ПРОЕКТ ARISTARH (АРИСТАРХ)

Блог посвящен творчеству - музыканта, певца, композитора, поэта и писателя - Александра Сергеевича Захарова, более известного в творческих кругах как АРИСТАРХ

РОМАН "ГЛАВНОЕ... ЖИЗНЬ" - ДВЕНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

РОМАН-ДРАМА

“THE MAIN THING… A LIFE…”

 

«ГЛАВНОЕ… ЖИЗНЬ…»

 

Жанр: психологическая драма.

 

 Автор:

Александр АРИСТАРХ Захаров

 

 

ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ АРИСТАРХ 

 

 

Группа литературного проекта ВКОНТАКТЕ 

 

 

Редакторы:

Елена Захарова (Елена Фейербах)

Вероника Кузьмина

Виктория Панова

 

 

 

При поддержке:

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ АРИСТАРХ

ПОРТАЛ SPIRIT OF ROCK

 

Москва, 2017


Глава №23 Несчастный случай

 
От осознания близости опасности у меня перехватило дыхание. Я хотела бежать, но ноги не слушались. Я смогла лишь обернуться и закричать, что было сил. Ребята услышали и подбежали ко мне. Только Руслана и Виктора уже и след простыл.
Однако это было только начало. Всего единицы чувствуют то, что почувствовала я в тот момент, когда с грохотом открылась дверь, и в подвал вбежали люди с оружием, а вслед за ними вошел тиран и мучитель Чернов. Бежать было некуда, да и бесполезно. Охранники оцепили помещение и навели на нас троих прицелы. Подо мной разверзлась пропасть, и от страха закружилась голова. Я бы упала, если бы не Лешка с одной стороны, Юра с другой и стена позади меня.
– Ну, что! Может, хватит заниматься чернокнижничеством? Герои-одиночки нашлись! Мало вам было!
Ни я, ни Лешка не могли вымолвить ни слова.
– Оставь их в покое! – решительно сказал Юра и вышел вперед.
– Юрий Павлович! Ну, как же без вас! Или, может, называть тебя «Солнце»? Все пытаешься осветить своим светом тьму здешних ночей?
– Пытаюсь прекратить беспредел, который ты устроил! Вместо того чтоб хоть раз пойти на компромисс, учинил войну! Да ещё с кем?!
– А тебя эта война как касается? Ты что, борец за идею? Или стал добропорядочным гражданином?! – кричал Чернов.
– Может, и стал. – Спокойно ответил Юра.
– Значит, ты надоумил этих сморчков на подвиги! Козел! Надеюсь, ты не забыл, что я обещал при нашей последней встрече?
– Не обессудь! Память у меня отменная! И вот, что я тебе скажу – за столько лет ты как был, так и остался сволочью! Корчишь из себя жертву обстоятельств, а на деле ты – ирод! И оправдать твои поступки нечем!
– Пора закрыть эту страницу! Не тогда, так сейчас... – сказал Чернов, поднял руку, в которой был пистолет, и выстрелил.
Юра ударился о стену и упал лицом вниз. Пуля угодила точно в сердце. Я вскрикнула от страха, осознав, что наш друг мертв. А также с ужасом понимая, что следующая очередь – наша. Лешка бросился к мертвому телу Юры, в слезах и с гневным криком в адрес Чернова. Я же не могла ни пошевелиться, ни сказать более что-либо. Мне даже заплакать было страшно, хотя смерть я видела уже неоднократно.
– А ну, заткнись, урод! – крикнул один из охранников, и ударом приклада по лицу оттолкнул Лешку от тела обратно в мою сторону. Леша ударился об стену, но на ногах устоял.
– Кто ваши подельники? – жестко задал вопрос Чернов.
– Пошел ты! – лишь промолвил Лешка, утирая кровь из разбитого носа.
Чернов кивнул, и охранник рядом с ним выстрелил из пистолета в бутылку, с водой, стоявшую примерно в двадцати пяти сантиметрах от моего лица. Бутылка разлетелась вдребезги и окатила меня водой и осколками. Я вскрикнула, кинулась в угол.
– Ой! Промахнулся! Надо же! Сейчас точно не промажу! – усмехнулся охранник, подошел ко мне и, схватив за волосы, приставил пистолет к моему лбу и взвел курок. Я смотрела на него и тряслась. Но по-прежнему не могла даже заплакать от страха. В кино обычно показывают истерику, панику и слезы. Реальность же совсем не кино.
– Твое будущее и так понятно! Насчет неё я, может, ещё подумаю... Хотя... – протянул Чернов.
Внезапно по рации донеслось:
– Командир! У нас чужаки! Похоже, подростки! Вырубили одного из наших! Бегут в лес! Ведем преследование!
– Взять их! Живыми! Мы следом! – ответил командир.
– Так точно! – отозвалось в рации.
– Ну-с, продолжим! – сказал Чернов.
Трое бандитов в масках быстро выскочили из подвала на улицу.
 
