Жиzнь

Записки о проблемах семейной жизни, фантастические рассказы

Зубастая правда 6 эпизод из 7

Военные будни психотерапевтов

Зубастая правда. 
Фантастический рассказ. 

Эпизод 6 из 7

30 сентября 2016 
17:30 

Ноги несут меня обратно на работу. Податься все равно больше некуда. Дома трехглавый Змей Горыныч в виде любимых родственников. Они ж так просто не отстанут, если увидят, в каком я состоянии. Живо начнут строить из себя доморощенных психологов и вытягивать из меня правду. И орудия для развязывания языка у них имеются. У бабушки пироги, у мамы мартини с оливками, Аннушке грустного взгляда достаточно. Домой не пойду и точка. 
К подружкам тоже не вариант. Слушать про их проблемы не хочу, а про свои рассказывать еще не готова. Лучше уж любимый офис. Там и диванчик есть и салфеток море. Реви не хочу. 
Грустно вздыхая, я двигаюсь к небольшому двухэтажному зданию. На первом этаже располагается «Бодрый Питер». На втором, благо вход туда с другой стороны, ютится никому не известный и от того малопосещаемый банк. 
Вхожу в пустую приемную. Похоже, Верочка опять сбежала домой пораньше. Но у нее трехлетний сынок. Ей можно. В коридоре тоже на удивление безлюдно. Ни врачей, ни пациентов. Центр наш не впечатляет размерами или количеством персонала. Всего одиннадцать специалистов разного профиля, пара санитарок, и бухгалтерский отдел. Бухгалтерия позже двух на работе никогда не засиживается.

