Топ-100

Напишите нам

Есть интересная новость?

Хотите, чтобы мы о вас написали?

Хотите стать нашим автором?

Пишите на: leonovichjohn@mail.ru

  • По умолчанию
  • По заголовку
  • По дате
  • Случайно
Показать ещё hold SHIFT key to load all load all
Валерий Рудис

Под нейлоновым небом,

не касаясь волны, вольный сёрфер

множит свой коронованный путь.

Он словно оживающий сгусток–трансформер,

публикует мифологию стиля

о быстротечности дней в потоке слёз.

Он прост и грациозен, словно цветная капля,

отражающая любовь неимущих к свободе,

глотая смерть, как шутку к десерту.

Его гибкий зрачок умножает обман

в комедийности повседневной травли

экзотического миссианства губных сосков.

Да, он знает, что погибнет, как источник

для вуайеристов, листающих жизнь

в протеиновых усыпальницах счастья.

Он ещё раз, будучи липкой притчей в три дэ,

проголосует за падших в пучину,

соболезнуя тем, кто верит, что спасётся.

13.06.2014

Перемещение по фрагментам

Стало банальным утверждать, что современный мир сильно изменился всего за несколько десятилетий, разговоры о новом типе мышления и, как следствие, новых формах искусства давно привычны.

Безусловно, настоящая поэзия не уходит только потому, что человек стал думать немного иначе, в другом ритме и, можно сказать, по иной системе. Однако она меняется, отражая изменчивость окружающего мира, хода жизни и ее необычного устройства.

Стихотворение Валерия Рудиса – одна из таких «фотографий времени», построенная сложно и неоднозначно. Само название - «Серфер с обложки» может восприниматься в особенном контексте. Ведь серфер – это не только тот, кто на доске рассекает волны, но и тот, кто скитается по интернету, последовательно открывая все новые и новые гиперссылки.
Тот, кто хоть раз изучал Википедию из познавательного интереса, знает, как это происходит: сначала находишь нужную статью, потом интересуешься упомянутым в ней термином, переходишь по ссылке, потом в новой статье обнаруживаешь ссылку на еще одну... Так можно очень далеко отойти от настоящей темы.

С другой стороны, обложка – это знак некоего бренда, когда кто-то или что-то одновременно выделяется из многого другого, но и соответствует некоему стандарту.

Под нейлоновым небом,

не касаясь волны, вольный сёрфер

множит свой коронованный путь.

Коронованность означает выделенность из общей массы, но размножение этого пути делает эту выделенность мнимой и иллюзорной, и это объяснимо. Как только чему-то новому начинают подражать – а это неизбежно, если оно понравилось, оно утрачивает новизну и даже прискучивает, меняясь до своей противоположности почти с той же быстротой, с какой в стихотворении Валерия Рудиса «волна» перетекает в «волю», давая созвучность и сходство двум совершенно разным понятиям.

Возможно, по этой причине непознаваемый герой стихотворения назван то «сгустком-трансформером», то «цветной каплей», олицетворяя изменчивость в заданных рамках. Он не совершает внезапных и резких переворотов, «публикует мифологию стиля», которая, как известно, построена на определенной традиции. За каплями и сгустками следует «поток слез», всякую попытку обновления превращая в некий мейнстрим – что, собственно, в изначальном значении и переводится как «основной поток». Интересно, какой цвет приобретет множество «цветных капель», следующих друг за другом в одном потоке, смогут ли они его сохранить и не стать чем-то блеклым и ровным – еще одной формой чего-то массового?

Но пока та единственная, главная капля «отражает любовь неимущих к свободе» и наконец определяет, что эти два понятия не сопоставлены, а противоположны. То, что «без денег и свободы нет», говорил еще Пушкин, и вряд ли он был первым, кто высказал подобную мысль. Но хочется верить, нравится верить, популярно верить, что бедность и свобода – некое двуединство. Возможно, именно этот «обман умножает» в своем «гибком зрачке», переменчивом, как он сам, серфер с обложки. Действительность отражается как в кривом зеркале, ее изначальный образ уходит или даже кажется несуществующим, все прочее искажается и меняется «в комедийности повседневной травли», когда не отличить доброе от злого, смешное от страшного. Все блестит глянцем обложек и светом мониторов, рассыпаясь на фрагменты и страницы – то ли журнальные, то ли сетевые, одинаково яркие и привлекательные, утрачивающие связь друг с другом.
И уже нельзя вчитываться в них внимательно, можно только «листать жизнь», переворачивать страницы и щелкать кнопками. Втягиваться «липкой притчей», из которой уже не хочется выбираться, в какое-то иное пространство, пресловутое «три дэ», которое уже не совсем картинка, но еще не что-то настоящее. Является ли ключевым слово «еще» - повод для отдельных размышлений.

Хотя и размышлять уже не очень хочется. Человеку начинает не хватать самодостаточности, нужны впечатления, краски, новые страницы. Они мнимо информативны и будто бы ценны. Их много, даже слишком, но сознание привыкает, его уже ничто не смущает и, пожалуй, не прельщает. Человек становится «протеиновой усыпальницей счастья», ибо счастье в изначальном смысле, когда больше ничего не нужно, ушло, умерло. Пресыщенному всегда и всего мало. Счастья у него нет, как нет «покоя и воли».

Потому что – какой же покой в пестроте и цепочках гиперссылок! И какая воля, когда перемещение по ним перерастает в инстинкт? Хочется двигаться дальше, множить путь сквозь волны и потоки впечатлений, которые внезапно превращаются в пучину. Она принимает, не отпускает, указывает дорогу, коронует. Серфер движется по ней – пока по поверхности. Он один из многих, хотя, возможно, думает, что он один. Он самоотстранен от всего, чему пребывает свидетелем, хотя на самом деле уже тоже погружается в пучину. В снисходительности сильного к слабым, мудрого к безумным, он «соболезнует тем, кто верит, что спасется», сам же мнит, что не только верит, но и знает.

Будет ли кто-то соболезновать ему, или уже окажется некому? Ответят ли на его не-спасение «повседневной травлей» вуайеристы, или они будут слишком увлечены другими вещами?

Пока ответа нет.

Понравился материал?

Подпишись на наш Яндекс.Дзен

А также паблик Вконтакте!

 
16+