ПРОЕКТ ARISTARH (АРИСТАРХ)

Блог посвящен творчеству - музыканта, певца, композитора, поэта и писателя - Александра Сергеевича Захарова, более известного в творческих кругах как АРИСТАРХ

РОМАН "ГЛАВНОЕ... ЖИЗНЬ" - ПЯТНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

РОМАН-ДРАМА

“THE MAIN THING… A LIFE…”

 

«ГЛАВНОЕ… ЖИЗНЬ…»

 

Жанр: психологическая драма.

 

 Автор:

Александр АРИСТАРХ Захаров

 

 

ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ АРИСТАРХ 

 

 

Группа литературного проекта ВКОНТАКТЕ 

 

 

Редакторы:

Елена Захарова (Елена Фейербах)

Вероника Кузьмина

Виктория Панова

 

 

 

При поддержке:

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ АРИСТАРХ

ПОРТАЛ SPIRIT OF ROCK

 

Москва, 2017

 

ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ:

«Осколок мозаики»

 
 
Я стояла на балконе двухкомнатной квартиры в сорок пять  квадратных метров, на десятом этаже хрущевской постройки, в одном из спальных районов города Москвы. Это все, что я теперь могла себе позволить.
В руках у меня был мой дневник, который я снова начала вести, когда наша жизнь вернулась в мирное русло.
На улице смеркалось. Мне хотелось спать, но мешало беспокойство, которое прибавляло усталости, но не давало расслабиться. Вечер тихонько расправлял свои черные крылья, заставляя фонари зажигаться и неслышно напоминая городу о том, что день завершён.
Я смотрела на то, как город повергается во тьму, и понимала, что моя душа в данный момент чем-то на него похожа.
С недавнего времени я начала курить, в основном, когда чувствовала нервное напряжение внутри себя. Сейчас я не смогла себе отказать в новой порции проклятого никотина и, достав сигарету, открыла окно и закурила, потакая вредному пристрастию.
Признаться честно, в тот момент я ненавидела этот город, людей и все, что с ним связано. Может быть, из-за неудач тех дней. Поэтому последняя запись в дневнике была такая:
 
«Сегодня очередной тусклый день… Боже, как мне ненавистен этот город... Его воздух и люди, живущие в нем! Но хуже этого только то, что я здесь! Уехала бы с дочкой, да некуда… И нет никого… кто бы понял меня и помог мне сейчас...»
 
Затушив сигарету, я вернулась в комнату. Тускло-ползущие будни вгоняли в депрессию, а ведь все так хорошо начиналось – и не думалось, что к этому все может прийти. Но, как и большинство событий в моей жизни, и эти перемены начались внезапно...
Я села за маленький рабочий стол перед ноутбуком и не спеша принялась за работу.
В Москве я не так давно устроилась администратором-фотографом в студии. Работа не пыльная, но до смерти скучная и не приносящая большого дохода. Никакой самореализации, все делается только по заказу.
В соседней комнате послышался плач, который спасал меня от скучной работы, но в тоже время раздражал, ибо он был частым и назойливым. Но это был мой ребенок, благодаря которому я понимала, что я не одна в этом городе и ещё кому-то нужна. Под ногами крутилась кошка, которая явно хотела есть.
Переодев свою девочку, которую я назвала Юлей, я снова укачала ее, и она вновь окунулась в свой сладкий сон. Покормив кошку, я вернулась к работе.
В очередной раз, уткнувшись в монитор, я начала медленно редактировать фотографии. Мне нужно было сделать к завтрашнему дню всего двадцать  снимков, но работать не было ни сил, ни желания. Во всем был виноват вчерашний день, который обломал мои планы в ближайшее время выбраться на отдых. Но я не винила его, я винила тот день, когда все это началось.
 
