Живая музыка о живой любви: интервью с музыкантами «14.02 Vol.6»

Контекстный сборник «14.02 Vol.6», спродюссированный Валерием Мифодовским, вышел 14 февраля 2026 года на лейбле Content Chaos. Работа посвящена Дню всех влюблённых: в 19 треках показана многогранность любви в современном мире — от лёгких грёз и страсти до зрелых размышлений о времени, расстояниях и упрёках. В компиляции поучаствовали Inusa Dawuda, «Красная Стрела», AVE TRIO, «Вишенка на торте», Ilya Hype, «Снегири», «ВТОРОЕ Я», Sa Nata, M Clis и «ТЕСТО», «Птица Сибирь», Universalis, Ex-Plosion и Сара Окс, Nagnibeda, Disco Alliance и Angelo Taylor, ИндиRa, Анна Зарецкая и Александр Галицкий, Шнипельсон и Потамушт, Nastya Shipunova и xprocessedfilm и Sergey Neiss.

Звучание сборника очень разнообразное и осознанно эклектичное: здесь соседствуют чилл-поп с регги-оттенками, кинематографичный рок, воздушная ретро-романтика, техно-фолк, сюрреалистичные тексты, диско-грув и пронзительная драма. Нет единого стиля — это честное зеркало независимой сцены 2026 года, где любовь звучит через все возможные оттенки.

На «Портале Субкультура» уже вышла рецензия на «14.02 Vol.6», а сегодня мы предлагаем вам интервью с некоторыми артистами.

ИндиRa

— Почему за основу вы взяли именно образ воды, потока? Вы обращались к какому-то конкретному сюжету из фольклора?

— Я вам больше скажу — никакой основы никто специально не придумывал. Всё просто шло по потоку. Слово за слово, звук за звуком, аккорд за аккордом. В рифму с внутренним состоянием. Только так может в принципе получиться что-то настоящее. Плюс легенда русского рока Василий Смоленцев, которого мы с мужем попросили помочь с записью, вложил, конечно, свою лепту, записав гитары, как он сказал, в стиле Лу Рида из Velvet Underground. Совершенно не специально — просто так пошло!

А вообще, если взяться и объяснить что-то из песни — но уже послесловием, — то вся наша жизнь со всеми ее событиями и нашими поступками — одна большая река. И течет она одним мощным потоком и в одном только направлении. Вода в реке — информация. Она может быть самой разной. Вступая в нее, мы по умолчанию подписаны и на хорошее, и на плохое, что может случиться с нами. На изменение хода жизни и направления реки у нас точно нет ни сил, ни прав. Поэтому девушка в песне на берегу соглашается с тем, что хоть и милок к ней едет, но под рубахой у него временами вполне может быть холодок, а в сердце ветер-ветерок. Ничего не поделаешь с человеческой двойственностью. Но это вовсе не значит, что от любви надо отказываться! Без плохого не будет видно и хорошего. И наоборот. К сюжетам из фольклора я точно не обращалась — у каждого времени свои сюжеты. Если мы сами не будем сочинять свой фольклор, откуда ему взяться после нас?

— Предвкушение встречи и тоска — два противоположных чувства в одной песне. Какой из них был для вас доминирующим на этапе написания текста и мелодии?

— А оно одно без другого-то и не бывает, да и быть не может! Две стороны медали: предвкушение встречи в настоящем и тоска о возможных проблемах в будущем. Моя героиня уже не так молода, поэтому, опираясь, так сказать, на свой жизненный опыт, она и идет на калиновый мосток и смотрит в реку, как будто читая в ней отражение себя и своей будущей жизни.

Как я уже сказала раньше, без одного не увидишь другого. Может быть, даже главная проблема моей героини, от лица которой я пою, — это слишком много ума у русской женщины, которая всё предчувствует, всё понимает и видит насквозь: что за белым придет черное, что нет у человека, даже у любимого, постоянства, и что все мы одним миром мазаны!

— В 2026 году, когда эмоции часто «цифровые», ваша песня очень телесная и чувственная — это осознанный контраст эпохе?

— Я бы не сказала, что что-то изменилось со времен первых песен. Разве что сам процесс звукозаписи стал попроще. Если ты занимаешься живой музыкой, то в ней должна быть жизнь — иначе никак. А жизнь в музыке — это прежде всего живой голос и живые инструменты. С определенных пор я поняла, что не хочу записывать музыку с редакцией, потому что жизнь уходит из нее. Ноты и ритмы становятся на места, но жизнь уходит. Это касается и голоса, и инструментов. Музыку, ее поток, невозможно изменить или отредактировать.

Кстати, и Василий Смоленцев тоже так записывается. Не режет, не редактирует. Просто садится и играет разные партии. А потом сводит их по-разному и выбирает, какой вариант больше подходит сегодня. Его крылатые слова: «Музыка — это не то, что я играю, а то, что получается из моих партий при их сведении в одну!» Но он, конечно, гораздо больший профессионал, чем я. А вообще, он мой самый главный и единственный наставник в музыке! Человек и Музыкант с большой буквы. Огромное спасибо ему за то, что помог мне в записи этой песни!