* * *
 
– Им надо как-то помочь, – шептал Сережа, сидя в помещении за редакцией и глядя в щелку двери.
– Черт возьми, ты им не поможешь! Только подставишься! Его люди шутить не любят! – отвечал Андрей.
– Ну, не сидеть же просто так! Надо хоть что-то сделать!
– Максимум, что мы сделать можем, это отвлечь их!
– Как?
– Бежим в лес! В наш, перевалочный!
– Но они нас догонят!
– По такому снегу, не зная протоптанной дороги?! Оторвемся! Ну же, давай!
– Хорошо!
Ребята потихоньку прокрались к месту сброса угля для котельной и, стараясь не шуметь, стали вылезать, поставив уже разложенную стремянку.
Лаз был недалеко от главного входа в редакцию, и мог просматриваться. На входе как водится, стояли люди Чернова. Выждав момент, вылез Сережа, затем Андрей, и оба оказались за углом кафе.
– Не заметили? – спросил Сережа.
– Кажется, нет! И это плохо! – сказал Андрей, выглядывая из угла.
– Что ж, исправим! – ответил Сережа и поднял у фундамента здания камень.
Выглянув, он хорошенько размахнулся и швырнул камень в сторону припаркованной у входа машины. Однако, по-видимому, Сережа не очень хорошо прицелился, и камень угодил прямо в одного из охранников. Тот как стоял, так и упал, как подкошенный.
– Упс! Валим! – крикнул Сережа, и оба со всех ног рванули по дороге в сторону леса.
Лес был не очень далеко, всего метрах в трехстах от кафе. Ребята неслись со всех ног. Охрана, смекнув, что они бегут по дороге, взяла машину и направилась за ними. Однако пока они разворачивались и выезжали на дорогу, ребята сумели добежать до заветного места. Преследователи выскочили из машины и кинулись вдогонку. Но, как и предсказывал Андрей, не зная узкой полосы, где снег протоптан, они стали пробираться, как могли, кое-где проваливаясь по колено, а то и по пояс в снег.
После каких-то ста метров погони в лесу, ребята стали понимать, что идея эта не такая уж замечательная. Зимний воздух тысячами игл обжигал лицо при беге, а легкие сбивал безумными спазмами, не давая нормально дышать. Однако они, ни на секунду не замедляясь, старались уйти от преследования. Но и преследователи оказались не из слабаков и шли за ними, несмотря ни на что. Яркие фонари в ночном лесу мелькали, как на дискотеке. Затаиться где-либо не получалось, так как бандиты были слишком близко.
На проложенном пути была развилка. Ребята решили разделиться и добраться до своего секретного места поодиночке. На развилке они разбежались в разные стороны. Преследователи не сразу поняли, куда пропали подростки, но сообразили, что они могли разделиться, и последовали той же стратегии. Их было всего пятеро, и двое пошли вправо, двое влево, один двинулся напрямик.
Сережка заметил, что спустя всего двести метров преследование отстало, видимо, не разобравшись, где он свернул с тропы. Он скрылся за поваленным деревом и решил немного отдохнуть. Грудь и горло сводило от ледяного воздуха, а ноги от усталости. Километровый кросс по снегу зимой, да ещё ночью, это отнюдь не шутки, это – самый настоящий экстрим. Только яркий свет луны кое-как освещал тьму леса и давал возможность хоть как-то ориентироваться в этом мрачном холодном пространстве.
От Андрея погоня тоже отстала, когда один из преследователей провалился в яму на лося или медведя.
Ребята сумели немного отдохнуть и, сориентировавшись в знакомой местности, добрались до реки и поваленного дерева, которое служило мостом.
– Все нормально? – спросил Сережа у подошедшего Андрея.
– Да, вроде. Замерз только опять. Давай перебираться! – ответил Андрей, – А чего ты меня–то ждал, сам бы перебрался и спрятался!
– Да, я сам только подошел. К тому же, вдруг тебе помощь понадобилась бы.
– Угу! Давай, пошли. Я уже на ногах не стою. – Сказал Андрей.
Андрей пошел первым. Бревно было хоть и с ветками, но скользкое. Идти приходилось медленно. Примерно на середине, за спиной послышался крик:
– Стоять на месте, ребята! Добегались! – сказал тот самый пятый и сделал предупредительный выстрел в воздух.
– Черт! – крикнул Сережа и толкнул Андрея со всей силы. Тот, по инерции быстро перебирая ногами, сумел пробежать до конца бревна и не упасть. Сережке повезло меньше. Не удержав равновесие, он полетел прямо в открытую пасть оврага.
