Songs Of Love Gone («Песни ушедшей любви»): почему второй альбом Youth Vintage («Старомодность юности») получился таким личным (и при этом выдуманным)

5 июня 2026 года вышел второй альбом инди-рок-проекта Youth Vintage («Старомодность юности») — Songs Of Love Gone («Песни ушедшей любви»). Релиз состоит из десяти композиций и продолжает традиции гитарной музыки 1980-х, черпая вдохновение из творчества таких легенд, как Crowded House («Переполненный дом») и The Smiths («Кузнецы»). В отличие от дебютного альбома New Hope For Yesterday Lovers («Новая надежда для вчерашних влюблённых»), новый проект был записан полностью в одиночку мультиинструменталистом Георгием Александровым, который не только сочинил все песни, но и исполнил на них все партии.

Альбом стал результатом пятилетней работы, в ходе которой автор собрал воедино обрывки старых идей, нереализованные замыслы и новые находки, создав цельную и пронзительную историю о любви, ушедшей в прошлое. Мы связались с Георгием, чтобы подробнее узнать о концепции релиза, его автобиографичности, трудностях записи и о том, почему именно эта коллекция песен стала логическим продолжением его первого альбома. Ниже — его развёрнутые ответы на наши вопросы.

— Почему альбом называется именно Songs Of Love Gone («Песни ушедшей любви»)? Что для Вас значит это название?

— Это название хорошо характеризует все его песни, даёт представление о том, какие истории рассказываются в них. Если первый альбом Youth Vintage («Старомодность юности») назывался New Hope For Yesterday Lovers («Новая надежда для вчерашних влюблённых»), и это было оптимистичное и романтическое название, то Songs Of Love Gone («Песни ушедшей любви») демонстрирует, что та история продолжилась не в самом радостном ключе.

— Это Ваш второй альбом. В чём главное отличие Songs Of Love Gone («Песни ушедшей любви») от первого?

— Во-первых, я делал его целиком в одиночку, соответственно, по максимуму вложил в него собственные идеи. Во-вторых, он вышел более зрелым по звучанию и лирике, поскольку записывался и сводился с более профессиональным подходом к деталям, а тексты песен были максимально выверены, чтобы точно передать смысл, но в то же время сохранить поэзию.

— Вы записали весь альбом в одиночку. Насколько это было сложно?

— Записать альбом в одиночку сейчас не является чем-то необычным, сложность скорее была в том, что я записывал эти песни так, как будто их играет группа. Из-за этого мне периодически приходилось примерять на себя разные роли. Например, в дни, когда я приезжал на студию записывать бас, я говорил себе, что я всего лишь басист, который приехал записать пару песен со своей любимой группой, а значит, я просто должен показать хороший результат и не думать о том, что с этими песнями потом станет. Затем то же самое я делал во время записи ударных и создания клавишных аранжировок. Последнее было самым сложным, поскольку я вообще не умею играть на клавишах, но мне приходилось генерировать идеи, опираясь на музыку любимых групп.

— В пресс-релизе вы упоминаете, что альбом вдохновлён Crowded House («Переполненный дом») и The Smiths («Кузнецы»). На какие треки звучание этих коллективов повлияло сильнее всего?

— Нил Финн, лидер Crowded House («Переполненный дом»), очень сильно повлиял на меня в плане написания песен. Если бы его музыка не вошла в мою жизнь, этого альбома, скорее всего, и не было бы. Поскольку некоторые песни имеют длительную историю, а поклонником творчества Crowded House («Переполненный дом») я стал лишь в 2019 году, то их влияние в плане написания песен хорошо слышно в более поздних композициях вроде Lost In Isolation («Потерянный в изоляции») и Just Another Day («Ещё лишь на один день»), но их подход к аранжировкам помог сделать многие старые песни именно такими, какими их можно услышать на альбоме. Что касается The Smiths («Кузнецы»), то для меня они настолько же влиятельны, как The Beatles («Битлз») для большинства музыкантов. И если на первом альбоме я скорее вдохновлялся Моррисси для написания текстов, то на втором я многое взял для гитарных партий от Джонни Марра. Самая «смитсовская» вещь на пластинке — недавний сингл и третий трек Your Every Mistake («Каждая твоя ошибка»), в нём я намеренно старался играть партии в духе Джонни.

— Сколько времени заняла работа над альбомом от первых идей до финального мастеринга?