«ВТОРОЕ Я»

— Призыв «набирай!» звучит как крик души. Это был осознанный выбор — сделать текст супер-прямолинейным и разговорным, или он родился из реального опыта?

— Лирика песни — это симбиоз личных переживаний и сознательного прямолинейного упрощения. Это про чувства. Чувства — очень сложная тема, которую невозможно передать словами. А если попытаться, то это всё равно будет неточно, да и адресат всё равно не поймёт.

Поэтому лирика к такой эмоциональной песне писалась «в лоб» по разным причинам. Во-первых, потому что так понятнее и честнее. Во-вторых, это прекрасно ложится на жанр.

Помимо смысла текстов, мы всегда делаем упор на морфемную красоту лирики. Если инструментал качает, то и лирика обязательно должна качать. И особый труд — это поместить то, что ты хочешь сказать, в рамки музыки. Главная сложность — передать свои чувства парой звучных и заедающих фраз.

— «Презирай, избегай, разбивай, убегай — я не буду никогда тебе мешать. Только продолжай» — звучит как классический паттерн токсичных отношений, где жертва даёт карт-бланш на причинение вреда себе же. Если представить, что слушатель в токсичных отношениях услышит этот трек — надеетесь ли вы, что он поможет сказать «хватит»?

— Это и есть классический паттерн токсичных отношений. Мы не хотим, чтобы наш слушатель говорил «хватит». Мы не ставим своей целью разрушать токсичные отношения и раскрывать глаза жертвы на эту токсичность — это игра в Бога, и мы в эту игру не играем. Каждый человек сам кузнец своего счастья. И он волен делать то, что сам лично желает. Наша задача — чтобы слушатель увидел в этой песне себя. В очередной раз почувствовал, что он не один. Что такие чувства испытывает не только он, и что это нормально. Ощущать сильные эмоции — это значит быть живым по-настоящему. И эти эмоции должны быть разные — и негативные в том числе. Испытывайте всё, и только тогда вы сможете полностью ощутить вкус жизни.

— Если бы «Набирай» стал саундтреком к сериалу о любви в 2026-м, какой бы жанр/эстетику вы представили для визуального ряда?

— Это явно было бы в пурпурных неоновых оттенках. Представьте потаённый коридор с большим зеркалом в каком-нибудь громком клубе, куда вы убежали от лишних глаз. Фиолетовый томный свет от неяркой неоновой лампы освещает черты вашего лица. Это явно драма.

«Птица Сибирь»

— Аранжировка «Ягодки» получилась очень джазовой и многослойной — кто именно писал музыку?

— Музыку к песне написал Матвей Байдиков, гитарист и сопродюсер проекта «Птица Сибирь». В песне действительно много джаза: сказывается наш многолетний опыт в этом жанре. Неосоуловая гармония и фанковый ритм вокальной мелодии в куплете недвусмысленно характеризуют состояние героини, которая влюблена и взволнована. В припеве же, весёлом и ярком, героиня предстаёт как очень уверенная в себе девушка. Она знает, чего хочет.
Иной музыкальный слой — это рок-н-ролльная гитара, на которой словно играет сама грядущая весна — а весна непременно придёт: ведь «скоро-скоро снег растает, вся земля согреется».

Есть ещё один важный элемент композиции, полноценно участвующий в создании целостной картины торжества жизни и любви, — рифф духовых инструментов. И это не просто украшение, это способ утвердить неотвратимое счастье.

— В современной любви подарки часто воспринимаются через призму меркантильности — сколько потратил, столько и любишь. А если бы парень из вашей песни приехал к своей ягодке с пустыми руками, она бы его отвергла?

— Поскольку в основу нашей композиции легли фольклорные мотивы, то момент счастья, или счастливой доли, воспринимается и показывается нами как особый обряд перехода из одного состояния в другое. Здесь речь идёт о свадьбе, а точнее, об особом её этапе: девушка становится невестой и в этот самый предсвадебный период (от просватанья до венчания) она готовит дары своим будущим родственникам, в том числе шьёт и вышивает свадебный костюм для своего жениха. Тот, в свою очередь, практически каждый день наведывается к будущей жене (и влюбляется ещё сильнее), но ездит он не с пустыми руками: так было не принято. Он привозит лакомства, украшения, ткань. Перед нами во всей красе древнейший феномен дарения, свойственный всем без исключения культурам — и традиционным, и современным.

Человек не может без обмена подарками, и тут, на наш взгляд, не в меркантильности дело (дарение — это же не торговля), а в установлении и укреплении связей. В традиционной культуре поведение человека как бы разложено по полочкам, поэтому жених не может приезжать в дом невесты без подарков, а она не может войти в род мужа без даров. И это как раз что-то очень ощутимое и понятное — во всех этих вышитых полотенцах, рубахах, платках тепло рук и самая настоящая любовь!