Несчастный пролетел восемь метров вниз головой и, ударившись об лед, потерял сознание, проломил корку льда и стал тонуть в этой маленькой речушке.
– Сережа! Нет! – закричал Андрей.
Скрывающийся под маской Валерий Павлович, услышав голос Андрея, сразу же узнал его. Андрей бросился под откос на помощь своему другу. Валерий, ни секунды не раздумывая, тоже стал спускаться. Спотыкаясь и буквально скатываясь кубарем, Андрей оказался на дне оврага около реки. Сережа в это время уже скрылся под водой, и его начинало уносить под лед по течению реки. Буквально на последней секунде, Андрей, скинув перчатки и куртку, подхватил друга. Но вытащить его оказалось не так просто. Течение тянуло под лед, а промокшая зимняя одежда добавляла килограмм двадцать к весу тела Сережи. Выудить в одиночку бессознательное тело не представлялось возможным.
– Помогите! – кричал Андрей, – Серега! Серый! Очнись! – пытался растормошить он друга, – Господи, помоги!
Валерий спустился, и первое, что он сделал, это лег на живот и ползком стал приближаться к проруби.
– Да, скорее же, черт тебя дери! – кричал Андрей, держа замерзшими руками друга.
Валерий подполз, схватил пострадавшего поудобней, ловким движением перекатился и разом вытащил его из воды. Андрей попытался встать, но Валерий тут, же его одернул:
– Не вставай, не то провалишься следом! Ползком к берегу! – в приказном тоне крикнул он.
Андрей посмотрел под себя и увидел, что ещё немного, и лед под ним треснет. Затаив дыхание он стал ползком двигаться в сторону ближайшего берега. Валерий тем временем оттащил Сережку подальше от проруби, и поволок его к тому же берегу.
Андрей подбежал с единственным вопросом:
– Что делать? Боже мой! Что делать?!!! – суетился он.
– Перво-наперво надо снять мокрую одежду и заменить её сухой! И нужно подложить под спину что-то, изолирующее от снега и льда! Ветки или любой сухой материал – спокойно ответил Валерий, вспоминая передачу по телевизору про подобные ситуации.
Оба принялись за дело. Андрей бегом побежал к шалашу, где была лампа, пара тряпок и бумага для костра, потом он отыскал ближайшую ель, чтобы сломать ветки. Вернувшись, он увидел Валерия, который делал Сереже искусственное дыхание. Сережка лежал по-прежнему без сознания, из уха и головы шла кровь, правый бок вплоть до плеча был весь буровато-синий. Валерий, разорвав рубашку, постарался перемотать раны, чтобы хоть как-то остановить кровь.
– Черт! Дело паршивое! Скорая нужна! Вроде, дышит, и сердце бьется... – произнес Валерий.
– Давайте его переоденем! – лишь ответил Андрей.
Он скинул с себя свитер и принес брошенную куртку, варежки и все, что смог. На небольшом берегу расстелили ветки и тряпки и перетащили тело на них, со всех сторон укрыв одеждой.
– Что теперь?
– Теперь надо связаться с остальными, чтобы запросить помощь.
– Ну, так?!
– Что, «ну так»? Рация и мобильный не ловят! Нужно идти ближе к кафе! Только вот, где мы и куда идти, я уже точно не знаю.
– Я знаю. Дай все мне! – оживился Андрей.
– Нет уж! Я сам все сделаю. Только скажи, куда идти. С ним должен кто-то остаться. А я постараюсь обернуться очень скоро.
– Я боюсь, что он умрет!
– Если будем стоять и трепаться, то умрет точно. Разведи костер и постарайся его согреть. У него травма головы и, похоже, что множественные переломы и ушибы. Если повезет, мы сумеем его спасти. Так куда идти? – вновь спросил Валерий, дав Андрею зажигалку.
– Прямо от дерева, затем направо,  метров через триста налево и до упора! – ответил дрожащим голосом Андрей, едва сдерживая истерику.
– Понял! Я вернусь!
– Держись, дружище... – лишь шептал Андрей, наклонившись над Сережей.
Валерий ушел. Тьма ночи потихоньку рассеивалась, уступая небо утру. Первые лучи солнца окрашивали облака и верхушки деревьев в красновато-оранжевый свет. Прошло два часа с момента, как ушел Валерий, а помощи все не было. Несмотря на тепло костра, Андрей неслабо замерз, сидя около полуживого друга. Он еле дышал, тихонько постанывая, по всей видимости, от боли, но в сознание так и не приходил.
Андрей боялся, что Сережа так и не дождется помощи. Но как верный друг, он решил, что даже если сам умрет в этом проклятом овраге, все равно не бросит его. Оставалось только ждать и молиться, что их найдут.
 
