«Вот три миллиона почему бы не получить?»: Андрей Аствацатуров о литературных премиях

  • Автор: Ника Воюцкая
Понравилось? Расскажите друзьям:

До публикации шорт-листа премии «Русский Букер» осталось несколько дней. Андрей Аствацатуров, петербургский писатель и филолог, встретился с нами в кафе «Радости кофе» и рассказал, кому нужны литературные премии, как их выиграть и почему в шорт-листах одни и те же имена.

Филолог и писатель Андрей Аствацатуров о литературных премиях

— Чем вообще полезны отечественные литературные премии авторам — начинающим и уже опытным? Помимо денежного приза, конечно.

— Исторически премия должна увеличивать тиражи. Ее задача — привлекать внимание читающей публики к определенному автору. В России на данный момент нет премии, которая бы поднимала тиражи. Существуют отдельные ситуации, отдельные обстоятельства, отдельные попадания. Например, премия «Букер» подняла тираж в свое время моему коллеге и другу Михаилу Елизарову. Но в целом премии тиражи не поднимают. Они фиксируют уже известную, популярную книгу, что никак не сказывается на характере продаж. Я бы сказал так.

— Ваши романы входили в списки «Новой словесности», «Национального бестселлера», «Русского Букера», «Топ-50», «Большой книги». Что лично вам дали литературные премии?

— Не знаю, я не пытался это как-то осмыслить. Скорее, это просто повышает самооценку и является таким удачным материальным подспорьем. Больше она автору ничего не дает. На сегодняшний день проблема всех премий, что люди одни и те же, одни и те же имена мелькают в шорт-листах всех премий. Премий у нас около трехсот, по-моему, но их никто не знает, они никому не известны. Известные премии – это, прежде всего, «Русский Букер», это «Большая книга», это «Ясная поляна», это «Национальный бестселлер», который выдается в Питере, и «Новая словесность». И  «Дебют». Если человек получает эту премию, то он оказывается признан неким экспертным сообществом. Они не сильно влияют на читательский спрос, они скорее повышают автору самооценку и дают какое-то денежное вспомоществование. Вот три миллиона, почему бы, действительно, не получить? Или восемьсот тысяч, «Новая словесность». Я вот получил «Приз зрительских симпатий», «НОС» (прим. премия «Новая словесность»). Двести тысяч, по-моему, было. Неплохо так, я что-то купил на эти деньги. Автор может квартиру приобрести, предположим, добавить какую-то сумму. Но так это ни на что не влияет.

— Вы знакомы с литературными премиями не только как лауреат, но и как член жюри (прим. ред. член большого жюри премий «Национальный бестселлер», «Дебют, «Новая словесность»). Что сделать, чтобы выиграть премию — или хотя бы попасть в лонг-лист?

— Если это человек «с улицы», то шансов у него, я думаю, никаких нет. Хотя бывают разные ситуации. Бывало такое, что человек со стороны приходит и пишет очень трендовый роман, например, Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза». Но нужно издаваться в определенном издательстве, чтобы получить премию типа «Ясная поляна», «Большая книга» или «Русский Букер». Какое-нибудь маргинальное, незаметное издательство… если вы там издадите книгу, то не уверен, что вы получите приз, максимум – попадете в лонг-лист или шорт-лист. Проблема наших премий в том, что они являются частью лобби, частью тусовок и компаний. Когда показывают лонг-лист, мы примерно понимаем, кто войдет в шорт-лист. Всегда за этим стоят какие-то деньги, какие-то издательства, какие-то интересы, какие-то тусовки и знакомства.

— То есть автору, который хочет выиграть премию,  нужно войти в тусовку и издаться в нужном издательстве. А что дальше?

— Да, нужно быть в некой тусовке или издаться в определенном издательстве. «Эксмо», «АСТ». «Лимбус-пресс», кстати, неразрывно связан с «Национальным бестселлером»: их книги очень редко попадают в лонг-листы и шорт-листы других премий, но зато всегда попадают в лонг- и шорт-лист «Национального бестселлера». Тут нужно создать некий продукт. Вот есть у нас писатели, которые создают очень профессиональный продукт. Роман, с определенными героями, с сюжетными катаклизмами, с интересной фабулой, с глобальными социальными проблемами… хотя их эти проблемы совершенно не интересуют, по большому счету. Вот за это можно получить большие премии.

— Вы писали с расчетом получить премию?