 
 

Глава №24 Белый лист, черные чернила

 
А все началось три года назад, обычным майским днем. Весна была чудесная и предвещала теплое лето.
Мы жили у Андрея. Жили – не тужили, не в тесноте и не в обиде. С Лешкой у нас уже были очень серьезные отношения, идущие прямиком к свадьбе. До этого я ещё сомневалась, но судьба распорядилась чуть иначе, и я забеременела. И было бы полнейшей глупостью отказаться выйти замуж, учитывая настойчивость жениха.
Леша, Сережа и Андрей, собрав побольше друзей через день после того, как я сказала заветное «Да!», устроили шикарную вечеринку в нашу честь. Игры, песни, танцы, шашлыки и ещё много всего было в тот вечер. За музыку отвечал Сережка, который сделал классную подборку из песен и весь вечер её крутил, при этом удачно сочетая с действиями окружающих. В особенности запомнились танцы.  Мы с Лешкой до этого записались на уроки танцев в городе и как раз выучили «на ура» танго. Больше мы пока ничего танцевать не умели, но когда начали исполнять танго на площадке перед домом, все остальные встали в круг и в конце танца бурно аплодировали нам, ибо станцевали мы без единого неправильного движения.
Дальше был банкет на открытом воздухе, так как погода выдалась теплая и безветренная, и, что немаловажно, без всякой назойливой летучей живности. Изрядно выпив и закусив, несколько знакомых ребят и пара девчонок организовали вокально-инструментальный ансамбль – двое парней на гитарах, одна девушка принесла свою бас-гитару, другая маракасы, а последний парень сел за мои клавиши. Они ни разу не играли до этого вместе, но спели и сыграли настолько слаженно и душевно, что многие даже прослезились от проникновенных песен знакомых всем «Чайфа», «ДДТ», «Аквариума» и «Арии». После импровизированного концерта и еще некоторого количества выпитого, людей потянуло побеситься, и было принято спонтанное решение поиграть в прятки по территории. Одна группа прячется, вторая – ищет, постепенно наращивая количество ищущих за счет найденных. Заводилой был Лешка, его идеи очень живо и быстро воспринимались обществом.
Мы убежали с Лешкой в дальнюю часть участка, где были высокие кусты и две теплицы. Ребята долго нас искали, а мы упивались поцелуями. Наконец, нас все-таки нашли, и мы вернулись к гостям. Было уже не меньше двух часов ночи, и страшно хотелось спать. Друзья стали расходиться по домам, остались лишь несколько человек, которые помогли убраться после пышной гулянки. Я была хоть и уставшая, но счастливая и веселая. К четырем часам утра все закончилось. Припозднившиеся  остались у нас ночевать, так как им надо было ехать в город, а в нетрезвом состоянии это занятие рискованное.
Я и Лешка заснули, едва упав на кровать. В те моменты я думала лишь о том, как мне хорошо. Несмотря на то, что у нас так и не было постоянной работы, довлела куча бытовых проблем, так как дом у нас был огромный, а ухаживать за ним приходилось практически мне одной. Но в тот день мне удалось полностью расслабиться, отвлечься и развлечься.
 