* * *
 
Запястья были скованы наручниками. Удар за ударом сыпались и на меня, и на Лешку. При этом меня, как и его, не щадили. Я кричала и рыдала от боли, но бить нас не прекращали, пока Чернов не отдаст приказ. Через час Чернову это надоело, и он решил поступить по-другому. Мы уже были ни живы ни мертвы, хотя Лешка все же был крепче меня. Чернов отдал приказ изнасиловать меня, а потом застрелить. Когда один из охранников подошел ко мне и стал раздевать, Лешка выдержать не смог.
– Стой, ублюдок! – крикнул он, – Я скажу то, что тебе нужно!
– Ну, так начинай! Не всю же ночь мне тут с вами торчать! – кичился Чернов, и, отойдя в сторону, закурил сигару.
– Её отпусти!
– Это зависит от того, что ты скажешь! Ты в любом случае отсюда не выйдешь!
– Либо... вы её отпускаете, либо через пять минут ровно вся информация о ваших делах будет разослана в СМИ по всей России, а также в прокуратуру и ФСБ!
– Ещё храбришься, (нецензурная лексика)?! – сказал один из охранников и ударил Лешку. Тот упал и ударился об каменный пол.
– Стой! – прервал Чернов охранника, – Ты блефуешь!
Лешка сплюнул кровь и прошептал:
– Подожди до завтра... Увидишь!
Чернов посмотрел на Лешку. В глазах можно было прочесть неприкрытую ненависть и злобу. Но он поверил ему, хотя я вообще не понимала, о чем идет речь.
– Останови! – сказал Чернов в приказном порядке.
– Её пусти! – прошептал Леша.
Чернов кивнул своему, чтобы тот оставил меня в покое.
– И вы поверили, шеф?! Он же гонит! Нет у него ничего! – крикнул отморозок, не отпуская меня.
– Я сказал, оставить её в покое! – ответил он своему, а Лешке добавил: – Останавливай! Или её уже точно ничего не спасет! – охранник в это время грубо, но отпустил меня.
Внезапно у Чернова зазвонил телефон, он поднял трубку и бросил сухую фразу:
– Я занят! – но трубку он не положил, а лишь продолжил слушать, – Что?.. Мой сын?.. Где?.. А скорую вызвал?.. Я еду! – сказал Чернов и ринулся к выходу.
– А с ними что? – спросил охранник, который ко мне приставал.
– Ты за мной! – приказал он тому, что спрашивал, – Ты! Все сжечь! – велел он другому, и выскочил из подвала.
Охранник замешкался, не зная, что делать. Я уже приготовилась к тому, что сейчас он нас расстреляет, а трупы сожжет, и снова заплакала. Как бы ни было в тот момент больно от нанесенных ударов, я только и делала, что молилась о том, чтобы он нас не убил. Слезы текли градом, смешиваясь с кровью из ран на лице и голове. Чернов уехал. Охранник смотрел на нас, но в основном на меня. Лешка, по всей видимости, потерял сознание, так как валялся без движения.
– Ладно, живите! – произнес он и помог мне встать.
Затем он расстегнул нам наручники.
– Бери своего недоделка и выметайся! – произнес он.
Я изо всех сил постаралась поднять тело Лешки, но мне никак это не удавалось. Поднять мужчину без сознания все равно, что поднять три своих веса, а если ещё учесть то, в каком состоянии была я, то это было вообще невыполнимо. Моих сил никак не хватало, чтобы вытащить из подвала Лешку. Охранник понял это и помог мне вытащить его на улицу.
Я упала прямо в снег и благодарила всех богов за то, что мы остались живы. Холод и снег немного облегчили огненную боль. Охранник залил все бензином и поджег. Кафе было закрыто, и никого из персонала там не было. Тело Юры так и осталось в подвале. Охранник вышел, швырнул мне мой мобильный и сказал:
– Как только я уеду, можешь вызывать скорую! И не трепись о том, что тут было!
Занималось утро. Первые лучи солнца окрашивали облака и верхушки деревьев в красновато–рыжий свет. Кафе вспыхнуло, как спичка, и горело ярким пламенем, унося черные клубы дыма в небо. Я смотрела на огонь и плакала. Скорая помощь приехала довольно быстро и увезла нас в городскую больницу. Только когда меня положили на носилки и занесли в машину, я расслабилась и потеряла сознание.
 
