отпустив тело.
Тело было холодное, но не окостеневшее, как это обычно бывает. Он пощупал пульс, но ничего не обнаружил.
«Остаточный рефлекс!» – подумал доктор.
Окончив осмотр, он положил Сергея на спину и вновь взялся за скальпель. Он сделал надрез на грудной клетке и потянулся за пилой, чтобы вскрыть ребра. Но остановился, увидев, что потекшая кровь стала сворачиваться.
«У мертвых кровь не сворачивается! Живой! Точно!» – подумал он.
Он бросил скальпель и принялся искать пульс. Пульс был буквально еле прощупываемый. Он наскоро остановил кровь и продезинфицировал и перебинтовал рану, затем со всех ног бросился на пост, чтобы вызвать реанимацию. Прибежавшие врачи принялись за дело. Введя ему стимуляторы сердца, они увидели, что появился нормальный пульс. 
– Ничего себе! Он же вроде мертвый был.
– Судя по всему, мы ошиблись. Подушку! Согревающие одеяла! Быстро!
«Выходит, я не напортачил! – подумал врач. – Но что же тогда случилось?».
В итоге Сергею наложили гипс на поврежденные конечности, а затем его повезли в палату. Доктор Симановский был в шоке. Он читал о том, что люди впадают в летаргический сон, но на деле за двадцать пять лет практики он с этим столкнулся впервые.
Перевезя пациента в палату, он ввел ему дозу лекарства, которое сам же прописал, и наказал медсестрам не отрываясь следить за пациентом. Самому ему необходимо было лечь поспать, ибо за двое суток ему удалось только немного посидеть и один раз вздремнуть в кабинете.
Было 00.05 утра воскресенья. Сережа пришел в себя и открыл глаза. Он хотел закричать от боли, но в горле была трубка. В одну руку был вставлен катетер, другая – в гипсе. Сделав невероятное усилие, он поднял кулак и стал стучать по боковине кровати и по тумбочке. На шум прибежала медсестра. И Сережа, наконец, понял, что он в больнице, а то, что он видел ранее, было всего лишь иллюзией. Однако боль была просто зверская, повсюду. Все тело болело так, словно по нему проехал  гусеничный трактор. Конечности были онемевшие и замерзшие, голова кружилась, и едва получалось сфокусировать зрение. Трубка в горле давала позывы к рвоте, которые надо было как-то сдерживать. То, что творилось в груди, напоминало боль от сотни гвоздей, стоило только шевельнуться.
«Черт побери! Больно! И не крикнуть! Нет мочи терпеть! Блин...» – думал Сережа, придя в сознание.
Медсестры срочно вызвали врача. Тот примчался пулей, несмотря на то, что успел уснуть. Он посмотрел глаза, послушал дыхание.
– Чувствуешь боль?
Изможденный Сережа покачал головой в знак согласия, едва удерживая сознание.
– Сейчас тебе станет легче. – Сказал врач и ввел морфий.
Спустя пять - десять секунд Сережа почувствовал облегчение, а затем боль практически полностью ушла. Осталось только небольшое покалывание в местах, где болело сильнее всего. Стало даже приятно и легко.
– Можешь сам дышать? – спросил врач.
Сережа, заметно посвежев, кивнул. Врач отключил аппарат и стал вынимать трубку.
– Кашляни! – велел он.
Сережа кашлянуть не смог, но сумел расслабить горло, и врач вынул трубку. Дышать полностью самому оказалось сложнее, и при каждом вздохе чувствовались покалывания в ребрах.
– Воды. – Прошептал он.
Медсестра тут же налила воды и принялась его поить.
– Герой. – Сказал врач. – Мы уже думали, что ты умер. Молодец!
– Где я? Что было со мной? – прошептал Сережа.
– Попозже расскажу. Сейчас ты слишком слаб.
– Я буду жить?
– Будешь. Куда ты денешься?! Как себя чувствуешь?
