Есть спектакли, после которых хочется обсуждать актёрскую игру, декорации или режиссёрские находки. А есть такие, после которых выходишь из зала и ещё какое-то время не можешь понять, где в этой истории вообще проходит граница между нормальным и ненормальным. «Физики» на «Чердаке Сатиры» как раз из таких.
Я сходила на малую сцену Театра Сатиры — камерное пространство здесь очень подходит пьесе Фридриха Дюрренматта. «Физики» были написаны в 1961 году, на фоне холодной войны и тревоги перед тем, что научное открытие однажды может оказаться сильнее человека, который его сделал. Спустя десятилетия пьеса не только не потеряла актуальности, но, кажется, стала звучать ещё тревожнее
Место действия — психиатрическая клиника с довольно символичным названием «Вишнёвый сад». Здесь находятся три пациента: Ньютон, Эйнштейн и Мёбиус. Правда, довольно быстро выясняется, что с пациентами всё не так просто. Один притворяется сумасшедшим, чтобы скрыть своё настоящее лицо, другие делают примерно то же самое. А тем временем в клинике происходят убийства медсестёр, и расследовать всё это приходится инспектору, который, кажется, меньше всего на свете хочет разбираться в чужом безумии.
Режиссёр Владимир Герасимов практически не вмешивается в оригинальный текст. Даже решение сделать доктора мужчиной здесь скорее возвращение к авторскому замыслу Дюрренматта, чем попытка искусственно осовременить пьесу. И это, на мой взгляд, правильный ход: спектаклю не приходится доказывать свою современность, она и так считывается.
Сергей Шнырёв играет Мёбиуса очень сдержанно. Его герой сознательно отказался от семьи, привычной жизни и собственного имени, потому что знает цену своему открытию и понимает, что оно может попасть не в те руки. В этой роли нет желания постоянно демонстрировать внутреннюю драму — наоборот, Мёбиус существует будто бы чуть в стороне от происходящего, и от этого его выбор кажется ещё тяжелее.
Читайте также
Юрий Васильев в роли Ньютона тоже не превращает своего героя в карикатурного сумасшедшего. Перед нами скорее уставший человек, который слишком долго играет чужую роль и постепенно сам перестаёт понимать, где заканчивается игра. Фёдор Лавров в роли инспектора добавляет спектаклю совсем другую интонацию. Его герой выглядит человеком, которому уже просто всё надоело. Ему бы разобраться с очередным делом, выпить и уйти домой, а вместо этого приходится выяснять, кто из этих странных людей действительно сошёл с ума, а кто только делает вид.
Формально «Физики» — комедия. Здесь есть абсурдные диалоги, нелепые ситуации, странные отношения между персонажами. Но зал практически не смеётся. Иногда улыбается, иногда реагирует на очередную нелепость, но настоящего хохота нет. И, кажется, именно этого спектакль и добивается. Потому что смешно здесь только до того момента, пока не начинаешь вслушиваться. А потом становится неловко.
Все вокруг делают вид, что всё нормально, хотя давно уже ничего нормального не происходит.
Во второй половине спектакля актёры словно окончательно входят в этот абсурдный мир, а зритель, наоборот, начинает включаться внимательнее. И вот тогда происходящее особенно сильно начинает перекликаться с сегодняшним днём. В создании спектакля принимали участие учёные из Физтех-Союза, и научная тема здесь ощущается не как декоративная деталь. Сегодня, когда искусственный интеллект развивается быстрее, чем общество успевает договориться о правилах его использования, когда обсуждаются генетические технологии, биологическое оружие и алгоритмы, принимающие решения за человека, вопрос Дюрренматта звучит практически буквально: что произойдёт, если человек создаст нечто, чего потом уже не сможет контролировать?
И здесь невозможно не вспомнить историю самого Альберта Эйнштейна. В 1939 году он подписал письмо Франклину Рузвельту, предупреждавшее о возможности создания атомного оружия нацистской Германией и необходимости обратить внимание США на ядерные исследования. Позднее Эйнштейн называл свою подпись под этим письмом одной из главных ошибок своей жизни. В контексте «Физиков» эта история приобретает особую горечь: учёный может создать открытие ради одной цели, а дальше уже не ему решать, во что оно превратится.
Именно поэтому главный вопрос спектакля для меня оказался не в том, кто здесь сумасшедший. Гораздо страшнее другое: можно ли сохранить разум, если приходится притворяться безумцем ради спасения мира? И что вообще считать нормальностью, если сам мир давно научился производить вещи, способные его уничтожить?
Герасимов не проводит простую линию между здоровыми и больными. Эта граница здесь всё время смещается. К доктору клиники возникают вопросы не меньшие, чем к её пациентам. Инспектор хочет как можно быстрее закончить расследование. А люди, которых все привыкли считать сумасшедшими, порой оказываются единственными, кто понимает масштаб происходящего.
Версия Театра Сатиры получилась камерной и довольно тихой. Никакого желания перекричать текст, добавить ему лишнего пафоса или заставить зрителя непременно восхититься. Маленький зал, спектакль без антракта — около часа сорока пяти минут, и постепенно ты оказываешься внутри этой странной истории, где безумие становится не диагнозом, а способом спрятать правду.
И финал здесь не оставляет привычной надежды на то, что всё как-нибудь исправится. После него скорее хочется помолчать. Зал хлопал именно так — без обязательного восторга, без ощущения, что сейчас нужно вставать и кричать «браво». Люди выходили довольно тихо, будто продолжали мысленно разбирать увиденное уже за пределами театра.
Наверное, это тоже хороший результат для спектакля. Не всё должно заканчиваться овациями стоя. Иногда театру достаточно оставить после себя вопрос, на который зритель будет отвечать уже сам. И в случае с «Физиками» этот вопрос звучит особенно неприятно: если безумие стало единственным способом сохранить мир, то кто из нас тогда действительно сумасшедший?
Фото: Театр Сатиры