* * *
 
Андрей очнулся в машине под двумя согревающими одеялами. Но не в скорой. За рулем автомобиля был водитель отца, а рядом сидел сам Чернов старший, держа голову Андрея на коленях. Андрей открыл глаза и закашлял. Отец гладил сына по голове, но во взгляде чувствовался холод, страшное разочарование и огорчение.
У Андрея была высокая температура, но даже в этом состоянии ему было понятно, что отец знает все. Также было ясно, что предстоит крайне непростой разговор. Но все это отходило на второй план.
– Как Сережка? Он жив? – откашлявшись, полушепотом спросил Андрей.
– Жив! В больницу везут! – ответил знакомый голос с переднего сидения, это был Валерий.
– Спасибо! – произнес Андрей, прежде чем снова провалился в болезненный анабиоз.
Отец так и не проронил ни слова, только смотрел на своего сына и бог знает, о чем думал. Валерий же не знал, что и помыслить. С одной стороны, его грызло чувство вины, с другой он не желал никому зла, а все произошедшее было не более чем несчастный случай.
Прошло три недели. Андрей полностью оправился от воспаления легких и обморожения. Все это время отец так и не разговаривал с ним. Но вот подошел тот самый момент истины.
Все было, как в кино. Задернутые шторы кабинета Чернова, включенная лампа и дым от его любимых сигар. Все, как в кино, только вот выключить телевизор нельзя. Андрей вошел и закрыл за собой дверь. Отец сидел спиной к двери и смотрел в тонкую щель между шторами, откуда просачивался свет. Андрей подошел к столу и присел на стул. Молчание. Андрей не знал, с чего начать, а Анатолий терпеливо ждал, когда же он все-таки хоть что-то скажет. Андрей решился нарушить тишину:
– Отец, я...
– Ты предал меня, сын! – не оборачиваясь, спокойно прервал его отец. 
– Позволь мне объяснить!
– А чего тут объяснять?.. Тут и так все ясно! – сказал он и, повернувшись, посмотрел прямо в глаза своему сыну. Андрей не отвел взгляд. – Ты поступил не просто гадко!.. Ты  словно выстрелил в упор в родного отца! А я ведь для тебя все делал! Души в тебе не чаял, а ты... – Чернов замолчал, отвернулся и закурил.
– Отец! Позволь мне сказать! Все совершают ошибки...
Чернов хмыкнул и покачал головой, глядя в окно.
– ... и ты в этом не исключение. Я не предал тебя! Я лишь хотел тебя остановить! – спокойно и с расстановкой ответил Андрей.
– Ты меня не предал? А ты знаешь, что на всех моих предприятиях уже почти две недели идут проверки? Три филиала закрылись, на остальных наблюдается падение спроса. Партнеры разрывают контракты, так как это бьет по их престижу. Мой бизнес разрушен, как после атомной бомбардировки! И ты хочешь сказать, что, поспособствовав этому, ты, типа, мне же одолжение сделал?!
– Я никому одолжений не делал! А здание, построенное на гнилом фундаменте, все равно рано или поздно рухнет!
– Вот именно! И ты как раз этим гнилым фундаментом и оказался! Ты понимаешь, что ты разрушил все, что я так долго строил?