— В мире, где всё можно симулировать (виртуальные свидания, AI-компаньоны), нужна ли ещё такая материальная, телесная романтика, как в «Ягодке»? Или она становится тем ценнее, чем больше мы от неё уходим?

— Есть ощущение, что в современном мире человеку не хватает именно этого тепла рук — во всех смыслах. А ещё как будто не хватает глубины, современный городской житель оторван от своих корней. Мы же и как музыканты, и как авторы стремимся найти и вернуть утраченные богатства, пересаживая их на почву современной культуры.

Анна Зарецкая и Александр Галицкий

— Ромашки — это отсылка к гаданию «любит — не любит»?

— Нет, это уже не важно, осталась ли любовь. Есть тёплые воспоминания и пройденный этап отношений, в котором всё ясно. И это никуда не деть, не выкинуть слов из песни. Это про нежность и про чистоту чувств.

— Если любовь — это всегда немного иллюзия, то «Ромашки» — это иллюзия о возможности перезагрузки. Нужна ли такая иллюзия людям, или лучше сразу принять, что «прежние мы» умерли, и работать с тем, что осталось?

— Любовь — это не иллюзия, эти чувства даются, чтобы оберегать и давать крылья своему любимому человеку. Она не искушение, а смирение не просить взаимности.
Перезагрузки тут нет, возможно, немного сожаления, что не сохранили любовь, но осталось взаимное тепло. Ничего не умирает, а трансформируется и даёт энергию жить дальше, расти, выстраивать новые отношения. Зачем вычёркивать то, что осознанно прожито?

— Песня заканчивается на ноте надежды, но без разрешения. Это осознанный выбор?

— Да, это осознанный выбор. Вопрос, чего хотят сами герои и не лгут ли себе? Поэтому и без разрешения, на подумать, поговорить. Важно говорить о чувствах, даже спустя время, годы, понять человека и не рвать грубо то, что давало надежду и переросло в дружбу.

Шнипельсон и Потамушт

— Что вы почувствовали, когда услышали финальный микс?

— Когда я услышал финальное сведение, я ощутил радость, потому что мне очень понравилось, как у нас получилось сделать эту песню. Она звучала даже лучше, чем тогда, когда игралась просто в моей голове. Это бывает очень редко. Но так как в записи участвовало большое количество совершенно замечательных музыкантов, результат получился соответствующий.

— Дети отвернулись, упрёки грохочут, гнев, ярость и горечь топят… Было ли у вас ощущение, что трек получился слишком жёстким в контексте песни о любви?

— Всё это — горечь размолвки с детьми, потеря радости от общения с любимым человеком — это всё часть любви, это тёмная сторона, скажем так, это её тень. Это не что-то, не относящееся к любви. И поэтому эта песня в моём понимании осталась песней о любви. У меня нет ощущения, что она жёсткая или жестокая. Скорее честная.

— Что для вас лично значит «наш яд» в тексте?

— «Наш яд» — это наши действия, или иногда отказ от действий (молчание, когда оно разрушительно, например), которые продиктованы нашим эго или какими-то дефектами воспитания. Они рушат связь, убивают доверие, нежность, радость, рождают усталость и тоску. Проще говоря — отравляют то качество связи между близкими людьми, что и принято называть «любовь».

«ТЕСТО», M Clis

Ответы «ТЕСТО»:

— Что для вас значит «подумать» о любви в современном мире?

— Об этом нужно спрашивать великий русский народ. Наверное, не стоит переводить каждую строчку буквально – поэтический народный язык сложно передать нашими понятиями. Каждый должен прочувствовать это сам.

— Текст песни — это ваша собственная авторская работа или в нём есть отсылки к конкретным народным песням, прибауткам, частушкам?

— Эта песня, конечно, не авторская — как и весь материал, с которым мы работаем. Это традиционная народная песня. Это припевки, или, говоря современным языком, частушки. Ещё можно использовать слово «страдания». И это очень здорово отражает именно личный характер таких песен. Поэтому в каждом случае текст может меняться, и, когда мы писали оригинальную аранжировку, мы старались передать это сочетание личного и коллективного сознания через добавление новых голосов. А электронная версия создаёт своё развитие и тоже будит определённые эмоции.

— Что вы хотите, чтобы люди почувствовали, когда дослушают трек до конца?

— За финальное звучание этой версии песни отвечает M Clis. Так что только он может сказать, какой месседж закладывал, — но скажу от себя: оно точно работает.

Ответы M Clis:

— Что для вас значит «подумать» о любви в современном мире?

— Это значит любить, верить и жить вне контекстов и рамок мировой повестки, стремиться к свету и давать больше, чем получаешь.

— Что вы хотите, чтобы люди почувствовали, когда дослушают трек до конца?

— Чтобы они чувствовали то, что чувствуют, а не ждали указаний от кого-либо. Всегда, во всём. Чтобы жили и слушали сердцем.