– После укола хорошо. Только голова кружится сильно и в глазах темнеет.
– Это от лекарства. Так и должно быть. От него ещё может тошнить и наблюдаться потеря координации и небольшие судороги мышц. Не бойся.
– А мне снова не будет больно?
– Я выпишу тебе капельницу с морфином. И ещё, если что-то будет тебя беспокоить или что-нибудь понадобится, медсестра вложит тебе в руку кнопку. Зови в любое время!
– А моя сестра... Она жива? Она здесь? Можно её увидеть?
– Она, безусловно, жива. И друг её жив. Но увидеться – увы, пока вы не можете. Ты сейчас в Москве. Но сестра обязательно к тебе приедет. Отдохни! Завтра мы поговорим, и начнём тебя активно лечить. И попытаемся узнать, что же с тобой случилось.
– Меня похищали пришельцы! Вот что случилось!
– Что?
– Они забирали меня на корабль! Там со мной делали ужасные вещи, меня постоянно тыкали иглами, резали, брали анализы, вводили трубки... Всюду был свет... – говорил Сергей, закрыв глаза.
– Это не более чем сон. Ладно! Отдохни, а завтра ещё это обсудим!
Сережка не сопротивлялся, лишь кивнул и, закрыв глаза, уснул. Доктор тоже не в силах был обсуждать что-либо и, тем более, о чем-либо думать. Он вернулся в кабинет и снова прилег на диван: сил, равно как и смысла, ехать домой – не было. Единственное, что он сделал в этот вечер, это снова набрал номер Андрея, но в трубке по-прежнему прозвучал автоответчик: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...»
Андрей в это время уже ехал в поезде обратно. Он не спал, хотя очень хотелось, а также он с самого утра ничего не ел, так как кусок в горло не лез. Новый мобильный он себе не купил и ехал только с сим-картой. Валерий остался в Москве, чтобы в понедельник дождаться документов и отправиться с перевозкой следом.
Утром, как и было ранее уговорено, Валерий приехал к госпиталю. Найдя доктора и узнав, что Сергей жив, он долго не мог в это поверить. Только когда он сам увидел спящего Сергея в окне палаты, его сомнения пропали. Придя в себя, он стал звонить Андрею на мобильный, напрочь позабыв, что тот разбил его. Телефон у Валерия хоть и был довольно хороший, но после падения он перестал запоминать номера, не записанные в памяти как контакты. Выходило, что Милисе позвонить тоже было нереально.
– Пора менять мобильник. – Произнес он самому себе и обратился к доктору: – Скажите, сколько времени займет лечение? И когда его можно будет вернуть обратно?
– Пока не ясно. Сегодня нужно провести полное обследование, чтобы узнать, что послужило причиной впадения в такой глубокий сон! Ему здесь придется побыть, как минимум, месяц или даже два-три месяца! Все-таки переломы должны затянуться, и нам предстоит его долечить и дать дальнейшие рекомендации...
– Понятно! Выходит мне тут делать нечего.
– В принципе, да. Вы можете отправиться домой и порадовать близких, которые, по всей видимости, уже готовятся его хоронить!
– Ну, что ж... Большое вам спасибо за все!
– Что вы... Это моя работа...
– Ваш мобильный у меня есть...  А это вам за ваше терпение и усердие! – добавил Валерий и с этими словами положил пакет в карман халата доктора.
– Благодарю! Всего доброго! – улыбнувшись, сказал доктор.
– До свидания! – попрощался Валерий перед уходом.
Выходя из больницы, он чувствовал, что груз совести, наконец, свалился с его плеч. Он позвонил жене и предупредил её, что выезжает домой. Предстояло ехать около суток, а если не повезет, то еще на полдня дольше.
 
