На сцене Театра сатиры — премьера спектакля «На бойком месте» по пьесе Александра Островского. История, написанная больше полутора веков назад, здесь не выглядит музейным экспонатом. Наоборот — кажется, будто вместе с героями Островского в зал заходит и сегодняшняя жизнь: со своими интригами, выгодными союзами, лицемерием и вечным вопросом о том, сколько на самом деле стоит человеческая честность.
Режиссёр Владимир Герасимов помещает зрителя в мир постоялого двора — шумный, пёстрый, живой. Здесь пересекаются люди разных сословий, характеров и интересов, а вместе с ними сталкиваются деньги, власть, самолюбие и чувства. Костюмы и декорации помогают почувствовать эпоху, но не превращают её в красивую открытку из прошлого. А живой оркестр, песни и танцы становятся полноценной частью действия, усиливая то веселье, то тревогу, которая постепенно проступает за внешней комедийностью.
Островский вообще умеет устроить человеческую жизнь так, чтобы один порок цеплял за собой другой. Здесь герои плетут интриги, обманывают, ревнуют, льстят, предают — и довольно быстро сами оказываются в сетях, которые расставляли для других. Комедия положений работает на полную силу, но смеяться без оговорок не получается.
Одна из главных тем спектакля — социальное неравенство. Перед нами люди разных сословий, и принадлежность к определённому кругу по-прежнему определяет, как с человеком будут разговаривать, чего от него ждать и сколько ему позволено. Дворянин Павлин Миловидов смотрит на окружающих сверху вниз, болезненно воспринимает попытки говорить с ним на равных и охотно принимает раболепие тех, кто стоит ниже.
Читайте также
Рядом с ним — купец Непутёвый. Он тоже любит кутить и жить широко, но отношение к нему уже другое: в нём чувствуется снисходительная насмешка — всё-таки не дворянин. И эта разница в отношении к людям считывается даже тогда, когда персонажи просто находятся рядом.
Но сословные различия — лишь один слой истории. Гораздо страшнее оказывается другое: почти каждый здесь пытается казаться лучше, чем он есть.
Миловидов говорит о благородстве, но сам оказывается участником интриг и унижений. Евгения Мироновна подчёркивает собственную порядочность и верность мужу, однако легко вступает в игру с другими мужчинами. Вукол Бессудный представляет себя честным хозяином постоялого двора, а по ночам занимается совсем не тем, чем должен заниматься добропорядочный человек. Даже те, кто помогают ему в его тёмных делах, для него остаются всего лишь удобными людьми.
И на этом фоне особенно ярко звучит образ Аннушки — сестры Вуколы.
В исполнении Моряны Анттонен-Шестаковой она получилась удивительно нежной и беззащитной. Её героиня будто существует в другом нравственном измерении, где ещё имеют значение совесть, честь и искренность. И именно поэтому ей особенно больно находиться среди людей, для которых чувства легко становятся разменной монетой.
У Аннушки есть любовь — настоящая, большая, нерастраченная. Но направлена она на человека, который не способен по-настоящему её оценить. И постепенно становится понятно, что самая чистая героиня спектакля оказывается и самой беззащитной перед окружающим миром.
Любовная линия здесь вообще становится едва ли не главным двигателем действия. Только это любовь, которая постоянно искажается ревностью, собственничеством, завистью и желанием обладать другим человеком.
Вукол ревнует Евгению, но его ревность скорее напоминает чувство собственности. Евгения говорит о любви к мужу, однако её поступки продиктованы не только чувствами, но и завистью к Аннушке. Миловидов, уверенный в собственной любви к Аннушке, слишком легко верит чужим словам и отказывается от неё, а узнав правду, возвращается обратно.
Но настоящая любовь не должна быть настолько зависима от чужого мнения.
И здесь спектакль неожиданно перестаёт быть просто комедией. Смех постепенно начинает соседствовать с жалостью. За ловкими интригами проступают люди, которые сами не понимают, чего хотят, а за яркими характерами — довольно печённая картина общества, где нравственные ориентиры давно стали чем-то необязательным.
При этом постановка совсем не превращается в тяжёлое морализаторство. На сцене много движения, музыки, народных песен и танцев. Особенно запоминается голос Аннушки — в нём есть та самая интонация народной боли, которая не требует дополнительных объяснений. Живая музыка буквально втягивает зрителя в происходящее, становится частью этого беспокойного мира, где каждый куда-то торопится, что-то скрывает и за что-то борется.
Фото: Театр Сатиры