- Лерочка! – окликает меня мой супервайзер Рогов. Появился из поворота, словно черт из табакерки. – Как хорошо, что ты пришла. Вечерних ни у кого нет, все домой разбежались. Сторож придет как обычно в семь. Я опаздываю. Посидишь здесь, чтобы центр совсем не бросать? 
- Не вопрос, - отвечаю я. – Буду в своем кабинете. 
Всю ночь свою горькую жизнь оплакивать. Это я уже про себя добавляю. 
- А что такая грустная? Ну подумаешь, приступ у пациента случился. Не переживай. Завтра разберем твой случай. 
И уходит. Так, о моей утренней катастрофе ему уже сообщили. Но что-то подозрительно спокойно отреагировал. Я-то ждала грома и молний, да побольше. 
Машу ему ручкой и закрываюсь у себя. 
С чего бы начать. Фото. Срочно нужно удалить все фото Стаса из телефона и компьютера. Плевать, какая я на них счастливая. 
Процесс оказывается очень увлекательным. Я остервенело швыряю в корзину все холеные физиономии теперь уже бывшего суженого. Потом наступает очередь телефона. Сообщения тоже не щажу. Пальцы мечутся по экрану мобильного с удивительной скоростью. 
Неожиданно раздается стук в дверь. 
- Валерия, можно? 
Черт, черт, черт… 
А про тебя-то, Свиридов, я совсем забыла. Дурья моя башка. Ведь совсем не сложно поднять трубку, позвонить пациенту и перенести сеанс. 
- Проходите, пожалуйста, Антон Львович, - приглашаю его. Не выпроваживать же, раз пришел человек. 
Седовласый, но вполне бодрый высокий пятидесятилетний мужчина проходит внутрь. Как всегда, оглядывает кабинет цепким взглядом, будто рентгеном просвечивает. 
Может хорошо, что не отменила сеанс. 
Во-первых, пациент очень выгодный. Целых двадцать сеансов заранее проплатил. 
Во-вторых, случай весьма любопытный. Человек страдает двумя фобиями одновременно. Танатофобия и клептофобия, это по-нашему. По-русски боязнь смерти и страх быть ограбленным. Эти две замечательные фобии живут в душе Свиридова довольно давно и на удивление дружно. 
Мы все боимся смерти. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто-то об этом не думает. Свиридов же думает об этом каждый день. Раз эдак по сто. В хорошие дни пятьдесят. Боится погибнуть в результате нелепого случая или быть убитым каким-нибудь злоумышленником. Отсюда нервозность, тревожный сон. Тотальная смена привычек за последнюю пару лет. Свиридов крайне редко выходит из дома. А сам дом напоминает скорее крепость, обнесенную двухметровым забором с (я не шучу) острыми кольями. Страх воров вписался в новые реалии его жизни вполне гармонично. Свиридов не доверяет банкам. Держит все нажитое, весьма внушительное, имущество в виде золота в подвале за семью печатями. Чтобы ни дай бог даже никто из домашних к его сокровищам не подходил. Нередко обходит свои владения с пистолетом наизготовку. 
Полтора месяца назад чуть не пальнул в жену, которая ночью спустилась на кухню выпить воды. Случай на кухне стал переломным в их отношениях. 
- Или развод, или идешь лечиться! – бушевала она тогда. 
Терять дражайшую супругу Антон Львович не хочет ни за какие коврижки. Поэтому послушно приходит ко мне на сеансы вот уже четыре недели подряд. С оружием. Куда же без него, родимого. Разрешение имеется, от чего ж не носить. Первые пару сеансов я с недоверием косилась на его оттопыривающийся пиджак. Но агрессии он не проявлял. И я успокоилась. 
Если удастся помочь этому человеку, куплю золотую звездочку и сама себе подарю. Хотя, пока об этом рано. За четыре сеанса мы только начали танец вокруг корня его проблемы. В этом деле спешить нельзя, только наврежу. Так что сегодня мне звездочек не видать. Зато отвлекусь. 
- Как вы сегодня? – интересуюсь. 
- Лучше, Валерия, лучше, - отвечает он, устраиваясь в привычном кресле. 
- Это замечательно, - киваю я. 
Вижу, лукавит. Вон как нервозно глазки бегают. 
- Домашнее задание выполнили? - спрашиваю его и включаю диктофон. 
Свиридов насторожено кивает и достает из кармана несколько исписанных мелким подчерком тетрадных листов. Основательно подошел к вопросу. Задание я ему дала сложное. Вспомнить все случаи, когда смерть человека произвела на него хоть какое-то впечатление. Будь то кино, книга или реальная жизнь. 