– Ты строил храм на крови и чужих страданиях! Обманывая людей, выживая их со своей земли! Неужели ты сам не видишь, в кого ты превратился? Ты тиран! Если бы мама была жива, она бы ни за что с этим не смирилась!
– Замолчи! Ты вообще не знаешь, какой была твоя мать!
– Но, уж точно, не злой и подлой змеёй!
– Заткнись!!! – крикнул Чернов и, вскочив с кресла, подбежал к сыну и схватил его за грудки.
– И что ты сделаешь? Просто ударишь меня или убьешь, как и сестру Сережи и её любимого? И вновь подтвердишь тем самым, что ты – самый обыкновенный бандит!.. И останешься один!.. Навсегда!.. А потом до тебя докопаются правоохранительные органы, не все же продаются, и остаток жизни за то, что ты совершил, ты проведёшь за решёткой!.. И по-прежнему один!.. И так и умрешь... Проклиная весь свет... Но, ещё хуже, проклиная себя и свои поступки... – спокойно говорил Андрей.
Отец отпустил сына и сел в  кресло. Андрей тоже сел обратно.
– Я ведь никогда в тебе не сомневался, я всегда любил тебя и видел все, что ты для меня делал. Я не верил россказням про тебя. Думал, лгут. Завидуют. А когда увидел правду... Я не смог с ней смириться. Но с тобой об этом говорить было бесполезно! Ты бы и слушать не стал.
– Когда это я тебя не...
– Не спорь! Не стал бы! Потому, что это – твое дело, и меня оно не касалось! Так же, как не касалось того человека – Юрия, которого ты лично застрелил!
– Так, ты что?! Был, что ли, там?
– Был! Но это уже не важно.
– Боюсь, что важно...
Андрей взглянул на него с недоумением.
– Знаешь, сынок, думаю, наши дороги на этом расходятся.
– Что ты этим хочешь сказать?
– То и хочу сказать! Я никогда не смирюсь и не смогу простить этот удар в спину. Ты, судя по всему, никогда не забудешь и не простишь мои прегрешения. А, значит, мы уже не семья. Тебе ближе те, кому ты помогал!
– Ты что, хочешь меня выгнать?
– Нет! Я уважаю твой выбор и твои доводы. Возможно, по-своему ты прав. Хотя я этого не разделяю.
Андрей лишь вопросительно смотрел на отца, не понимая, к чему он клонит.
– Я уеду. Продам то, что осталось, и уеду! Скорее всего, мы с тобой больше не увидимся.
– Отец! Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?
– Отлично понимаю, сын. Тебе я оставлю этот дом и немного денег. Доучишься – ищи работу, зарабатывай и строй свое «честное» будущее. Живи, как хочешь. Только ко мне не прибегай, если прижмет.
Андрей молчал.
– Ну, вот и решено! – вздохнул Анатолий и пошёл на выход.
Андрей склонил голову, по щекам потекли слезы. На такой исход он, конечно, не рассчитывал. Все-таки он верил в то, что они примирятся и поймут друг друга. Несмотря на все, что было, отца Андрей любил. Однако изменить теперь что-либо было уже  невозможно. Андрей вышел из кабинета отца и пошел к себе. Отец к этому моменту уже уехал. В его комнате суетилась прислуга и охранники, собирая и упаковывая вещи. Вскоре они так же стали поступать и с кабинетом.
«Вот и все!» – лишь подумал он, закрыв дверь своей комнаты и уткнувшись носом в подушку.
 
