Катарсис под техно-бит: Гадель Абдурахманов возвращает классику молодёжи

Гадель Абдурахманов — один из самых ярких молодых дирижёров России, выпускник Московского хорового училища имени А. В. Свешникова и Академии хорового искусства имени В. С. Попова, лауреат международных конкурсов и обладатель Гранта Президента РФ.

В 2022 году он присоединился к проекту PALESTRINA* — техно-хор и оркестр, где классическая музыка соединяется с электронным звучанием. Сегодня «ТехноМесса» собирает полные залы, а 19 апреля вновь будет представлена в московском Театре на Цветном.

Мы поговорили с дирижёром о том, зачем классике электронный звук и какой она может быть сегодня:

— Многие воспринимают «ТехноМессу» как смелый эксперимент. А для вас это эксперимент или закономерный этап развития классической музыки?

— Я на самом деле пессимист в вопросе «развития классической музыки». На мой взгляд, она свернула не туда ещё где-то в середине XX века, когда мировые войны сильно отразились на сознании человечества. С тех пор практически всё, что создавали в классической музыке, — это один сплошной эксперимент с экзистенциальным кризисом, который продолжается до сих пор. Композиторы изобретают новые штрихи, формы звукоизвлечения, метрику и т. д., максимально усложняя свой музыкальный язык и отдаляясь от обычного зрителя. То есть современная классическая музыка в большинстве своём становится ещё более элитарной и малодоступной для понимания массового зрителя.

Мы же хотим сделать классическую музыку интересной и доступной для каждого. Да, мы это делаем через синтез с танцевальным техно (и не только) — с жанром, который развивался отдельно от классической музыки и, казалось бы, никогда не должен был с ней встретиться. Но мы решили попробовать, и у нас неплохо получается! Так что это тоже был эксперимент. Кто знает, может, когда-то этот эксперимент вырастет в отдельный жанр и займёт своё место в истории классической музыки. Время покажет.

— Где проходит граница между уважением к классике и её переосмыслением? Бывает ли момент, когда вы сами думаете: «Вот здесь мы зашли слишком далеко»?

— Конечно, иногда внутри переживаю: а не перегибаем ли мы с нашими экспериментами… А потом вспоминаю, что однажды Рихард Вагнер посадил в оркестр 8 валторн и заставил вокалистов петь в таких условиях. Так появился «вагнеровский» тип голоса, и сейчас он один из самых востребованных в оперном мире наряду с «россиниевскими» голосами. Я думаю, что если бы у Вагнера была возможность добавить техно в свои оперы, он бы точно это сделал, как и многие другие композиторы.
Или, например, Рахманинов со своей «Рапсодией на тему Паганини» — в своё время это было переосмыслением классики, а теперь это произведение не менее популярно, чем сам каприс Паганини.

— В «ТехноМессе» хор звучит совсем иначе, чем в академическом концерте. Как вы объясняете музыкантам, что от них требуется — это всё ещё классика или уже что-то другое?

— Все ребята в хоре с высшим музыкальным образованием и прекрасно разбираются в различных эпохах и стилях. Иногда нам важно сохранить аутентичное «барочно-классическое» хоровое звучание, как, например, в «Lacrimosa»* Моцарта. В «Dies Irae»* Верди важно передать экспрессию и эмоциональность Реквиема, а, например, в «Ameno»* нужно подражать эстетике григорианского хорала, хотя произведение и современное. Текст написан на «псевдолатыни» и не имеет перевода. Но знание канонических латинских текстов нам помогает догадаться о примерном значении слов и наполнить их уже своим смыслом. Ameno* отсылает к латинскому слову Amen (Аминь), Dorime* — это явная аллюзия на слово Domino*, что означает «Господи». Это всё мы обсуждаем и проговариваем с ребятами на репетициях, чтобы исполнение было осмысленным и наполненным.

— Если представить, что Моцарт оказался бы на вашем концерте, — как думаете, он бы удивился, возмутился или, наоборот, сказал: «Наконец-то!»?

— Я думаю, что он с удовольствием сел бы с нами поиграть за фортепиано))) Ходят легенды, что он был весёлым парнем и любил непристойно шутить. Есть даже статья на Википедии «Моцарт и туалетный юмор», подкреплённая ссылками на исследования. То есть музыковеды всерьёз изучали этот вопрос… Так что, думаю, техно-музыка его точно не напугала бы. К тому же он был виртуозным импровизатором, я думаю, он сыграл бы классное соло с каким-нибудь техно-битом.

— Сегодня многие молодые люди не ходят на академические концерты. «ТехноМесса» — это попытка вернуть их в зал или создать для них новую точку входа?

— И то и другое. Мы показываем, что классическая музыка может быть другой — более динамичной и интересной. Я верю, что, услышав у нас тот же Dies Irae* Верди впервые, заинтересованный зритель захочет послушать оригинальный Реквием Верди и хотя бы как минимум сравнить с нашим исполнением. А может, и вовсе захочет сходить на одну из его знаменитых опер.

— Вы работаете на стыке жанров — классики и электроники. А сами что слушаете в обычной жизни? Есть ли в вашем плейлисте что-то неожиданное?

— Я слушаю много разной музыки, чтобы быть в курсе трендов и жанров. Но моя любимая группа — это Radiohead*. Из классической музыки это «Концерт для хора» Шнитке. На мой взгляд, это лучшее, что было написано для хоровой музыки. А так, если открыть сейчас мой плейлист, то чего там только нет.

— Насколько сложно управлять таким проектом, где соединяются хор, оркестр и электронная сцена? Это больше про дисциплину или про доверие?

— Про доверие точно. Я всегда стараюсь держать всё под контролем, но моя задача в первую очередь — помочь музыкантам. Я работаю с профессионалами своего дела, а самое главное — с замечательными людьми. Мы все хорошо общаемся между репетициями и концертами. Для меня микроклимат в коллективе очень важен, и я делаю всё, чтобы сохранять его в позитивном ключе, даже если что-то идёт не так на сцене.

— Есть ли у вас внутренний критерий: «Вот это получилось по-настоящему»? Как вы понимаете, что проект работает?

— Самое главное — это эмоции в зрительном зале. Если слушатель в восторге, обсуждает концерт и благодарит, значит, всё было не зря. Для меня ещё не менее важен отклик исполнителей. Когда им самим нравится то, что мы делаем, они получают те эмоции, которые не получают в других проектах, — это сигнал для меня, что мы делаем всё правильно и с профессиональной точки зрения.

— И последний вопрос: если бы вам нужно было описать «ТехноМессу» одним образом или ощущением, — что это было бы?

— Катарсис.