Топ-100

Напишите нам

Есть интересная новость?

Хотите, чтобы мы о вас написали?

Хотите стать нашим автором?

Пишите на: leonovichjohn@mail.ru

«Щегол»

12 сентября в кинотеатрах вышла картина «Щегол», экранизация одноимённого романа Донны Тартт (2013). За него писательница получила Пулитцеровскую премию. Книга вызвала волну восхищений читателей по всему миру, поэтому на фильм возлагались большие надежды. Трейлер подавал его как одну из главных премьер если не года, то хотя бы осени. В итоге эта «птичка» не смогла взлететь.

Дело даже не столько в том, что «Щегол» – так себе экранизация: фанаты романа расстроены из-за того, что режиссёру Джону Краули («Настоящий детектив», «Бруклин») не удалось передать атмосферу книги. Но и сам по себе фильм, даже в отрыве от литературного источника, оказался слабым.

Тот стиль повествования, который выбрал Краули, путает и оставляет раскрытие важных деталей на самый конец. Теодор Деккер (Оакс Фигли) во время террористической атаки в музее Метрополитен теряет свою маму. Тогда же в руках у мальчика оказывается одна из картин музея, «Щегол» голландского художника Карела Фабрициуса (1622-1654), с которой Тео не спешит расставаться и будет хранить на протяжении многих лет. Это и станет завязкой сюжета, потому что кража произведения искусства определит дальнейшую жизнь героя. Эту историю в фильме рассказывает нелинейно. Зрителя переносят то в жизнь взрослого Теодора (которого сыграл Энсел Элгорт), где он справляется с последствиями тех событий, то снова возвращают в детство. Это очень сбивает с толку и не даёт понять, почему мальчик вообще так привязался к картине и не смог сразу её вернуть. Ключевой момент – сцену взрыва в Метрополитене – показали вообще почти в самом конце, тогда же зрители впервые увидели лицо мамы Тео (Хейли Уист). Именно потеря мамы стала отправной точкой для героя, опасно связала его с «Щеглом». Вроде бы, это кажется логичным, но для внесения саспенса авторы фильма вообще не спешат открывать эту деталь, и она до финала остаётся подвешенной.

Из-за такого «рваного» повествования некоторые герои даже спустя два с половиной часа остаются нераскрытыми и какими-то неподходящими для этой истории. Например, личность Велти Блэквелла (Роберт Джой), продавца антикварной мебели, остаётся загадкой. Кроме того, что он был другом Хоби (Джеффри Райт) и дядей Пиппы (Айми Лоуренс/Эшли Каммингс), двух ближайших людей в жизни Тео, о нём больше ничего неизвестно. Но именно умирающий Блэквелл просит Тео забрать картину с обломков Метрополитена, чтобы этого не сделали «другие». Непонятно, то ли человек действительно так заботится о судьбе произведения искусства (но при это всё равно доверяет её мальчишке), то ли он знает что-то, что должно было раскрыться в течение фильма, но этого так и не произошло. Про героиню Николь Кидман же думаешь, что она здесь есть только для того, чтобы можно было записать её известное имя в титрах. В фильме она исполнила роль миссис Барбур, матери школьного друга Тео, в семье которого он жил некоторое время. Кажется, что персонаж Кидман действительно тепло, по-родительски относится к мальчику и должна как-то повлиять на судьбу Тео, на его взгляды и будущее. И вроде бы, по отношениям взрослого Теодора и состарившейся миссис Барбур думается, что это произошло, но когда и как? Большую часть сцен, в который появляется миссис Барбур, она пристальным печальным взглядом смотрит на Тео, иногда разговаривает, но этим и ограничивается. В итоге между персонажами нет того взаимодействия, которого бы хотелось. Миссис Барбур теряется на фоне других действующих лиц, а со второй половины картины появляется в кадрах, кажется, только потому, что её играет Николь Кидман.

Остальные герои «Щегла» не то, что очень сильно отличаются по проработке от вышеназванных, но им уделено побольше внимания. Сразу хочется отметить Бориса, случайного друга Теодора, который два раза круто менял жизнь героя. В подростковом возрасте его исполнил Финн Вулфард, во взрослом – Анайрин Барнард. И Борис получился как будто единственным цельным персонажем на экране. У него длинная и интересная история, которая, вкупе с ярким актёрским исполнением обоих артистов, выделила Бориса среди остальных. Борис-подростков – идеальный сообщник Тео, живой и энергичный персонаж, не только помогающий главному герою начать жить в полной мере после смерти матери, но и разбавляющий надвигающуюся депрессию зрителей. Борис Барнарда же становится безумнее (что ему очень к лицу) и вносит драйва в сюжет и жизнь Теодора.

Что же касается главного героя, то Теодор Оакса Фигли гораздо интереснее как главный герой, нежели Теодор Энсела Элгорта. Маленький Тео живой и интересный, с ворохом накопившихся проблем и забот, которые он пытается решать немногими доступными ему, подростку, способами. Отречённость Фигли только играет на пользу его герою, который запутался, потерялся и не знает, как выйти из этого состояния. В это же время отречённость Элгорта выглядит как равнодушие не только к судьбе своего героя, но и к зрителям, которые хотят узнать Теодора лучше. У Энсела не получается рассказать о персонаже. Его Тео надменный и неискренний, даже в сценах, когда герой плачет и раскаивается в чём-то. (Здесь надо отдать должное композитору Тревору Гурекису, потому что благодаря ему удалось сделать такие сцены хоть немного драматичными). Эти два Тео вызывают диссонанс в восприятии персонажа: маленький мальчик, несмотря не свои недостатки и проблемы, симпатизирует гораздо больше взрослого Теодора. А из-за сложности понимания главного героя возникает сложность восприятия и всего фильма в целом.

При всех недостатках сложно сказать, что «Щегол» вышел категорично плохим. Нет, это не так. Его можно назвать нормальным фильмом, с, в принципе, неплохим актёрским составом. Однако здесь не будет ничего такого, что бы удивило зрителя. Наверное, «Щегла» можно сравнить с голубем: они никому жизни не испортят, да восхищения тоже особо не вызовут. То же самое и с фильмом. Он точно не удивит так же, как удивили картина Карела Фабрициуса в 1654 или роман Донны Тартт в 2013. Для фильма очень подходящей кажется фраза Бориса, которую он сказал в самом финале. Смысл её вот каков: иногда надо сделать что-то плохое, чтобы случилось что-то хорошее. После просмотра появляется острое желание, во-первых, разглядеть саму картину, во-вторых, прочитать первоисточник. Может, для этого и стоит посмотреть «Щегла»?

 
16+