Топ-100

Напишите нам

Есть интересная новость?

Хотите, чтобы мы о вас написали?

Хотите стать нашим автором?

Пишите на: leonovichjohn@mail.ru

В рамках фестиваля Коляда-plays в Центре Современной Драматургии Светлана Баженова представила спектакль "Как Зоя гусей кормила" с Олегом Ягодиным в главной роли. О нескончаемой череде будничных трагедий на протяжении ста лет одиночества рассказывает наш корреспондент Екатерина Нечитайло.

Как Зоя гусей кормила

"Я бы все отдал за вашу тупую жизнь. Все свои гениальные мозги. Прошлое, память - ничего не надо. Взял денег и пошел, нажрался, бабу снял, на юг съездил. Хорошо!..."
из фильма "Пыль" Сергея Лобана

Интеллигентный дом, заселенный профессурой, людьми в высшей степени порядочными, деятелями, заслуженными во всех отношениях. Строго следящая за происходящим консьержка, гордящаяся оплотом культурности, кустообразная зелень в горшках на этажах, "добрый вечер", "прекрасная погода" и "будьте любезны" от каждого жильца. В одной из квартир живет неплохой пожилой парень с мощным поведенческим недостатком в виде пассивности, грузом в виде столетней мамы, жизненной установкой в виде безропотной покорности судьбе. Ни рыба ни мясо, без уверенности в своей богоизбранности, с комплексами, заниженной самооценкой и закрытой темой любви. Но однажды в его привычную жизнь врывается девушка из деревни Женя, чтобы навсегда... и так далее. Если прочитать подобное описание спектакля, то не грех про себя подумать: "А, спасибо, мы поняли, еще одна типичная история, бытописание о неудачнике, в котором из всех щелей выползает русская вселенская тоска". Но, смотря "Как Зоя гусей кормила" в Центре Современной Драматургии в рамках Международного фестиваля "Коляда-plays", эти мысли моментально улетают на зимовку и гнездование в другие края. В спектакле режиссера Светланы Баженовой, поставленном по ее же пьесе, целые миры выдерживают многолетнее столкновение, взаимно проникая друг в друга, а вот хрупкие люди навсегда разрушаются без заметных остаточных деформаций.

Как Зоя гусей кормила

Происходит май на земле. За окнами в свои права вступила девушка-весна (Наталья Цыганкова) в легком белом платье, рассекающая свои владения на велосипеде, подпрыгивающая на кочках, несущаяся с горки, машущая руками, согревающая улыбкой. Озорная, светлая, долгожданная, как почтальон из советских фильмов. В подъезде того самого дома уборщица-консьержка (Вера Цвиткис) в кружевных перчатках, кринолине, с пером в голове, моющая пол шваброй с красной атласной тряпкой, гордо и пафосно презентует жильцов, не видя при этом происходящего под носом. В квартире бессмертной Зои Марковны (Тамара Зимина) и ее невыносимо интеллигентного сына Вовчика (Олег Ягодин) пейзаж не меняется десятилетиями: старый серый диван, белые шторки, стол, стул, бельевые веревки, нетленные тапки, часы, портреты матушки по стенам, квадратный телевизор, запах таблеток, куст в углу и холодные сквозняки. Время здесь застыло в ожидании своего конца, перехода к следующей странице, смерти Зои, которая все никак не наступает. Вовчик на ее портреты плюет, прикладывает к их углам черные ленточки, закрывает двери перед ее носом, а она, живучая, все равно изо дня в день по-пластунски ползает из комнаты в комнату, читает проповеди, сотрясает воздух на тему загубленной во благо сына жизни, требует чая, передачу про животных, внимания и кусочек сахара, чтобы погрызть его старческим беззубым ртом.

Бойкую деревенскую девушку Женю (Алиса Кравцова) планировалось ввести в дом после смерти матушки, но у нее свои планы. Добродушная барышня с двумя хвостиками и в лосинах в сеточку, привезенная другом Вовчика Плоцким (Александр Вахов) по предварительной договоренности, является образцовым примером ходячего кошмара любого человека с образованием выше среднего: жуткий вкус, ноль такта, минимум знаний за пределами учебной программы пятого класса, стереотипические представления о большом городе, смутное понимание причин, целей и задач. Но, сменив малиновую юбку и кислотную кофту на атласный пеньюар, хабалистая и нагловатая девочка начинает путь от "эй, ты че такая дерзкая" к трепетной и чистой влюбленности, схожей с ощущениями героинь из больших романов. Кравцова, балансируя на тонкой грани между ярким актерским наблюдением и гротеском, удачно удерживает найденный пластический рисунок, выстроенный на широких движениях, сохраняет нюансы открытой речи деревенских, особенности поведения приезжих, не уходит в кинематографический образ Яны Трояновой. Плоцкий, в фамилии которого так и хочется поменять букву "ц" на "тс", все делает только с корыстным умыслом, ножом за пазухой, исключая понятия о чести, дружбе, доверии и помощи. Его попросили, он привез, втерся в доверие, унизил, нагло и бессовестно отобрал, втоптал в грязь и посмеялся.

