Напишите нам

Есть интересная новость?

Хотите, чтобы мы о вас написали?

Хотите стать нашим автором?

Пишите на: main@sub-cult.ru

Хотите разместить рекламу в нашем проекте? Пишите: main@sub-cult.ru

Шизофрения, ПТСР, истерическое расстройство, наркотическая зависимость, ОКР — найдутся ли в литературе герои, которым можно поставить эти и другие диагнозы? Мы попытались посмотреть на знакомых персонажей под пристальным взором учебника по психиатрии. И сегодня расскажем о душевных болезнях, которые не обошла стороной русская классическая литература.

Наверное, один из первых писателей, который приходит на ум при разговоре о душевных болезнях — Н. В. Гоголь. О «Записках сумасшедшего» В. Г. Белинский писал: «Возьмите "Записки сумасшедшего", <…> эту психическую историю болезни, изложенную в поэтической форме, удивительную по своей истине и глубокости».

О. А. Иоскевич отмечает, что безумие в повести Гоголя рассматривается и как метафора (в рамках романтической традиции), и как, собственно, психическое расстройство. На метафорическом плане состояние главного героя, Поприщина — это возможность обрести свободу от условностей социума. Но Поприщин в итоге не освобождается: «…даже в безумии ценность человеческой личности он соотносит с её положением на социально-иерархической лестнице, потому и провозглашает себя королём».

Если попытаться оценить личность героя с медицинской точки зрения, то у Поприщина развивается бредовое расстройство (бред величия) вместе с шизофренией. Его состояние в финале отражается записью даты: «Чи 34 сло Мц гдао. Февраль 349». Какой-то смысл перемежается с помутнениями рассудка. И заканчивается это всё-таки помутнением.

А знаете ли, что у алжирского дея под самым носом шишка?

У А. С. Пушкина тоже можно отыскать героев, чьё психическое состояние не назовёшь здоровым. Рискнём предположить, что в «Медном всаднике» у главного героя, Евгения, после наводнения развивается ПТСР. Причиной возникновения расстройства послужило не просто природное бедствие, но его страшный результат — смерть возлюбленной.

Но бедный, бедный мой Евгений…
Увы! его смятенный ум
Против ужасных потрясений
Не устоял.

После случившегося у Евгения проявляется депрессивное состояние (мир стал ему безразличен), трудность взаимодействия с окружающими («Он скоро свету / Стал чужд»), «пугающие образные воспоминания» о прошедшем («…вспомнил живо / Он прошлый ужас»). Повреждённое психическое состояние приводит героя к гибели.

img_2638

Photo by Gabriel on Unsplash

При этом нельзя не отметить, что безумие мерцает и в образе самого города. Петербург как город душевнобольных изображён и у Гоголя, и у Достоевского, и, гораздо позже, у Андрея Белого. Но в «Медном всаднике» город становится не просто обиталищем сумасшествия, он словно очеловечивается, чтобы убить и свести с ума.

У главного героя другого пушкинского произведения — Германна из «Пиковой дамы» — по оценке лингвиста и философа В. П. Руднева обсессивно-компульсивное расстройство (он был «человек с большими страстями, но до поры до времени жестко контролирующий свои эффекты»). В финале в личности героя «кроме трёх (четырех) карт <…> уже ничего не остается». Вновь в конце произведения герой теряет себя.

В романах другого русского классика, Ф. М, Достоевского, можно обнаружить целую галерею истерических портретов. Одним из самых ярких истериков можно назвать отца семейства в «Братьях Карамазовых», Фёдора Карамазова. Немецкий психиатр К. Леонгард оценивает его так: «…он тяжелый истерический психопат, разыгрывающий роли, которые показались бы его с выгодной стороны или, во всяком случае, привлекли бы к нему внимание окружающих». Современные исследователи добавляют штрихи к клинической картине героя: «…у Федора Павловича могут быть распознаны <…> запойное пьянство с явлениями деградации личности».

Истерический невроз диагностируют у Катерины Ивановны Мармеладовой из «Преступления и наказания»: у неё проявляется «сильная душевная неуравновешенность», «склонность к фантазиям и театральным сценам». В эпизоде, где Катерина Ивановна заставляет своих детей плясать на глазах прохожих, даже читатель может почувствовать истерический надрыв.

img_2642

Original photo by Piron Guillaume on Unsplash

Истерична и Настасья Филипповна из «Идиота». А вот у Рогожина из «Идиота» определили эпилептоидную психопатию (в современной классификации носит название «импульсивный тип»). Эпилептоидная психопатия выражается у героя в приступах «дикого возбуждения», в его несдержанности и отсутствии самообладания; особенно ярко это проявляется в сцене с кутежом на квартире и швырянием ста тысяч рублей в огонь. Можно отметить у героя и гневливость, и жестокость — тоже черты импульсивных типов (в этих особенностях психики Рогожин, к слову, чем-то напоминает Швабрина из пушкинской «Капитанской дочки».) По К. Леонгарду у Рогожина также проявляются параноические черты личности — т.е. личности со «стойкими аффектами, берущими верх над логикой и рассудком», с фиксацией «на определённых представлениях и идеях». Это подтверждается словами Мышкина, адресованными Рогожину: «…у тебя во всём страсть, всё ты до страсти доводишь». Как отмечает психиатр, именно сочетание эпилептоидных и параноических черт привело Рогожина к совершению убийства в конце.

