Облако – один из тех объектов, которые почти невозможно рассматривать отдельно от собственного воображения. Оно не задерживается в одной форме, не имеет чётких границ и постоянно меняется прямо перед глазами. Поэтому художники веками пытались поймать его: Джон Констебл часами наблюдал за небом, записывая рядом с этюдами время, направление ветра и другие условия, у Уильяма Тёрнера облака становились частью пространства, где очертания предметов растворялись. Облако позволяло изобразить то, чему трудно найти точное название.
Серафима Сажина начинает с того же образа, но помещает его в другой контекст. В Пространстве А на выставке «/Pyrocumulus/ (Пирокумулюс)» облако перестаёт быть только частью неба. Его приходится мысленно связывать с тем, что происходит на земле.
Пирокумулюс – облачное образование, возникающее над мощным источником тепла. Оно может появиться во время лесного пожара или извержения вулкана. В международной классификации Всемирной метеорологической организации для таких облаков используется термин flammagenitus. Но выставке достаточно самого слова Pyrocumulus: в нём соединяются облако и огонь, привычная форма и процесс, в результате которого она возникает.
Это соединение не всегда заметно сразу. На работах Сажиной облака сохраняют способность притягивать взгляд. В них есть масштаб, свет, движение, сложные контуры. Но знание о происхождении пирокумулюса не позволяет окончательно принять его за безобидный пейзаж.
На выставке это противоречие возникает не как иллюстрация к готовому тезису, а постепенно. Сначала зритель видит форму. Затем узнаёт, что эта форма связана с жаром. За жаром может стоять пожар, извержение или работа промышленного объекта. И экспонат, который секунду назад казался просто красивым изображением неба, уже невозможно рассматривать так плоско.
Тема ограниченности взгляда особенно заметна у ширмы-ассамбляжа. Ее края неровные и напоминают настоящие облачные массы, но одновременно выглядят как вырезанные из плотного материала формы. За облачными панелями находятся другие изображения. На одной из них виден тёмный горный силуэт и тонкие линии, сходящиеся к яркой жёлтой точке. На другой панели изображение почти полностью перекрыто белой формой, видны только отдельные участки. Позади конструкции серебристая отражающая плёнка собирается в вертикальные складки и реагирует на освещение. По этому фон постоянно меняется в зависимости от точки, с которой на него смотрит зритель.
Источник фото: соцсети галереи/фотограф: Олеся Казакова
Часть рам напоминает оконные. Из-за этого вся конструкция выглядит как экран: через её отдельные части можно смотреть, но целиком скрытое за ними изображение увидеть невозможно.
Идея выставки продолжает историю использования образов облака в искусстве. В европейской живописи оно долго оставалось чем-то вроде границы между видимым и неуловимым. У Андреа Мантеньи и Антонио Корреджо облачные массы помогали создавать пространство, в котором происходило нечто сверхъестественное; у романтиков небо стало самостоятельной частью пейзажа. В китайской пейзажной традиции облака и туманы, напротив, помогали передать движение и наполненность мира.
В 1803 году английский фармацевт и метеоролог Люк Говард предложил систему классификации облаков, основанную на их внешнем виде. Так появились слова, знакомые нам из учебников географии – перистые, кучевые, слоистые и дождевые которыми мы до сих пор пользуемся, когда говорим о небе. То, что для художника было изменчивой массой света и воздуха, получило научное название. Сажина возвращает эту классификацию обратно в область изображения, но добавляет к ней то, что обычно оставалось вне поля зрения живописца – его происхождение.
Изображение от осознания контекста не меняется. Пирокумулюс по-прежнему имеет выразительную форму. Но зритель уже знает, что его появление связано с экстремальным жаром. Получается странная ситуация: мы смотрим на след разрушительного процесса и одновременно замечаем его визуальную привлекательность.
Источник фото: соцсети галереи/фотограф: Олеся Казакова
В залах галереи спрятаны керамические скульптуры небольших чёрных существ с массивным телом, короткими лапами и длинными металлическими когтями. Вместо обычной головы у них крупная жёлтая звезда с множеством длинных лучей. Человеческое лицо существ выполнено в гротескной манере: голубые глаза, подчёркнутые тёмными линиями, большой оранжевый нос и широкая красная улыбка. При ближайшем рассмотрении образ оказывается одновременно комичным и немного тревожным: мультяшные черты лица соседствуют с острыми лучами звезды и металлическими когтями. На полу рядом с фигурой видна её тень, которая повторяет форму лучей и превращает объект в ещё один графический силуэт пространства.
Похожая ситуация происходит и с фотографиями катастроф. Облако дыма, вспышка, огненный столб могут выглядеть впечатляюще, хотя за изображением стоят события, которые сами по себе впечатления не вызывают. Взгляд цепляется за масштаб, цвет, форму и только потом возвращается к тому, что стало их причиной.
На пяти коллажах — человеческие лица и фигуры, цветы, растения, фрагменты архитектуры, предметы и небольшие персонажи. Некоторые рисунки выглядят намеренно незавершёнными. Особенно заметны голубовато-серые и жёлтые элементы. Первые напоминают небольшие скопления дыма или облаков, вторые – бумагу, выцветшую от солнца.
Источник фото: соцсети галереи/фотограф: Олеся Казакова
Именно в этом промежутке между увиденным и известным и находится экспозиция. Сажина не предлагает отказаться от красоты изображения и не пытается заменить её однозначным осуждением разрушения. Её интересует момент, когда одно знание меняет другое: когда привычное облако становится свидетельством события, а пейзаж перестает быть нейтральным.
В этом смысле пирокумулюс – довольно точный образ современного мира. Мы привыкли воспринимать небо как пространство, которое существует независимо от нас. Но на самом деле даже небо ощущается иначе, если посмотреть, как могут на нем сказаться последствия земных катастроф.
Посетить экспозицию возможно до 31 октября.
Источник фото обложки: соцсети галереи/фотограф: Алексей Боголепов