* * *
 
Я была дома, когда приехал Андрей. На нем в прямом смысле не было лица. Мне самой было не лучше, я не вылезала из траурной черной одежды, но старалась держаться, чтобы не впадать в депрессию. Она ведь ужасно заразительна. Мы вместе позавтракали в полной тишине, и после этого он пошел к себе, а я стала собираться к Лешке. Андрей все время прятал от меня глаза, видимо, чувствуя во всем свою вину. Я не держала на него никакого зла, но и утешить его не могла, так как мне самой требовалось утешение.
Невероятно, но случившееся горе только укрепило мою любовь к Лешке. Мне несложно было ездить к нему каждый день. Мы всегда находили темы для беседы, и даже если мы не говорили, то помолчать в его обществе мне тоже было приятно. Он поддерживал меня, в особенности, разговорами о будущих планах. Мне не верилось, что у нас все снова быстро пойдет в гору, но хотелось верить. А он мою веру только укреплял.
На следующий день я начала готовить стол для поминок. Гостей было немного, только подруги и старые друзья обещали прийти и поддержать меня в трудный час. В сумме получалось около девяти человек. Приготовила я все довольно быстро, так как решила, что долго мы сидеть не будем. Оставалось только съездить за алкоголем, все-таки без этого нельзя. Я решила разобраться с этим после поездки к Лешке. Мне удалось договориться с врачом, чтобы его отпустили на похороны. Врач, конечно, выступал против, но вскоре пошел навстречу. Поэтому домой мы приехали вдвоем – уже, правда, под вечер.
Отведя Лешку в комнату, я решила постучаться к Андрею. Он сидел в полумраке, при свете одной лишь настольной лампы, за своим ноутбуком и просматривал фото.
– Привет! Как ты? – спросила я.
– Я-то?.. Да... Не важно! А ты?  – вздохнул Андрей и повернулся ко мне.
– Послушай, – с чего-то я решила перейти сразу к делу, – Как будут происходить похороны? Валера не говорил?
– Говорил. Насколько я помню, он с перевозкой приедет в морг на кладбище Скопино, а оттуда после оформления позвонит, и договоримся.
– Мм... Понятно... – ответила я.
Повисла неловкая пауза. Он не знал, что сказать, и старался смотреть не на меня, а в сторону, я тоже не знала, что можно ответить, и смотрела на него. Так прошло несколько минут. Я развернулась, чтобы уйти, когда Андрей, наконец, сказал:
– Мы ведь сделали все, что смогли. Может, простишь меня? – тяжело дыша, выдавил он из себя.
Я обернулась и, посмотрев на него, ответила:
– Не за что извиняться. Это – жизнь!
У меня подошел комок к горлу, и я вышла из комнаты и вернулась к себе, стараясь снова не расплакаться. Я упала на кровать и уткнулась в подушку лицом. Мысль была только одна: «Завтра будет либо крайне тяжело, либо абсолютно легко!»
 
* * *
 
Утро тяжелого дня понедельника поднимало крылья рассвета над лесами, полями и дорогами. Валерий ехал всю ночь и лишь под утро остановился на стоянке, чтобы немного подремать. Он хотел как можно скорее добраться до пункта назначения, но глаза на дорогу уже смотреть не могли. Оставались какие–то пятьдесят километров, но он уже буквально не мог продолжать путь, так как боялся уснуть за рулем. Стоило ему остановиться и откинуть спинку кресла, как через пять минут он уснул.
В 13:00 пришли гости. Милиса к этому времени все подготовила. Она облачилась во все черное, нанесла минимум косметики и вышла к гостям. Любой, кто её видел, мог понять, что такое настоящий траур. Черное платье, бледное лицо и невыносимая грусть в глазах. Её никто не обременял вопросами, все взяли на себя Андрей и Леша. Хотя оба даже не знали, как, собственно, проводятся такого рода церемонии, поэтому первое, что они сделали, это пригласили всех к столу. Однако среди друзей Милисы нашёлся один парень, Виктор, с которым они подружились в Интернете: видимо, он имел опыт таких мероприятий:
– Слушайте, как-то неправильно поминать ещё не погребённого. Давайте сперва уж похороним, а потом будем поминать. Когда сами похороны?
Ребята замешкали, так как, собственно, никто ничего не знал.
– Валера должен был все заказать и организовать... – лишь ответил Андрей.
– А гроб или урна, место на кладбище, венок, цветы?..
– Не знаю... Должно быть все!
– Ну, вы даете. Значит, поехали сейчас. Берите с собой денег, на все про все примерно тридцать-сорок тысяч, и документы. Свидетельство о смерти есть?
– Нет. Откуда ему взяться? Покойник же ещё в пути.
– Ладно. Поедем. Договоримся. У меня там хороший знакомый есть.
Они собрались и отправились на кладбище втроем, оставив вместе с Лешей основную часть гостей. Виктор и вправду все сумел решить, хотя его друг очень неохотно взялся за дело без свидетельства о смерти. Но дружба дело святое, а совесть и должностной долг подкупается коньяком. Андрей честно пытался дозвониться до Валерия, но его мобильный был вне зоны обслуживания.
Милиса распорядилась, чтобы прощание было прямо на кладбище, и похоронили тело в гробу. Ей показали место и добавили, что за доплату могила будет готова примерно через один - два часа. Все это время она сидела с ребятами в приемной похоронного агентства. Люди здесь только на первый взгляд казались милыми и доброжелательными. Их сердца давно очерствели к чужой боли, глаза спокойно смотрели на то, как люди плачут. Они даже могли смеяться и шутить. Их бизнес – это чистой воды вымогательство, базирующееся на горе людей, а также их вере, что покойнику нужно непременно все самое лучшее при отправлении в вечность. Поэтому они нещадно брали огромные суммы за мизерные, по сути, вещи. Имеющиеся сорок тысяч испарились буквально в мгновении ока, а в итоге получилось все без излишеств. Прошло два с половиной часа, и волонтеры сообщили, что могила готова.
Милиса решила взглянуть на неё. Ребят она с собой не взяла. Волонтеры отвезли её. Место было довольно тихое, недалеко от дороги. Над изголовьем участка росло деревце. Тишина в этом месте даже немного давила.
Милиса попросила оставить её одну. Волонтеры собрали инвентарь и ушли. Оставаться наедине с собой в таком месте, пожалуй, не лучшая затея, тем более, в трауре по любимому человеку. В этой давящей тиши невольно начинаешь сходить с ума, а мрачные мысли ускоряют этот процесс.
«Я стояла и смотрела на груды земли, разбросанные по разные стороны могилы. От них исходил ужасный запах. Внизу было немного воды, несмотря на зиму. Мне сказали, что это натекло от других могил, ведь под землей вода не замерзает. Да и мертвые, разлагаясь, выделяют тепло. Как же это дико...
Я смотрела и думала: «Вот этим все и заканчивается! И для чего нам дана жизнь? Чтобы окончить её в земле? Сгнивая и разлагаясь?».
И все преграды, борьба, любовь, боль, страх и прочее казались мне настолько мелкими, мерзкими и низкими, что мне хотелось самой оказаться в этой могиле. Чтобы меня положили в гроб вместо него и закопали в эту зловонную землю, лицемерно называемую «последний путь» или «покой». Так было больно. Я до смерти хотела вернуть брата. Жаль, что чудес не бывает!»
 