Безусловно, безумие в творчестве Достоевского (как и у Гоголя) — это отдельная большая тема, в рамках которой можно рассматривать почти любое произведение.

У Л. Н. Толстого героев с психическими расстройствами найти сложнее; книги писателя, наоборот, ассоциируются с духовными (пусть и нелёгкими) поисками обычных здоровых людей. Однако нельзя не отметить психическое состояние главной героини в «Анне Карениной». Ближе к концу романа Каренина становится зависимой от морфина. Писатель не делает на этом акцента, но описывает становление зависимости последовательно. Первый раз героиня принимает лекарство при родах; однако постепенно морфин становится единственным средством, помогающим Анне заснуть и избежать мыслей о том, что Вронский может разлюбить её.

Можно предполагать, что ещё могло нарушать душевный покой героини (или к чему привела её зависимость). Доктор медицинских наук М. А. Качаева утверждает, что в «Анне Карениной» Толстой «достоверно описал клинически очерченную психогенную [т.е. обусловленную психическими, а не физиологическими процессами] депрессию», результатом которой стали мысли Анны, что «единственный выход из сложившейся ситуации — это смерть». Возможно поэтому к концу героиня и не управляет собой, и поэтому поток несёт её навстречу гибели.

И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла.

Обратимся к творчеству А. П. Чехова. В чеховских рассказах многие герои просты и понятны. За близость творчества писателя к жизни — вместе с юмором и сочувствием — его и любят. Однако Чехов, будучи врачом и увлекаясь психологией, изобразил немало интересных с медицинской точки зрения персонажей. Врач-психиатр М. Н. Никитин в 1904 говорил, что произведения Чехова «для психиатра <…> не лишены значения».

img_2634

Photo by Nick Bolton on Unsplash

На примере Беликова из рассказа «Человек в футляре» психолог и эксперт по аутизму О. Ю. Ткалич описывает признаки синдрома Аспергера: сложность в понимании своих и чужих чувств вкупе со сложностью поддержания личных отношений, использование стереотипных фраз (слова героя: «Как бы чего не вышло»), стереотипность восприятия ситуаций (его восприятие как нерушимой нормы то, что преподавателям гимназии непозволительно кататься на велосипеде).

При этом у Беликова определённо проявляются и социальные фобии, которые приводят к «заключению» в «футляр». Примечательно, что при этих фобиях Беликов сам заставляет социум бояться его.

Рассказ Чехова можно рассматривать и как изображение болезни, и как некоторое художественное преувеличение действительности. В конце концов, желание иногда спрятаться от мира свойственно многим из нас (конечно, не как проявление психического расстройства); поэтому в песне группы «Звери» и поётся: «В мире таком прекрасном, как наш / Каждому нужен отдельный блиндаж». Главное — не опуститься окончательно до уровня «человека в футляре».

В «Черном монахе» Чехова безумию, которое у других писателей могло изображаться в рамках романтической традиции, выносится суровый приговор. Антон Павлович показывает, что сумасшествие — это болезнь, которую нужно лечить; и не великое, а жалкое состояние. В этой повести главному герою — Коврину, магистру философии — начинает видеться чёрный монах, который настойчиво уверяет героя в его величии. Вместе с галлюцинациями у Коврина начинает развиваться бред величия. Близкие магистра заставляют его пройти лечение, но выздоровевший герой теряет радость жизни и постепенно опускается на дно. Однако это результат не психического расстройства, а сознательного выбора героя. И конец рассказа — воспоминание Коврина о жизни, «которая была так прекрасна» — подчёркивает красоту настоящей здоровой жизни, а не тех лестных иллюзий, видевшихся Коврину.

Продолжая разговор о чеховских героях, можно коротко упомянуть и «Палату №6» с Иваном Громовым, страдающим бредом преследования; и Иванова из одноимённой пьесы, в котором, по оценке М. Н. Никитина, можно увидеть «типичного неврастеника»; и Лаевского из «Дуэли», у которого обнаруживается истерическое расстройство (вспомним его истерический припадок); и Червякова из «Смерти чиновника», чью зацикленность на мнимой вине перед генералом можно назвать обсессивно-компульсивным расстройством.