* * *
 
Я очнулась в палате. Синяков и ран на моем теле и лице, конечно, было не счесть, но, к счастью, обошлось практически без переломов (разбитый нос и трещины на ключице и лучевой кости, вывихи кистей). Лешке повезло меньше. Несколько костей ему поломали, также разбили нос, плюс добавили несколько ушибов органов, разрыв селезенки и опущение почек. Довершали список сотрясение мозга и потеря крови. По сравнению с ним, я отделалась легким испугом.
В моей палате было ещё шесть девушек, одна кровать пустовала. Я очнулась, огляделась и снова легла. Шевелиться было больно, но спина  затекла, и просто лежать бревном было неприятно. Я кое-как повернулась на бок и снова тихо расплакалась. Скорее не от боли, а от всего, что пережила в прошедший вечер.
Лешка был в соседней палате, где лежало ещё десять человек, все с тяжелыми травмами и лишь двое в сознании. После недолгого сна, я решила к нему зайти. Картина была ужасная. Весь перевязанный, с тремя капельницами. В сознание он так и не приходил. Я подошла и, присев рядом, взяла его за не перемотанную руку.
Спустя некоторое время, в палату зашла пожилая медсестра. Она попросила меня вернуться к себе, выпить лекарства, покушать и отдохнуть. Я с крайней неохотой ушла из палаты. Лежа на кровати, я все время смотрела в стену и время от времени плакала, опять же, не столько от боли, сколько от мыслей и страха.
Не считая врачей и медсестер, никто ко мне не приходил. К остальным из моей палаты приходили, приносили им еду, сладкое, разговаривали, поддерживали их или просто сидели с теми, кто был без сознания. Я же чувствовала себя абсолютно беззащитной и одинокой. Дни превращались в вечность. Коротать время мне помогали дешевые книги, которые мне по доброте душевной принесла одна из посетительниц больных. Она приходила часто, чуть ли не по несколько раз в день. Она была не очень молодая, но активная и оптимистичная, притом настолько, что этим оптимизмом она умудрялась заражать.
– Вы, наверное, попали в аварию? – поинтересовалась она, когда я была в коридоре и сидела у окна.
– А... Да... – неожиданно, но на автомате ответила я.
– А там ваш муж, наверное? Как он?
– Ну, не муж...
– Жених, значит?
– Ну, да! – ответила я и попыталась улыбнуться.
– Ох, ну что ж вы так, аккуратней надо же! – сказала она жалеющим тоном.
– Да вот... На дороге много нехороших людей... – вздохнула я.
– А у вас никого больше нет?
После этого вопроса я вспомнила о брате, и сердце будто ёкнуло в груди. «Как он? Где он? Что с ним?» – крутилось в голове и выбивало слезу. Сердце прямо почувствовало что-то.
– Угу... – прошептала я, склонила голову и снова заплакала.
Женщина обняла меня.
– Не плачьте! Все будет хорошо. Выздоровеете и будете жить до ста лет. Ну, успокойтесь. Давайте хоть познакомимся. Меня Галя зовут.
– Меня – Милиса. – Ответила, немного успокоившись, я.
– Ух, ты! Редкое имя для нашей страны. Вы из России? – улыбнулась она.
– Да, конечно. – Ответила я и тоже попыталась улыбнуться.
– Ну, вот. Улыбайтесь! Улыбка вам больше к лицу. Скажи, Милиса! Можно ведь на «ты», да? Какие ты фрукты любишь, или может, сладкое?
– Ой, ну что Вы, спасибо. Не стоит.
– Цыц! – смешно нахмурилась она. – Во-первых, мы договорились на «ты» общаться. Во-вторых, хорошее вкусное питание ускоряет выздоровление и поднимает настроение. Ну, так что?
– Я разное люблю. В основном, яблоки сладкие и бананы.
– А к чаю? Тортики любишь?
– Ну, да...
– Во-от. Какие?
– Не знаю даже... «Птичье молоко» люблю. Вообще, разные.
– Вот и отлично. Значит, завтра я вам этого и куплю.
– Простите... Но у меня нет денег сейчас.
– Ерунда. Не забивай голову. Ты девчонка хорошая. А от чего ж для хорошего человека не сделать доброе дело?
– Ну, все-таки...
– Все! Говорю, не забивай голову, значит, не забивай! Все нормально! Ладно, я пойду. До завтра!
– Спасибо. – Сказала я напоследок.
– Да, пока не за что. – Ответила она и добро усмехнулась.
А на самом деле было, за что. Ведь мне так нужно было, чтобы хоть кто-то меня вот так поддержал, уверив, что все будет хорошо. После этого даже дышать стало немного легче. Я вернулась в палату. Определенно легче мне все-таки стало, однако переживания за Лешку оставались, и неизвестность насчет брата меня зверски пугала. Но я старалась больше не плакать. Галя мне помогала оправиться, подбадривала и угощала фруктами. Даже принесла мне одежду, ведь мою отстирать от крови было уже нереально, и её выкинули. Одежда была, конечно, самая дешевая. Но для меня и это было пределом мечтаний.
Днем она выводила меня на прогулки вместе с моей соседкой по палате, Ирой, которая заработала открытый перелом ноги и закрытый руки, всего-навсего поскользнувшись на улице. У неё была жуткая депрессия, аналогичная моей. Её уволили с работы, потом по пути домой она упала и заработала перелом, муж изменял ей с другой, ребенок маленький в школу ходил, а отец его не привозил. Дело неминуемо шло к разводу. Но Галя умудрялась выводить нас из депрессивного состояния. Хороший она человек. Поистине, мало таких.
Через неделю моего пребывания в больнице Леша, наконец, пришел в себя. Я чувствовала себя уже довольно хорошо, и подолгу сидела рядом с ним, охраняя его сон и пытаясь гнать мысли о смерти, которые часто не давали мне нормально спать.
– Привет, любимая. – Произнес он, открыв глаза.
– Лешка! – на выдохе сказала я и бросилась его обнимать.
– У–у–у... Аккуратно! Больно! – закряхтел он, но здоровой рукой все же обнял меня.
Я не удержалась от слез, но старалась не реветь.
– Ну, перестань! Все будет нормально! Теперь уж точно!
 