 
 
* * *
 
Валерий проснулся спустя четыре часа, хотя  рассчитывал отдохнуть не более двух. Когда он увидел, что уже практически полдень, его даже передернуло. Он немедленно тронулся с места.
Мобильный Милисы, по которому звонил Андрей, был буквально на последнем издыхании, и при очередном звонке он попросту отключился.
Было примерно 15:30, когда Валера буквально влетел в дом Черновых, чем даже напугал гостей, мирно сидевших и беседовавших на отвлеченные темы.
– Милиса здесь? – только и крикнул он.
– Нет... Они на кладбище поехали, с похоронами разбираться... – сказала подруга Милисы, Вика.
– Блин! Да не надо никаких похорон!
– Что Вам здесь надо? – спросил Алексей, выйдя к Валерию.
Они знали друг друга, и Лёша не испытывал теплых чувств к нему.
– Звоните им срочно! Не нужно похорон!
– Вы ответить можете?! – серьезно сказал Алексей, не скрывая своего отношения к собеседнику.
– Жив Серега! Жив! Не умер он!
– Что?! Вы это серьезно?!
– Да черт меня раздери, если я вру! Я почти сутки ехал без сна, чтобы сообщить вам это!
Как и ожидалось, присутствующие ему не поверили и полностью скептически, а некоторые даже гневно, отнеслись к подобному заявлению. Алексей тоже сперва не верил, но после звонка доктору в Москву поверил.
Все скопом поехали на кладбище. От радости компания попутно накупила алкоголя и устраивала на ходу праздник жизни. С шумом подкатив к Скопину, они бросились искать друзей. Едва они рассказали обо всём Андрею, как тот чуть не потерял сознание.
– Андрей! Андрей, черт тебя раздери!!! Где Мили? – кричал Лёша, но тот был как в трансе, не веря своим ушам.
– Народ! Потише! Тут ведь люди скорбят, а не танцы устраивают! Покойников разбудите! – пыталась успокоить пьяную и счастливую толпу секретарша.
– Она у могилы! – сказал Витя.
– А где это?
– Пойдем, покажу! – сказал он и оба пошли к выходу, – Ребят, а вы давайте к машинам! Мы следом поедем! – крикнул он пьяной толпе.
 