— Многие идеи песен появились ещё во время работы над первым альбомом, но по-настоящему сама идея альбома сформировалась во время самоизоляции, когда у меня было много времени, чтобы составить полный список из всех нереализованных на тот момент идей для песен. Потом я начал пытаться совмещать их, как куски мозаики, и со временем понял, что все эти идеи должны быть в итоге реализованы, ни одна не должна остаться выброшенной. И хотя изначально этого не было в плане, со временем я понял, что получившийся концепт является новым альбомом Youth Vintage («Старомодность юности») и прямым продолжением идей предыдущей пластинки. Из-за разных не самых приятных обстоятельств работа растянулась на пять лет, но главное, что все песни вышли именно такими, какими были задуманы.

— Какая песня далась Вам сложнее всего в записи или аранжировке?

— Определённо, шестой трек Escape From The Past («Сбежать от прошлого»). Её первую версию я сочинил ещё в далёком 2012 году, и с тех пор искал варианты, как сделать её хорошо, поскольку изначально она скорее напоминала американский альт-рок в духе Dinosaur Jr («Динозавр-младший»), которых я тогда слушал. Мы играли её с первым составом группы, но не смогли довести до ума, поскольку в ней было слишком много идей и не меньше атональных гитарных соло-партий. Но я не хотел оставлять её недоделанной, и когда собирал материал для нового альбома, то попробовал оптимизировать всё в ней. В результате остались лучшие части, аранжировка стала более нью-вейвовой, а атональные гитарные партии я частично переложил на клавишные инструменты.

— Насколько автобиографичен этот альбом? Насколько сильна в нём Ваша личная история?

— Я вообще никогда не пишу песни про себя, скорее придумываю какие-то сюжеты и рассказываю их. Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения случайны.

— Есть ли песня, которую Вы написали для конкретного человека?

— Пожалуй, нет, разве что песню Song To Say Goodbye («Песня чтобы попрощаться») я изначально написал для своего товарища, гитариста Дмитрия Мокроусова, который хотел отдать эту песню знакомой певице. С этим, в итоге, не срослось, и я решил выпустить её сам.

— В текстах альбома очень много образов про прошлое, воспоминания и невозможность вернуться. Почему эта тема так сильно Вас занимает?

— Я очень люблю рефлексировать, копаться в прошлом, воспоминаниях, старых записях. Именно там зачастую и нахожу идеи для песен. Весь новый альбом Songs Of Love Gone («Песни ушедшей любви») — это большая мозаика из обрывков текстов, музыкальных фрагментов и идей, которые долгое время оставались нереализованными, и вот наконец появился шанс собрать их вместе и выпустить в виде коллекции песен.

— Почему именно Song Of Love Gone («Песни ушедшей любви») стала заглавной песней альбома?

— Просто в какой-то момент я почувствовал, что она выделяется среди других песен, одинаково хорошо воспринимается как в контексте альбома, так и вне его, но в любом случае передаёт нужную атмосферу. Когда я включил её в треклист будущего альбома, его концепт сразу сформировался у меня в сознании. Можно сказать, что это центральная песня на пластинке, вокруг которой я собрал остальной материал.

— В Song To Say Goodbye («Песне чтобы попрощаться») повторяется идея, что to say goodbye is the only way («сказать прощай — единственный путь»). Это песня про принятие или про горечь поражения?

— Это песня про горечь принятия, потому что даже если ты уверен, что сделал правильный выбор и смирился с ним, какой-то червь всё равно продолжит периодически съедать тебя изнутри и задавать самому себе ненужные вопросы.

— Какая песня в альбоме Ваша самая любимая и почему?

— Я с симпатией отношусь ко всем песням, но выбрал бы «Long Time Coming» («Долгое ожидание»), над ней было очень занятно работать. Изначально она вообще была в размере 3/4 и звучала как песня у костра, но после кропотливой работы стала энергичным рок-треком с фанковым басом и клавишными аранжировками в духе нью-вейва, включая нарисованную на компьютере партию духовых. Она отличается от других треков альбома своей тематикой, поскольку в ней рассказывается о том, как музыкант преодолевает преграды и долго и упорно идёт к своей цели, несмотря на то что он совершенно не вписывается в современные тренды и представления слушателей. Возможно, если и есть на альбоме песня, которая слегка автобиографична для меня, то это «Long Time Coming» («Долгое ожидание»).

— Планируете ли Вы живые выступления с новым альбомом?

— В данный момент я активно выступаю с другой группой, поэтому меня устраивает, что «Youth Vintage» («Старомодность юности») остается студийным проектом, где я могу придумывать музыку на разных инструментах и сочинять песни целиком сам. Возможно, в будущем я попробую собрать концертный состав, чтобы дать песням второе дыхание, но для этого нужны заинтересованные люди, разделяющие заложенные в проект идеи. Сейчас я сосредоточен на подготовке к записи новых песен для сразу двух альбомов, над которыми начну работать в студии уже на следующей неделе, и процесс обещает быть очень увлекательным.

• Вперед