— Нет, но есть люди, которые действительно пишут «премиальные» романы. Книжный бизнес похож на кинобизнес, они устроены похожим образом. Есть фильмы категории «А», которые снимают под «Оскар», чтобы получить определенного типа статуэтки, есть фильмы, которые конкретно собирают просто кассу. Так же точно устроен и, к сожалению, книжный бизнес. Есть книги жанровые, например, Дмитрия Глуховского, Олега Дивова, которые ориентиром имеют огромные тиражи, и есть книги, ориентированные на премии. Книги, которые пишет Захар Прилепин, Евгений Водолазкин – вот они как бы книги категории «А». Это литература, которая будет востребована крупными премиями. Мне это не интересно. Мне не интересны глобальные социальные проблемы, мне не интересны романы с фабулами, мне не интересно это писать. Можно не получать премию и вполне себе хорошо существовать. Сорокин получил не так много премий. Он получил премию Андрея Белого, про которую никто не знает — и которая ничего не значит. Рюмка водки и все. Виктор Пелевин, по-моему, вообще никаких премий не получал! Он первый автор, он автор, на которого все ориентируются, он автор, с которым все спорят. Поэтому, мне кажется, на премию не надо ориентироваться.

— Представим такую ситуацию: некоему человеку, не знакомому с современной русской прозой, очень хочется это знакомство свести. Стоит ли ориентироваться на списки литературных премий?

— Вот тут есть смысл ориентироваться на премии. Его никто не обманет. Я бы так сказал: иногда выбор «Букера» не очень хорош, но последние годы мне нравится, последние два года. Но, понимаете, Юзефовича я и так читаю, мне не нужен «Букер» для этого. Алешковского я и так читаю, Снегирев – мой приятель. Но если взять среднего читателя, то это хорошо. Он узнает о тех же Юзефовиче, Снегиреве, Петре Алешковском и так далее. Шорт-листы премий, как правило, неплохие. Лидерами премий редко становятся плохие авторы. Вас там не обманут, это нормальная литература будет. Это не выдающаяся литература, не крупная, может быть, не самая значительная, но вас никто не обманет. На «Нацбесте» — никогда! Ни разу не было ни одного прокола. «Нацбест» дважды получал Быков за прекрасные тексты, «Нацбест» получал Бояшов, «Нацбест» получал Андрей Герасимов, «Нацбест» получала Козлова. В «Букере» были проколы. Не буду говорить, кто, это мои коллеги.

— Вы хвалили роман Анны Козловой «F20», который взял «Нацбест». И теперь он в лонг-листе «Русского Букера». Козлова выиграет?

— Вряд ли. Премия должна иметь собственное лицо. Козлова уже все получила. Надо чтобы и про другие книги люди узнали. Мы, например, в «НОСе» не дали Водолазкину премию, потому что накануне он получил «Большую книгу». Кстати, вы заметили, одни и те же списки? Книги путешествуют по этим спискам все время.

— Почему в списках там много книг, изданных «АСТ» в серии «Редакция Елены Шубиной»? В лонг-листе «Букера» это шесть книг из девятнадцати. Это особенная серия? Кстати, ваши последние книги там же изданы.

— Абсолютно верно, Шубина — это издательство внутри издательства, которое издает сильную отечественную литературу, куда все стремятся. Там есть свои хэдлайнеры: это Водолазкин, это Захар Прилепин, это Людмила Улицкая. И Юзефович. Это очень профессиональная литература: Шубина никогда не издавала плохих книг. Но при этом Шубина открыта для новых авторов.

— Если Шубина — первый шаг к премии, что сделать, чтобы к ней попасть?

— Написать хороший роман и отослать ей. И все.

— Раз уж мы о премиях. Исигуро, Нобелевская премия. Хорошо или плохо?

Отлично! Слава тебе, Господи! Я просто перекрестился. Я думал, что про эту Нобелевскую премию забыть уже надо и выкинуть ее на помойку. Более того, результаты прошлой Нобелевской премии обнулили то, что ее дали Фолкнеру, Сартру, Камю, Киплингу и Элиоту. Давать Алексиевич и Бобу Дилану? Почему Дилану-то? С ума сошли? А почему не Леонарду Коэну, у него стихи лучше, музыка лучше? Почему Бобу Дилану-то? Чтобы что? То есть я подумал, что следующий Павленский получит. Или блогер какой-нибудь. Или Оксимирон. Ну а что, после Алексиевич? Но Исигуро – просто отлично, потому что это классический автор, это изумительный человек, который действительно соединил несколько культур. Это абсолютно правильное решение. Слава Богу!

 

Напомним, что шорт-лист премии «Русский Букер» жюри объявит 26 октября. Лонг-лист из 19 номинантов уже известен, его можно прочитать на сайте премии

Фотографии Февралины Четверговой


Портал Субкультура