- Начну с детства… - говорит он. 
Пока Свиридов перечисляет всех маломальский знакомых, что умерли в его детстве и отрочестве, взгляд мой падает на подаренную Стасом хрустальную вазу. 
Стас, мой Стас… Не будет больше ни подарков, ни свадьбы, ни большого дома в пригороде. Свадебного путешествия в Таиланд, ужинов при свечах, ласковых смс. А главное Стаса не будет. Не обнимет меня больше, не поцелует. И любить меня больше не будет. Хотя любил ли вообще, загадка. Не любил, раз постоянно изменял. Но я-то люблю. Любила и буду, наверное, еще долго любить. Кому вообще нужна эта правда. 
Да, отвлечься от собственных бед за счет пациента совершенно дурацкая идея. 
Предательский ком подступает к горлу. Глаза щиплет. Держусь из последних сил. Не хватало еще на сеансе разреветься. 
Тут понимаю, что пропускаю в речи Свиридова нечто важное. Прямо сейчас и пропускаю. Вот он, этот блеск раненой души в глазах. Не знаю, как объяснить словами. Всегда чувствую на уровне интуиции, когда пациент говорит о самом важном. Зачастую сам этого не осознает. Словно вижу ключик к двери его недуга. Ключиков бывает несколько. В случае со Свиридовым это первый. 
- Подождите, - останавливаю я его. – Повторите последнее. 
Тот понуро вздыхает, но подчиняется: 
- Брата моего старшего с женой убили, а квартиру вычистили. Еще в девяностых было… 
Вот он ключик. Чистенький, большой. От такой удачи даже образ Стаса сбежал из моей головы, роняя тапки. Туда ему и дорога, предателю. Сволочи и гниде. 
«Так, Лера соберись. Потом придумаешь для бывшего достойные эпитеты. Целый список составишь и по почте отправишь. Сейчас сконцентрируйся. Профи ты или где…» - отчитываю себя. 
Странно, что Свиридов не рассказал мне эту историю раньше. Видимо, до сих пор страдает. Подковырну-ка нарыв: 
- Любили брата? В близких отношениях были? 
- Валерия, это случилось больше двадцати лет назад. Мои проблемы начались гораздо позже. 
Хмм… Как интересно. Не хотим отвечать, да? Ладно, мы пойдем другим путем. 
- После трагедии в вашей жизни что-то изменилось? 
- Бизнесом занялся, - как ни в чем не бывало отвечает он. – Водкой торговал. Тогда все чем-нибудь торговали. 
Тут замечаю, что пациент как-то основательно начинает краснеть. Воротник рубашки теребит. Что-то подобное я сегодня утром уже наблюдала. 
«Лера, ты идиотка!» - орет мое сознание, когда замечаю, что уже некоторое время совершенно бездумно кручу кольцо-змейку. 
Голова Свиридова дергается. Дозрел. Сейчас понесется душа в пляс. А санитарки тоже домой ушли. Боже, надеюсь, я не крутила кольцо слишком долго. 
- Брат мой был барыга и жмот, – начинает Антон Львович грозно. – Сидел на пачках с долларами как приклеенный. Близки с ним? Держи карман шире! Мы с матерью в коммуналке ютились, с хлеба на воду перебивались, а он жировал! В центре квартиру купил трехкомнатную. Нам такое и не снилось. Пришел я к нему как-то. Он со своей шалавой икру черную жрет, водярой дорогущей запивает, а мне даже сесть не предложил. Мол, не достоин, раз простым грузчиков вкалываю. Паршивой сотки баксов пожалел матери на лекарства! 
Ошиблась я. Тут не в старой боли дело, а в старой ненависти. 
На Свиридова становится страшно смотреть. Хищный оскал, слюна изо рта, в глазах лихорадочный блеск. Тут успокоительным не отделаешься. Транквилизатор бы. 
- Лекарства для матери! – орет он. – Для матери! Я ни секунды не пожалел, что его прибил! А как орала его сучка… 
Тут мне становится по-настоящему жутко. Это тебе не признание в мошенничестве с завещанием. Откровения Свиридова словно гвоздями прибивают меня к месту. 
- Я думал, полдома сбежится. Ни хера подобного! Даже мусоров никто не вызвал. Не ожидал он такого от брата-грузчика. Думал, я лох печальный. Только когда я ему все зубы выбил, он так больше не думал. Его же битой выбил! Его сраной битой! И бабу его той же битой! Потом схватил все ценное и ноги в руки. Мусора тогда подумали на его напарничка–хмыря. Посадили. Никто не разбирался толком. А я на воле с кучей зелени. Бизнес открыл, женился. Жил потом припеваючи! Жалел только, что раньше эту падаль не грохнул. И тут как снег на голову. Является ублюдок его в Москве нагулянный. Два с половиной года назад это было. Как щас помню. Появляется в моей хате. Жена давай его привечать. Дура баба, добрая сильно. Не знает от какой гнилой яблони отросток. Денег ему дает, квартиру сняла. Квохчет. Племянник то, племянник се. А я смотрю на этого гада и вижу в нем Федьку! Чувствую, знает, хоть и молчит! Отомстить хочет и деньги мои забрать. Не позволю! Прикидывается невинной овечкой. Студентик хренов. Но меня не проведешь! Я уже решил, когда и как я его кончу. Как сделаю, так и спать опять нормально начну. И нечего мне больше будет бояться! 
