Топ-100

Напишите нам

Есть интересная новость?

Хотите, чтобы мы о вас написали?

Хотите стать нашим автором?

Пишите на: leonovichjohn@mail.ru

Написали книгу или стихи? Хотите разместить их здесь? Пишите: leonovichjohn@mail.ru
Презентация новой книги Михаила Трофименкова «Культовое кино»

19 февраля состоялась презентация книги Михаила Трофименкова «Культовое кино». Местом проведения мероприятия была выбрана площадка книжного магазина «Буквоед» по адресу ул. Невский пр., д. 46.

Михаил Трофименков — знаменитый кинокритик и историк кино, сотрудник издательского дома «Коммерсантъ». А его новая книга «Культовое кино» — это сборник рецензий на фильмы, не имевшие особого успеха в прокате, но ставшие знаковыми и вошедшие в историю мирового кинематографа.

«Казалось бы, что это очень просто собрать сборник старых статей, но писать оригинальные тексты гораздо проще. Потому что по прошествии времени начинаешь критически относиться к тому, что писал и часто бываешь не согласен с собой прежним», — прокомментировал автор.

В сборник входят тексты о 40 фильмах, и только два из них русские – «Утомленные солнцем 2. Предстояние» Никиты Михалкова и «Шопинг тур» Михаила Брашевского.

Каждый желающий смог задать Михаилу Трофименкову интересующие вопросы и узнать на них ответы.

– Можно ли фильм Михаила Калатозишвили «Дикое поле» назвать культовым?

– Меня этот фильм не зацепил. В основе фильма сценарий двух замечательных и очень рано погибших сценаристов Алексея Саморядова и Петра Луцика. И Михаил Калатозишвили, такое впечатление, что старался снять их фильм так, как они по его представлению бы сняли. Но в силу разницы режиссерских темпераментов, и в силу того, что это были не его ведения, не его галлюцинации и не его кошмары, фильм получился на мой взгляд очень искусственным. Калатозишвили честно старался сделать то кино, которое сделали бы Саморядов и Луцик будь они живы, но в нем не было той странной стихийности, упёртости, той злости, которая была у этих сценаристов.

– Считаете ли Вы, что Звягинцев олицетворяет гуманную идею, которая так нужна в наше время человечеству?

– По-моему, Звягинцев воплощает антигуманную идею. Идею «не любви», как он назвал свой фильм. По-моему, Звягинцев — это гомункул в режиссуре. Сконструированное чудовище Франкенштейна, которое выполняет задачи, поставленные перед ним продюсером. Когда он снимал «Возвращение», его задачей было изобразить нового Тарковского при абсолютной бессмысленности сценария. Звягинцев сам не знал, что лежит в этом чемодане, который откапывает отец. Режиссер совершенно не обязан рассказывать зрителям, что там было, но сам знать должен. А Звягинцев совершенно точно этого не знал, и что хуже всего – ему было на это наплевать. Был какой-то заказ фестивальный на русскую духовность, на нового Тарковского. Оператор очень долго и очень красиво снимал для Звягинцева ливень, и все в Европе писали «он новый Тарковский», «как у него снят дождь», «как много это значит», а потом появился заказ на оппозиционное русское кино, и тогда Звягинцев снял «Левиафан» фильм с не менее бессмысленным сценарием, чем «Возвращение».

– Почему из всех фильмов Ингмара Бергмана Вы выбрали «Седьмую печать»?

– Наверное, потому, что мне было интересно писать о фильме, с которым связано максимальное количество штампов, порожденных мировой кинокритикой по поводу Бергмана, как режиссера угрюмого, мрачного. Режиссера отчаяния и смерти. И мне было интересно писать о «Седьмой печати» вопреки этим стереотипам. Писать о Бергмане, как о режиссёре «жизнь» в гораздо большей степени, чем о режиссере «смерть». О фильме не как о мрачном апокалиптическом ведении, а о средневековом народном балагане. Я также люблю и другие его фильмы, например, «Лето с Моникой», «Источник», «Фанни и Александр».

– Как Вы относитесь к фильмам Алексея Балабанова?

Когда русское современное кино предстанет на страшный суд, и тот, кто будет вершить этот суд скажет «в адское пламя», русское кино робко скажет «но у меня же был Алексей Балабанов», и тогда его помилуют. Я считаю Алексея великим режиссером, поразительно слышавшим музыку времени. Как Блок слышал музыку революции, так Балабанов слышал музыку 90-х и нулевых.

– Если бы в Вашей книге фильмы были расположены по местам, то кто вошел бы в первую тройку?

– «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони, «Пепел и алмаз» Анджей Вайда и «За пригоршню динамита» Серджио Леоне. Я бы поставил все эти три фильма на первое место.

 
16+