* * *
 
Наступило утро. Сквозь окно показались лучи солнца и стали назойливо лезть в глаза, поневоле заставляя проснуться. Лешка поднялся и почувствовал зверскую боль в голове. Похмелье, сравнимое с ударом по голове дубиной,  уговаривало поспать подольше, но сухость в горле все-таки заставила подняться. Глаза насилу открылись на миллиметр. На часах было 13.31. Покачиваясь из стороны в сторону, он спустился по лестнице и направился на кухню. В холодильнике стоял заветный пакет сока. Он открыл его и налил сок в стакан. И вот только он собрался выпить, как услышал звонок домофона, доносившийся из комнаты охраны дальше по коридору. Он глотнул немного и пошел на шум. На мониторе обозначилась какая-то женщина, стоявшая у двери. Лешка пощелкал по клавишам, просматривая изображение со всех камер. Незнакомка была одна и приехала на машине. Он щелкнул кнопку микрофона и произнес:
– Здравствуйте!
– Здравствуйте. Вы меня не знаете, но я знаю, что у вас живет Милиса.
– А вы кто? – удивился Леша.
– Мне очень нужно с ней поговорить... – немного дрожа, сказала она.
– Замечательно! Но кто ВЫ? И откуда знаете, кто здесь живет?
– Я её мама.
От удивления у Лёши просветлилось в голове. Ему вспомнилось, что Милиса говорила, мать её умерла от рака. И какие цели преследовала эта женщина, оставалось только догадываться. О семье Милиса особо не рассказывала аналогично тому, как она очутилась на улице и чуть не умерла. 
– Интересно, и с чего я вам должен верить? – сказал Лешка после десяти секунд молчания.
– У меня есть её фотографии и документы, – ответила женщина.
– Покажите в камеру! – решил пойти на принцип Лешка.
– Что ж, я предполагала, что мне не поверят сразу... – произнесла она и полезла в сумочку.
Она достала оттуда несколько фотографий и свидетельство о рождении, где были четко видны фамилия и имя. Поскольку Милиса – довольно редкое имя в России, Леша смекнул, что это похоже на правду. Но настороженность не пропала.
– Что ж... Входите... – произнес он многозначительно и нажал кнопку открытия двери.
Женщина прошла. Тут Лешка вдруг понял, что он в одних трусах. Он мигом побежал наверх, и, одевшись, с той же скоростью рванул назад. Едва он добежал до лестницы, как в дверь постучали. Лешка спустился и открыл её.
– Ещё раз здравствуйте... – чуть запыхавшись, произнес он.
– Здравствуйте. – Человечно произнесла дама.
– Покажите, пожалуйста, еще раз документы свои и на неё! 
– Вы прямо так подозрительны?! Часто незваные гости ходят?
– Дело не в этом! По моим сведениям у Милисы нет живых родственников...
– Ясно! Тогда конечно... – произнесла дама, доставая документы и паспорт.
Лешка извлек документы и тщательно осмотрел их, бумагу и паспорт незнакомки. Свидетельство было подлинным, как и штамп в паспорте о наличии ребенка. Как не крути, но документы указывали на то, что Милиса солгала. Но первопричина такой большой лжи оставалось не ясной. Ясно было, что причина точно была, Милиса не страдала беспочвенной и легковесной злобой. Вспыльчивостью да, но со смертью и с разговорами о смерти она никогда не шутила. Однако аргументов выдворить женщину у Алексея не нашлось, и он, наконец, сказал, отдавая документы:
– Ну что ж, проходите на кухню, присаживайтесь... – и сделал жест, указывающий нужное направление.
Дама, которая была весьма недурна собой, прошла в сторону кухни. Несмотря на скромность её поведения, одежда, прическа и походка явно демонстрировали её превосходство. Лешка это почувствовал, едва увидев её, и понял до конца, увидев её перед собой воочию. Он лишь последовал за ней.
– У вас прекрасный дом! – произнесла женщина, садясь за стол.
– Благодарю! Но это не совсем наш дом... Нашего общего друга, мы вместе живем.
– М-м... Понимаю!
– Желаете чаю, кофе?
– Если можно, чашку чая?..
– Конечно! – галантно сказал Леша и пошел за стойку бара, чтобы поискать чай.
На кухне было не до конца прибрано после вчерашнего застолья. И Лешке по ходу пьесы о приготовлении напитков приходилось ещё и прибираться. Наконец, он готов был порадовать гостью чаем. Себе же налил кофе.
Он присел в ожидании рассказа. И она не спеша начала. Рассказ её был о том, как она в один момент потеряла дочь, а поздней осознала потерю и решила её найти, не вдаваясь в причины того, почему же Милиса сбежала. И вот, пройдясь по приютам, детдомам, больницам и моргам, она внезапно наткнулась на обычный форум социальной сети в Интернете, где увидела её.
– Я искала её долгие годы, и вот, как по мановению волшебной палочки, наткнулась на форум... Может, если бы я раньше туда зашла, я бы её и раньше нашла... Но повезло только сейчас, – произнесла она и отвела взгляд.
Все время, пока она рассказывала, в словах её не было ни доли презрения или высокомерия, что создавало впечатление о том, что она говорит от сердца.
 