Тут лицо его дергается и каменеет. Впадает в ступор. 
Племянника прикончит, и меня за одно. Только меня раньше. Сейчас поймет, что наговорил, достанет свой пистолет, и прощайте, Валерия. 
Снова щипаю себя за руку. Нет, все-таки как жаль, что не сплю. А чего я собственно тут рассиживаюсь? Бежать надо. Счет идет на секунды. 
- Антон Львович, - лепечу я, хватая диктофон и вскакивая с кресла. – я на пару минут в дамскую комнату, ладно? Вы пока отдыхайте. 
Свиридов на мои слова не реагирует. Сидит себе сиднем. 
Вот и сиди. Прошу, сиди подольше. 
Со всех ног выскакиваю из кабинета. Эх, зачем-то же выбрала себе тот, что дальше всех от выхода. Был же другой вариант. Пробежав примерно половину пути слышу, как открывается дверь моего кабинета. 
- Куда же вы, Валерия? – ехидно спрашивает Свиридов. 
Зараза, как же быстро он очнулся. До выхода мне еще пятьдесят метров. Три раза пальнуть успеет. Что же делать… 
Замираю на месте, оборачиваюсь с милой улыбкой, и говорю: 
- Я на минуточку, сейчас вернусь, - и бочком просачиваюсь в дамскую комнату. Благо та оказалась рядом. Судорожно закрываю щеколду. 
Так, подведем итоги. Пистолета он пока не вытащил. Ключевое слово пока. Дверь в туалете крепкая, не чета современным картонкам. Щеколда большая, железная. Плечом вряд ли быстро вынесет. Хотя вполне может. А если выстрелит в замок? Тоже может. Ну и в переплет же я попала. 
Из коридора в тон моим паническим мыслям раздаются тяжелые шаги. 
Я бросаюсь к большому окну. Хорошо, центр наш на первом этаже. Еще лучше бы было, если бы дурацкое окно открылось. Снова свирепо дергаю за ручку. Результата ноль. А если разбить? Кроме собственных рук нечем. Даже пиджака на мне нет, чтобы кожу защитить. Большой кусок стекла может и руку оттяпать. 
Пока решаю, что мне дороже, рука или голова, замечаю припаркованный напротив окна знакомый джип. Окно выходит на внутренний двор, где паркуются коллеги. Стас об этой парковке тоже естественно знает. Вижу, как выходит из машины и собирается пропасть из поля зрения. В отчаянии стучу в окно и кричу: 
- Стас! Миленький! 
Тут дверь туалета начинает трястись от молодецких кулаков Свиридова. 
- Лера, ты чего? – удивляется Стас, заметив меня в окне. 
- Вытащи меня отсюда! – кричу я. 
Тут в коридоре раздается выстрел. Стас тоже его слышит. 
Не ожидала такой прыти от обычного адвоката. Хотя, может в юридических школах их тренируют как-то по-особенному. Надо перенять практику и внедрить ее на психологическом факультете тоже. 
- Отойди, - рявкает он. 
Потом делает то, на что я не решилась. За секунду скидывает пиджак, обматывает руку и разбивает стекло. В двери в это время появляется новая дырка. До обидного близко к заветной щеколде. Третий выстрел. Мое время истекает. 
- Давай руки! – слышу я сквозь затуманенное страхом сознание. 
Стас вытаскивает меня наружу, и несет к машине. Пока добегаем до «Мицубиси», из разбитого окна слышатся отборные маты: 
- Не уйдешь, стерва гребаная! – это самое мягкое, остальное из деликатности опущу. 
- Прыгай, - командует Стас. 
Едва я закрываю дверь машины, как он трогается с места. Новый выстрел и посередине лобового стекла образуется аккуратная дырочка. 
Когда мой спаситель выруливает к повороту, вижу, как Свиридов выпрыгивает из окна. Целится на ходу. 
- Не достанешь, хрен ушастый! – шипит Стас, вписываясь в поворот. 
Определенно мой словарный запас сегодня несказанно обогатился.

Оцените эту запись блога:
Мысли на каждый день
ЖИЗНЬ В СТИХАХ И ПРОЗЕ

Читайте также:

 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.
Гость
26.09.2017