* * *
 
С течением времени в таком месте, как кладбище, у разрытой могилы боль превращается в невиданное доселе чудовище. Оно творит с тобой странные вещи, на которые никто не решится в повседневной жизни.
Я легла на влажную, холодную и зловонную землю разрытой могилы. Мне было и холодно, и жарко, и абсолютно наплевать, что я могу заболеть или испачкать одежду. Даль синих небес завораживала. Я вдруг подумала, что до этого видела лишь тучи, из которых сыпался то дождь, то снег, а теперь гляжу на ясное небо. Я что-то говорила – не то себе, не то разговаривала с братом. Я не плакала и, как ни странно, даже чувствовала некоторую легкость. Будто сама земля вытягивала из меня всю скорбь, боль, страх и ещё целый букет черных, как одежда, чувств.
Потом я поднялась и взяла в руку кусок земли. Я долго смотрела на него. Мир вокруг меня внезапно опустел. Для меня было только дерево, могила и кусок земли в руке. Все остальное будто растворилась.
Подержав кусок земли, я бросила его в яму. Потом ещё, и ещё. Каждый бросок сопровождался тщательным разглядыванием земли.
Так продолжалось некоторое время, пока ко мне не подошел кто-то. Я смотрела прямо на него, и мне он казался знакомым. Он что-то говорил мне, но я даже не понимала, чего он от меня хочет.
– Мили! Мили!!! Ты меня слышишь? С тобой все в порядке? Сережка жив! Все будет хорошо! Ну, очнись же! – говорил Лешка.
– Леш! По-моему, она не в себе! Взгляни, она стоит на морозе в одном платье, вся в грязи, и разговаривает с комьями земли! Давай, я подгоню машину, и поедем домой. – Сказал Витя.
– И что делать? Нужно же, чтобы она хоть очнулась!
– Сейчас ты от неё ничего не добьешься. Я уже с этим сталкивался. Надо просто увести её отсюда побыстрее, согреть и дать ей отдохнуть. Когда она выспится и придет в себя, тогда её обрадуешь. А сейчас она просто в шоке.
– Понял! Давай...
– Через минут пять буду... – ответил Витя и убежал.
Мы остались вдвоем. Знакомый незнакомец обнял меня, и я почувствовала тепло. В этот момент я поняла, что у меня замерзли руки и ноги, и пересохли губы. Он снова что-то говорил, но я лишь могла смотреть в его глаза.
– Ну, что же ты, любимая. Испачкалась вся, бросила пальто... Замерзла... Вся дрожишь ведь. Ну, ничего. Все хорошо будет. Все хорошо. – Сказал он и, как на манекен, надел на меня мое же пальто, которое я бросила в сторону, даже не заметив этого. Скоро подъехала машина, и меня посадили в неё. От тепла в салоне меня пробрала дрожь. Но вскоре я согрелась и очень быстро уснула.
Проснулась я на следующие сутки. За окно уже был день, а рядом сидел Лешка и смотрел фильм на ноутбуке. Он краем глаза увидел, что я проснулась, и обернулся ко мне:
– Выспалась?
– Похороны... Я... – екнуло в моем сердце.
– Мили! Успокойся! Тише. Сережа жив. Все хорошо. Врачи ошиблись. Сейчас он лечится и скоро все будет нормально. Я уже звонил и узнавал. Даже сам с ним поговорил!
– Правда... – пропищала я и, прослезившись, прижалась к любимому.
Слезы текли теперь уже не от горя, а от невиданного счастья. Лешка, обняв, успокаивал меня. Лишь выплакавшись, я почувствовала облегчение. Ком в горле исчез, и  дышать стало легче.
Позже мы совместно решили вопросы с милицией в суде, где в отношении нас прекратили любые преследования. Это произошло спустя полтора месяца. Когда дело было улажено, я тут же помчалась в Москву навестить своего брата. До этого мы только созванивались. Он уже по мне соскучился, и я никогда не забуду того момента, когда мы встретились. Мы обнялись и с полчаса, наверное, друг от друга не отлипали.
После ещё одного месяца лечения он уже полностью пришел в норму, даже волосы на голове, после операций на мозге, немного отросли. Хотя теперь ему довольно многое было запрещено. В частности, заниматься чрезмерной физической и умственной работой, что перечеркивало его мечты пойти в МЧС. Также ему предстояло регулярно наблюдаться у невропатолога. Хуже всего, что теперь у него стали наблюдаться головные боли от перемены погоды, от усталости и громких звуков. Но в целом все было нормально.
Оказалось, что в летаргический сон он впал исключительно от страха. Очнувшись в больнице, полностью утыканный трубками и капельницами, без малейшей возможности пошевелиться, да ещё чувствуя боль во всём теле, он пришёл в шок и сильно испугался, подумав, что его забрал НЛО и над ним проводят опыты. Сильное нервное напряжение заставило сердце биться учащенно и создать высокое давление, которое, ударив по сосудам, и без того слабым, попросту отключило организм. Все равно, что выбило предохранитель.
Выписался брат уже весной. От больницы его буквально тошнило, притом «тошнило» это ещё слабо сказано. Погуляв по Москве пару дней, мы, наконец, отправились домой. Хотя, домой – это не совсем то слово, которое следовало бы употребить. Своего дома у нас теперь не было, исключая крохотную квартирку в городе. Андрей предложил пожить у него, учитывая, что одному в этом огромном доме ему тоже делать особо было нечего, и убирать его в одиночку было очень сложно. Но, несмотря на его гостеприимство, мы все равно в этом доме чувствовали себя, как в гостях, хотя Андрей старался не давать повода так думать.
Сережка и Андрей дружили, как и раньше. Правда, теперь их увлечения сильно изменились. Андрей по-прежнему чувствовал во всем свою вину. Он готов был буквально все, что есть, отдать нам или Сереже, лишь бы всё сгладить. Заботился он о Сережке покруче меня и даже многих матерей, что подчас того раздражало. Однако никто на него зла не держал.
Мы с Лешкой сблизились, как никогда. Все-таки беды созданы не просто так, они очень сильно сближают людей, и именно такие события рождают положительные людские качества – мужество, храбрость, самоотверженность, доброту и любовь. И пусть течение жизни остаётся таким бурлящим, непредсказуемым и быстрым, ведь именно это делает нас чище и прекрасней.
 