* * *
 
– Как он?
– К сожалению, пока что вас порадовать нечем. Пациенту ни хуже, ни лучше.
– Но ведь вы говорили, что при вашем лечении скоро начнётся улучшение.
– Сожалею! Ему ещё предстоит делать трепанацию, снижать давление, убирать опухоль. Мы уже провели несколько операций. Дело осложняется ещё и тем, что при обморожении он повредил почки и печень. Также он потерял много крови. Жар, который мы сбили сегодня, говорит об инфекции, перешедшей в пневмонию. Лечим антибиотиками. В общем, если коротко, помимо ушибов и переломов есть ещё много опасных факторов. Но мы стараемся делать все возможное. Уже вызвали из Москвы одного из лучших нейрохирургов. Он приедет на следующей неделе. Также должно поступить специальное оборудование...
– Сделайте все, что только сможете. Деньги – это не проблема. Его жизнь нужно обязательно спасти.
– Мы сделаем все возможное, Андрей Анатольевич.
Андрей посмотрел через стекло на своего друга, который был весь в бинтах, трубках и капельницах. При взгляде на изувеченное тело, самому становилось больно. Радовало лишь то, что он хотя бы стабилен, более или менее.
Отец уехал в тот же день, сразу после разговора. Прислугу он уволил, охрана уехала с ним. Андрей был один в огромном доме. Дважды приезжала милиция, потом ФСБ: искали, естественно, его отца. Пытались допросить Андрея. Но ему нечего было сказать, и следователи уехали, так ничего и не добившись. Все дневное время он проводил либо за телефоном, обзванивая приемные больниц и пытаясь узнать, куда же пропали Милиса, Юрий и Алексей, либо в больнице у Сережи.
Наконец, спустя неделю поиски принесли результаты. Оказалось, что и Милиса, и Алексей были записаны как «неизвестные», а Юрий обнаружился в морге. На следующий день Андрей тут же поехал в больницу. Это теперь было непросто. Машины у него не было, поэтому от дома приходилось идти пешком до шоссе и там либо ждать автобус, либо ловить попутку.
И вот, наконец, он в хирургическом отделении. Милиса была в палате с Лешкой. Они улыбались и смеялись, говоря о чём-то отвлеченном. Андрей долго не решался войти и все стоял и смотрел на них в окошко на двери. После двадцати минут такого просмотра, он решил найти их лечащего врача. Врача удалось застать в спешке за заполнением бумаг. Он был не особенно настроен на беседу. Поэтому детальный диагноз выяснить не получилось, но удалось узнать, что оба идут на поправку, но Милиса находится в крайне эмоционально-возбужденном состоянии. Психика её нестабильна, и лишнее беспокойство ей сейчас совсем ни к чему.
После разговора Андрей впал в глубокие раздумья. Сказать Милисе обо всем, что случилось, это всё равно, что убить её наповал, но и молчать нельзя, так как в случае если Сережа умрет, она Андрею этого никогда не простит. Посидев полчаса, он все-таки решился...
 
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Оцените эту запись блога:
Собака с самым длинным языком
***

Читайте также:

 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Гость
22.10.2018