Алексей не знал как себя вести с предполагаемой мамой своей невесты, а в состоянии похмелья мысли вообще ворочались неохотно в его голове, поэтому он просто не перебивал, пока рассказ не был закончен.
– Вы знаете, Милиса ничего толком не рассказывала о вас, о семье... Простите, позабыл как вас... – замялся Лешка.
– Вероника Сергеевна. Можно просто Вера, – дружелюбно сказала она.
– Скажите... Вера... Ну, а сейчас на что вы рассчитываете? Просто, следуя логике, ваш внезапный приезд может повергнуть  Мили в шок. А в её положении это, как бы сказать... Не рекомендуется.
– С ней что-то не так? – испуганно спросила Вера.
– Она беременна! А я её жених!
– Оу! – немного удивленно произнесла Вера, глотнула чаю, отведя взгляд, и задумалась.
Затем, видимо собравшись с мыслями, она поставила чашку и сказала:
– Похоже, я действительно не вовремя! Просто я очень хотела с ней увидеться... и сказать ей, что я совершила ошибку много лет назад... Но, наверное, ваши сомнения не беспочвенны... Надеюсь, вы с ней будете счастливы! А я, наверное, пойду...
Несмотря на сомнения, Лешке подумалось, что Вероника Сергеевна неплохая женщина, и если она уйдет сейчас, то вряд ли потом вернется. Незнание прошлого Милисы и её ложь, всё это его немного настораживало, но сердобольность тоже не давала ему покоя.
– Постойте! – сказал он, когда женщина уже вышла из кухни и направилась к выходу, – Может, ещё чаю? Вы подождете, она проснется, и вы с ней поговорите!
Женщина замялась, не зная, что предпринять. На лестнице появился Андрей.
– Доброе утро... всем! – произнес он, увидев в прихожей неизвестную даму.
– Доброе утро! – ответила Вера.
– Привет! Вероника Сергеевна – Андрей наш общий друг! Андрей – Вероника Сергеевна, мать Милисы! – представил Леша присутствующих.
– Очень приятно! – удивленно и растерянно произнес Андрей, – А Милиса в курсе, что её мама приехала? – поинтересовался он у Леши.
– Она ещё спит! Думаю, не стоит её будить! – сказала Вероника.
– Ну, что ж! Пойдемте, выпьем чаю или позавтракаем и подождем! Или вы кофе предпочитаете? – разгостеприимничался Андрей.
– Благодарю!.. – по–прежнему неуверенно произнесла Вероника.
– Пойдемте! Утром надо выпить... Кофе! – посмеялся Андрей и потянул за собой обоих.
 