 
Послесловие…
 
 
Номер Лондонского отеля. Президентский люкс. После полудня.
Анатолий Чернов сидел в удобном кресле с любимой сигарой и смотрел кино на широкоформатном экране. Он не любил кинотеатры, да и фильмы как таковые, но после переезда почему-то пристрастился. На экране был фильм «Брат-2», и как раз та сцена, где герой Данила Багров поднимается в пентхаус к Американцу. Он заходит в кабинет, убивает собеседника Американца и присаживается на его место к шахматной доске.
«Вот скажи мне, Американец! В чем сила? Разве в деньгах? Хм... Вот и брат говорит, что в деньгах...»
В этот момент у Чернова зазвонил телефон. Он снял трубку и сказал:
– Chernov! I’m listening!
– Все в порядке, Анатолий Васильевич!
– Живой мальчонка?
– Живой! Доктору я заплатил. Обещал, что на ноги поставит!
– Проследи, чтобы сдержал обещание! Только незаметно. А остальные как?
– Тоже нормально. Думаю, с ними проблем не будет. Наш гуманный суд замяли. Они просто хотят жить, как все. Не думаю, что...
– Понятно! А сын как?
– В целом, хорошо. Только очень сильно переживает по поводу всего случившегося. А так... Ну, нормально, в общем... Будут какие-нибудь распоряжения?
– Да. Понаблюдай за ними, в случае чего, помогай! Но только незаметно. Пусть встанут на ноги. Как только увидишь, что помощь более не нужна, отзвонись. Там обсудим твои новые полномочия.
– Понял! Всего доброго!
– И тебе не хворать, дорогой!
Чернов положил трубку и откинулся в кресле.
– М-да... А сила, действительно, в правде... Как-то  нехорошо, что я об этом позабыл! – вздохнул он и затянулся сигарой.
 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

Оцените эту запись блога:
След на снегу
Рыжая звезда Интернета

Читайте также:

 

Комментарии 1

Гость - Falcon в 20.10.2017 12:38

Роман шикарен! Автору респект!;)
Я не удивлюсь, если дальше будет кровь-кишки наружу!
Но вообще на жизнь похоже.
Жду что дальше

Роман шикарен! Автору респект!;) Я не удивлюсь, если дальше будет кровь-кишки наружу! Но вообще на жизнь похоже. Жду что дальше
Гость
22.10.2018