Как Зоя гусей кормила

Зимина в тренировочных штанах, свитере и дурацкой шапке, периодически надеваемой на глаза, то слоняется старой птицей, забывая, кто есть кто, то верещит капризным ребенком, то вредничает, то становится обезумевшим приведением с остекленелыми глазами, которое хочется успокоить любыми способами. Ее Зоя-домовой, от которого нельзя избавиться, помощь и помеха в жизни сына, ворчливый Фирс, в итоге брошенный умирать в одиночестве. Зимина создает образ объемный, узнаваемый, невероятно многогранный. Она вырастила не Владимира, но "Вовчика", искренне верила, что помогает ему в науке, не создает помех в личной жизни, ничего толком не зная о сыне. Порой ее хочется обнять и напоить чаем, укутав в плед, порой возникает желание обругать, порой - увести в любые дали, подарив Вове хоть какую-то надежду на свободу. Ягодин в роли Володи - забитое существо в сером, которое родилось не в то время, добрая прозябающая душа, любовник науки, одна из линз в очках которого заменена на лейкопластырь. Он смеется, пунктирно выдыхая букву "с", боится лишний раз проявить эмоции, в редких случаях срывается на короткий крик, говорит цитатами, немного шевеля безвольно повисшей кистью, замершей в районе сердца. Бережный и трепетный, с взлохмаченными волосами и медленными движениями, хлипкий, квелый, ломкий, неприспособленный Вова-Ягодин произносит слова тихо и изящно, с интеллигентской опаской и оглядкой, порой поднимая очки и закрывая пальцами правый глаз. До появления Жени он вообще не мыслит категориями чувств, оставаясь человеком в футляре на современный манер. Но его Вовчик готов в сорок начать новую жизнь, поменяться, надеть кожаную куртку, сидеть и слушать музыку с телефона, по-дворовому рассевшись на корточках. Ему чужда чрезмерная заносчивость, надменно-снисходительное отношение к людям. Он патологически хочет учиться не науке, не цифрам и чертежам, а заботе, охране ближнего, теплу, жизни, прикосновениям, осваивая домашние задания сердца без плотской любви. Чувствуя счастье иначе.

Как Зоя гусей кормила

История, получившая главный приз Международного конкурса драматургов "Евразия", столь проста, сколь трепетна и человечна. Баженова, подхватывая лейтмотив „потока будней“ Александра Володина, создает музыку из слов, облачает их в трепетную поэтическую форму, при которой нельзя пропустить ни одной запятой. Она аккуратно учит осязаемый мир говорить другим слогом, не переходя при этом в голое эмоционирование. Фрагменты, не перегруженные массивными событиями, отбиваются музыкой, за развитием внятного сюжета следишь с замиранием сердца, галерея бережных актерских работ не позволяет оторваться. Вся соль при просмотре подобных спектаклей заключается в том, допускаете ли вы проявление жалости, готовы ли впустить в себя чувство, прекрасное в своей простоте, которого сегодня практически не осталось. За персонажами просматриваются судьбы, мотивировки, мечты, желания, страхи. В "Гусях..." сочувствуешь Зое, обреченной на скитания в пределах четырех стен; Володе, у которого все пошло наперекосяк с тех пор, как он в молодости злополучно спросил барышню о том, можно ли потрогать ее за ножку; Жене, осторожно освобождающейся от предвзятостей по отношению к мужчинам, очищающейся и познающей, какой-то взаправдашней, учащейся любить, но подло преданной и подставленной; Плоцкому, который малодушно, низко и гнусно мстит Вове за его прошлые успехи, уводя женщин, врываясь в дом, закидывая ноги на скатерть, пакостя по углам, мастеря из трости Зои палку для селфи. Баженова, создавая трепетную камерную драму тонких материй про "если бы когда-то не случилось это, то..", тонко переплетает парадоксальное соединение двух несхожих судеб, по-чеховски сталкивает иллюзии с реальностью, соединяет Хуциева, Володина и Шпаликова, оставаясь в рамках притчево-доверительной формы повествования.

Как Зоя гусей кормила

ЗОЯ. Уже, наверное, наступил двухтысячный, Вова? М. Ты как думаешь?
ВЛАДИМИР. Наверное, наступил..
Молчание.
ЗОЯ. Мне кажется, он уже давно наступил. Я еще на велсипеде, кажется, каталась. В двухтысячном. На велсипеде и в парике.
ВЛАДИМИР. Да, может быть.
ЗОЯ. Ты не помнишь? Наверное, мне так кажется, что это было в двух тысячно семист пятом.
ВЛАДИМИР. Точно. Значит, уже трехтысячный. Это, получается, уже аж трехтысячный наступил?.. Уже аж трехтысячный, а ты все никак. Ну, дай бог чтоб, конечно. Дай бог...

Во многих сказках и фантастических рассказах человека наказывали бессмертием, заставляя бесконечно скитаться по земной юдоли. В таком случае жизнь, являющуюся постоянным процессом сбора на тот свет, можно признать бесполезной, дефектной, бракованной. "Не покидай меня, весна.." в исполнении Елены Камбуровой, периодически возникающая в спектакле, звучит то мольбой, то просьбой, то воспоминанием, то призывом, то напоминанием. Ведь весной открываются все окна, даруя каждому невообразимую красоту мира, вычищая прошлое, проветривая головы. Две фигуры, мать и сын, застывшие перед зрителями в пустом осиротевшем пространстве, кажутся невыносимо маленькими, неприкаянными, донельзя ничтожными. Прах, пылинки в огромной Вселенной, рассыпанная соль, зерна, непринятые землей. Они, произнося финальные монологи самыми спокойными из голосов, растерянно бегают глазами, подводят итоги жизни, исповедуются друг другу, ни на кого не ропщут и никого ни о чем не просят. Только страшно замирают на фоне болевых всполохов, заколачивают насмерть бункер памяти и, окунаясь с головой в стерильное святое "все равно", медленно становятся вечной неуловимой пыльцой на цветах сто первой одинокой весны.

Фотографии Вадима Балакина

Понравился материал?

Подпишись на наш Яндекс.Дзен

А также паблик Вконтакте!

 
16+