* * *
 
За окном показалось утро. Сквозь окно в комнату проникли солнечные лучи и стали назойливо меня будить. Встать, чтобы задвинуть шторы, не было сил, хотя потребность имелась. Вскоре я снова заснула, а когда проснулась, обнаружила что Лёшки уже и след простыл. Подумав, что он ушел завтракать, я ленно потянулась и, ещё немного повалявшись, пошла умываться. После вчерашней вечеринки болели ноги, и немного гудела голова, хотя алкоголя я не пила. Умывшись, я надела халат и спустилась вниз. Единственное, что меня поразило, это тишина во всем доме. Ребята обычно просыпаются раньше нас и уже завтракают или занимаются своими делами.
– Эй! Живые есть?! – крикнула я.
«Вот так! Все бросили! Никому не нужна! Ну, я вам припомню!» – вредничала я про себя.
Я вошла на кухню и чуть не упала в обморок. За столом были Лешка и Андрей, а во главе, за чашкой чая, сидел последний человек в мире, которого я хотела бы видеть – моя мать. Мило, но вполне обычно одетая, с уложенными волосами, с маникюром и при полном параде, она спокойно сидела и, как ни в чем не бывало, беседовала с моими друзьями. Ребята слушали её, и только когда я вошла, обернулись и уставились на меня.
Я бы, наверное, потеряла сознание, если бы во мне моментально не воспылала небывалая доселе ненависть. Она пронзила меня насквозь через самое сердце, и огонь разливался по венам во всем теле. Однако я встала как вкопанная и не могла вымолвить ни слова. В голове крутились тысячи бранных слов, но в шоке я не могла произнести ни звука – не то, что слова.
– Здравствуй, дочка! – ласково сказала она, встала и пошла ко мне навстречу.
Сердце билось со скоростью, наверное, триста ударов в минуту, отчего даже уши заложило. А в голове крутились сценарии моей предполагаемой реакции. Мне хотелось грязно выругаться и вытолкнуть ее из дома, ударить, даже до крови, но шок скрутил меня по рукам и ногам.
Она подошла ко мне на расстояние шага. Мы стояли так минут пять, друг напротив друга. Я не знаю, о чем она думала, ибо смотреть на нее я просто не могла и глядела то в пол, то на ребят, то в окно – куда угодно, но только не на нее. Напряжение в тот момент можно было резать циркулярной пилой. Не пытаясь обнять меня или хотя бы взять мою руку (по-видимому, попросту боясь это сделать), она продолжила:
– Как ты выросла и похорошела! Я очень рада, что нашла тебя, и счастлива видеть, что у тебя все хорошо, ты здорова и у тебя прекрасный жених. Мне очень многое тебе надо сказать... Надеюсь...
– Пока ты не сказала, то, что ты хочешь сказать... – наконец вырвалось у меня: резко, но пока ещё довольно собрано, она замолчала, – Я хочу узнать! Зачем ты меня искала?
– Дорогая, послушай...
– Я тебе не дорогая! – крикнула я со всей злости и силы, отчего по коридору пошло эхо и отозвалось гулом, – И я тебе не дочь! Если ты не поняла это за десять лет, то ничем помочь тебе не могу!
– Я тебя понимаю! И не могу спорить. Когда я ехала к тебе, я знала, что разговор будет тяжелым. Но я не могла не приехать... – сказала она и протянула ко мне руку, видимо, пытаясь погладить по плечу.
– О, нет! Могла!! И разговаривать мне с тобой не о чем! Уходи! Уезжай прочь и не возвращайся! – кричала я.
Я взяла ее за руку и потащила к выходу.
– Милиса! Постой! – пыталась упираться она.
– Убирайся вон!!! Пока я тебе лично кости не переломала!!! – в истерике кричала я.
Я вытолкнула ее за дверь и с грохотом ее захлопнула и закрыла на замок. После этого потекли слезы. Ребята подошли ко мне.
– Милиса! Открой, пожалуйста! – просила она, – Я приехала, чтобы с тобой помириться...
Я даже слушать не стала, и побежала наверх, в свою комнату. На пути стоял брат, он лишь отошел в сторону, когда я пробегала мимо. Он, конечно, все слышал, и для него это было не меньшим потрясением, чем для меня. Он, как и я, ненавидел мать.  Хотя, наверное, в меньшей степени, нежели я. Или, может быть, как раз наоборот.
Ребята следом открыли дверь.
– Думаю, все-таки не лучшая была идея встретиться с ней сейчас! – констатировала Вера, – Передайте ей, пожалуйста, что я не хотела... Причинить ей боль!
– Вы, может, заглянете еще, когда она будет более спокойная, что ли... И вы с ней нормально поговорите! – предложил Андрей, не вполне понимая причину моего срыва.
Лешка же догадался, что за этой историей кроется нечто большее.
– Простите еще раз! Всего доброго! – сказала Вера и направилась к воротам.
– До свидания! – произнесли ребята по очереди.
Машина Вероники Сергеевны развернулась и уехала. И только тогда Лешка сказал:
– Думаю... А не сморозили ли мы глупость?!
Андрей пожал плечами и уставился на Лешку в ожидании объяснения мысли. Тот хлопнул Андрея по плечу и побежал наверх.
Я в это время ревела от ненависти, бессмысленной злобы и слабости, колотя кровать и подушку. Я злилась на всех: на мать – за то, что она вообще жива и еще умудряется откалывать все новые штуки; на ребят – за то, что впустили ее; на бога –  за то, что не покарал ее молнией, например. Вдруг послышался голос Лешки:
– Мили! Открой, пожалуйста!
– Нет!!! – крикнула я. – Ты ее впустил?!
– Эхх! Ну, я! Понимаю, дурак! Только давай без истерики! Я понял, что совершил глупость... Но вообще-то ты мне тоже солгала, сказав, что мама твоя... того... от рака скончалась!
Тут я вскочила и, резко открыв дверь, буквально прокричала:
– Не твое дело!!! Ты не представляешь, как ты мне больно сделал!
– Милиса! – крикнул издали брат, подходя ближе. – Заткнись, пожалуйста!
Я опешила, и воцарилась тишина. Брат никогда не грубил мне, даже в худших ситуациях.
– Ты думаешь только о себе! И мне противно слушать твою истерику на пустом месте!
– На пустом месте?! – опять начала заводиться я.
– Да! На пустом!! – резко сказал он.
– Она отреклась от меня, а тебя вообще ненавидела и хотела придушить... Это, по-твоему, пустое место?!
– Да! Было! И я не испытываю к ней симпатии! Хоть я и помню ее очень смутно! Но проблемы в ней я не вижу.
– Ты плохо ее знаешь! – ответила я.
– Ты тоже! – в один голос сказали брат и Лешка.
– Ты даже ее не выслушала, прежде чем делать выводы! – спокойно сказал брат. – Ты только психанула, наорала и испортила всем настроение!
Я вдруг почувствовала себя мерзко. Я имела все права ненавидеть свою мать. Было ощущение, когда вроде уверен в своей правоте и защищен аргументами, и в то же время как будто пропускаешь удар, который тебя пробивает и прямо останавливает на скаку. Я посмотрела на ребят и не нашла ничего лучшего, чем отвернуться и уйти в ванную.
Лешка хотел последовать за мной, но брат остановил его и сказал:
– Пусть идет! – это прозвучало так жестко, что тот остановился.
Я же, зайдя в ванную, включила воду, опустила руки под кран и долго смотрела на себя в зеркало, думая о словах брата. Упорно не желая признавать его правоту, я вместе с тем размышляла о собственном заблуждении. Противно и мерзко копаться в своих мыслях, ненависти и поступках, но я вспомнила о том, что давненько этого не делала.
Я умылась, привела себя в порядок и, тихонько выйдя из ванной, пошла в комнату. В ящике шкафа я отрыла свой дневник, который был бережно завернут в мою старую кофточку. Я открыла его и прочла последнюю запись:
 