Но перейдём к следующему, ХХ столетию. Начало века — публикация романа Ф. К. Сологуба «Мелкий бес». Главный герой романа, Передонов — «маленький человек», но в самых худших проявлениях. Он предстаёт личностью, к которой сложно почувствовать даже малейшую симпатию. Передонов равнодушен к чужим чувствам, не способен переживать вину, он агрессивен и склонен к насилию (в нём проявляется и садизм), обвиняет в своих проблемах других. Всё это — признаки диссоциального расстройства личности.

img_2643

Photo by Joyce McCown on Unsplash

Постепенно у Передонова развивается шизофрения: хронические галлюцинации (появление недотыкомки), бредовые идеи (мысли героя о преследовании, бред величия, раздувшаяся подозрительность к сожительнице и приятелю). Окончательно спустившись на дно безумия, Передонов совсем теряет себя. Тем роман и заканчивается.

…Передонов сидел понуро и бормотал что-то несвязное и бессмысленное.

Роман Сологуба оставляет тягостное, гадливое впечатление. И примечательно, что дело не только в главном герое: во всём «Мелком бесе» светлых лиц не найти. А вот ещё какие-нибудь психические расстройства наверняка обнаружатся…

В послереволюционное время в советской литературе, как отмечает Е. Г. Трубецкова, психические расстройства «не будут в центре внимания писателей» — за исключением М. А. Булгакова (и ещё обэриутов).

Говоря о «Мастере и Маргарите», зачастую филологи сходятся во мнении, что все персонажи Булгакова в той или иной степени затронуты безумием. Однако один из центральных образов героя-безумца в романе — Иван Бездомный. В психиатрической лечебнице, куда Бездомный попадает после встречи с Воландом, ему диагностируют «шизофрению». При этом читатель знает: герой пребывает в здравом уме. В финале романа, наоборот, Иван в ночи полнолуния душевно мечется, вспоминает прошлое — и только жидкость «густого чайного цвета» успокаивает его. Но, как пишет Л. М. Сорокина, введённые инъекции — приглушение его таланта. И тут болезнь не душевная, а духовная (поэтому герой ничего не пишет); ставить медицинский диагноз нет смысла.

Напоследок коснёмся романов В. В. Набокова, часто изображавшего психически нездоровых личностей. В самом известном его произведении, «Лолите», Гумберт страдает расстройством полового предпочтения: педофилией. Тут, казалось бы, всё очевидно; но некоторые читатели упускают из виду отклонение героя, говоря об истинной любви мужчины к девочке (такое даже в аннотациях некоторых изданий пишут!).

В другом романе писателя, «Защита Лужина», у главного героя проявляется аутизм. Мальчиком он «всячески сторонится <…> социальной реальности»; а когда он сталкивается с социализацией в юношестве, в его личности «нарастают шизоидные проявления». Мир шахмат заменяет Лужину окружающий мир — почти в прямом смысле. Как пишет Е. Г. Трубецкова, в романе показано «постепенное полное "переселение" героя в другую, шахматную, реальность».

В «Отчаянии» Набокова у главного героя, Германа, принявшего другого человека за своего двойника, можно заподозрить разновидность синдрома положительного двойника: «состояние <…>, когда объект переживаний, незнакомый больному, признается за знакомое лицо». При этом, как отмечает Е. В. Егорова вслед за другими исследователями, в отношениях героя «Отчаяния» и его мнимого двойника Набоков изображает взаимоотношения автора и его творений: Герман «создает двойника, подобно тому как писатель говорит творит произведение».

Высшая мечта автора: превратить читателя в зрителя, — достигается ли это когда-нибудь?

img_2639

Photo by Gabriel on Unsplash

В русской классической литературе можно найти ещё немало примеров душевнобольных. Нередко изображение болезни было задумкой автора и становилось основой сюжета. Однако когда мы имеем дело с литературой, важно не забывать, что попытка определить болезнь героя — только один из многих вариантов посмотреть на произведение. И главным при чтении остаётся не постановка диагноза, а попытка понять: ощущения персонажей, дух книги, самого себя.

Фото на обложке by Joyce McCown on Unsplash.

Понравился материал? Пожертвуйте любую сумму!

А также подпишитесь на нас в VK, Яндекс.Дзен и Telegram. Это поможет нам стать ещё лучше!

 

Добавить комментарий

Для того, чтобы мы могли качественно предоставить Вам услуги, мы используем cookies, которые сохраняются на Вашем компьютере. Нажимая СОГЛАСЕН, Вы подтверждаете то, что Вы проинформированы об использовании cookies на нашем сайте. Отключить cookies Вы можете в настройках своего браузера.
Согласен

О проекте

© 2011 - 2024 Портал Субкультура. Онлайн-путеводитель по современной культуре. Св-во о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 - 66522. Проект предназначен для лиц старше 18 лет (18+).

E-mail: main@sub-cult.ru

Наши партнёры:

Приложение Фонбет на Андроид

Яндекс.Метрика