«Странно! Вроде бы я получила все, о чем мечтала вот уже 3 года. Почему же мне кажется, что все это – сон, который испарится, едва я проснусь. Может, я просто не верю?! А может, просто не могу расслабиться, хотя по большому счету ничем толком и не занимаюсь. Алексей, словно ангел, который спас меня и брата. Я чувствую, что не просто так он это сделал. По–моему, я ему нравлюсь. Жаль… Лучше бы мы остались просто друзьями. Мне страшно, что если я ему откажу, то он попросту выгонит меня на улицу. Какая же злая игра!»
 
Я вспомнила тот момент. Тогда я сидела одна дома и, бродя из угла в угол, пыталась понять причину своего беспокойства.
Я взглянула в окно, где уже давно рассеялся туман и светило солнце, и, вопреки старому правилу «не записывать в дневник ничего до конца дня», сделала первую за долгое время запись.
 
«Глупо считать, что я умнее и лучше других… Но почему-то сегодня я это почувствовала. Сегодня я увидела свою (нецензурная лексика) – мать! Я вдруг поняла, что ненавижу ее всем своим естеством! Она болтала о том, что хочет со мной помириться! Но как??? Как я могу простить ее???...... Я ее прогнала!! Но почему я чувствую себя настолько паршиво? Ведь я ненавижу ее не за то, что она мне в магазине тележкой на ногу наехала… Думаю, мне плохо оттого, что я нагрубила друзьям, которые даже ничего не знали о том, что между нами было… Наверное, все потому что мне стыдно…
Надеюсь, она уехала навсегда и больше не вернется. Но, зная ее… она никогда ничего не делала просто так…
Насторожил меня брат… После несчастного случая он вообще очень сильно изменился…»
 
Перечитав свое сочинение, я внезапно поняла, что и я изменилась: где-то в худшую, где-то в лучшую сторону. Я закрыла дневник и спустилась к ребятам – просить прощения за срыв и попытаться загладить вину. Ребята, конечно, простили меня: все, кроме брата. Он лишь кивнул в знак согласия, но поддерживать меня не стал. Скупо допив свой кофе, он оделся и снова куда-то ушел.
С недавнего времени он сильно увлекся электроникой, программированием и всякого рода техникой. Поэтому, возвращаясь, он обязательно притаскивал какие-то платы, схемы, лампы и много всякой всячины, в которой ни я, ни ребята толком не смыслили. Но лишних вопросов никто не задавал.
Я не стала мучить себя мыслями о том, что думает Сережа, хотя меня жутко напрягало такое отношение брата к этой истории.
 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Оцените эту запись блога:
Петербургское стихотворение.
«...И я решила, что не могу больше молчать»

Читайте также:

 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Гость
18.08.2018