Предупреждающий знак, что всё будет хорошо. Слушаем и обсуждаем новый сингл «Группы Тюленева»

После тревожного «Града обреченного» московская «Группа Тюленева» выпускает сингл «Охота к перемене мест». Эта романтичная дорожная песня возвращает слушателям душевное равновесие. Перемены, которых требует сердце героя песни, заключаются в движении. Маршрут может быть любым, в зависимости от приоритетов, главное — не стоять на месте.

Возникает ощущение, будто слушаешь «саундтрек» к какому-нибудь народному сериалу о дальнобойщиках. Хотя, если отбросить ассоциации с хитом «Високосного года», можно подумать, что песня написана от лица автостопщика — и это тоже неслучайно. Стихотворение «Охота к перемене мест» фронтмен «Группы Тюленева» Михаил Пучковский сочинил двадцать лет назад под впечатлением от поездок в роли пассажира, а превратил его в песню уже будучи водителем. Тут вам и перемена мест, и машина времени в действии.

Раскачивающийся ритм, словно езда по горному серпантину, дух вестерна — музыки суровых мужских приключений — и оптимистичные акценты в повествовании как предупреждающие знаки, что всё будет хорошо. Ведь это не роковая дорога, а философский путь. Невеста снова вынуждена ждать, но жених не пропадёт!

«На стекле роса – слезой.

С Богом!

Рвётся вновь под колесо

Дорога.»

В интервью с Михаилом Пучковским мы выяснили, что заставляет автора превращать старые стихи в новые песни, много говорили на дорожную тему и узнали о самом рок-н-ролльном выезде «Группы Тюленева», который, несмотря на резкие повороты, завершился весьма удачно.

— Что может побудить автора превратить стих двадцатилетней давности в песню?

— Нууу… (многозначительно чешет «репу») Скорее, не «что», а «кто». «Что» случилось в момент, когда Ваш покорный слуга — автор текстов — преподнёс гитаристу Борису Долматову и басисту Павлу Корневу сборники своих стихотворений. Многие из них были написаны уже давно, однако не потеряли актуальности, как бывает с чем-то очень юношески незрелым или написанным на злобу дня. Именно эти два музыканта и становятся регулярной причиной реинкарнаций, в тот момент, когда оказывается, что какие-то из этих стихотворений им настолько созвучны здесь и сейчас, что они считывают прошитую в них мелодику.

— Стихотворение 2006-го года и текст новой песни различаются, но смысл и настроение будто бы остаются теми же. Слова меняли больше из-за вкусовщины или для удобства пения?

— Просто стихотворение и песня очень разные жанры. Внутренняя структура песни требует более строгой организации. Пока стихотворение только набирает обороты, чтобы войти в режим «номинал» к финальным строкам, в песне уже сменяют друг друга два логически завершенных куплета. Поэтому, чтобы получилась песня, структуру текста стихотворения приходится менять, и это неизбежная часть работы. А в некоторых случаях родившаяся у музыкантов мелодика настаивает и на коррекции стихотворного размера, в частности, может меняться количество стоп в строке. При этих изменениях «буквы», очень важно не потерять дух, иначе вся работа лишится внутреннего наполнения. Казалось бы, кого это сейчас заботит. Но для автора это критически важно, как и для всей группы. Пустословия хватает и без нас.

— В обоих случаях упомянута невеста, она остаётся грустно глядеть в ночь и ждать возвращения главного героя. Ему что-то мешает через столько лет взять её в жёны и отправиться вместе?

— Конечно, в этом случае я не настаиваю на буквальном понимании слова «невеста». Скорее, это нечто, грозящее связать нас всякого рода внешними обстоятельствами и обязательствами, ограничить свободу выбора: «ехать или остаться», «прямо или направо» и так далее. У кого-то такой «невестой» становится работа, у кого-то учеба, для кого-то старые привычки и привязанности. С жёнами у музыкантов в этом смысле проблем не возникает: с ними как раз всю дорогу – вместе.

— Образ дороги был популярен и у битников, и у рок-н-ролльщиков. Но ваша дорога будто бы ближе к той, о которой пели советские барды. — Так ли это?

— Подозреваю, что у тех и у других в основе одна концептуальная метафора: «жизнь — дорога». Дорога — один из основных концептов внутреннего мира человека. Прежде всего, речь о «внутреннем пути».

Конечно, в разных культурах виденье Пути, особенно его точки назначения, весьма отличаются. Особенно, если сравнивать уже культовые Oh no, this is a road to hell Криса Ри и I'm on the highway to hell «ЭйСи/ДиСи» (AC/DC) с «Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог штопаем ранения души» Визбора, Никитиных и Берковского. В моём восприятии образа дороги нет ничего фатального и предначертанного, нет морализаторства, нет оговоренной точки назначения. Скорее, это возможность движения, опыта, развития, перемен прежде всего внутри себя, преодоления стагнации и внутренней инертности. Хотя, общее направление этого пути для меня понятно, осознанно и несомненно. И совсем не обязательно, чтобы это осознание никем не подвергалось сомнению или вообще понималось.

— Расскажите о самом захватывающем дорожном приключении «Группы Тюленева». Наверняка в жизни не всё так гладко и романтично, как в песне?

— Если говорить о самом захватывающем, то захватило оно конкретно меня, так как остальные участники по разным причинам выпали из пространственно-временного континуума. Мы впервые ехали на поезде в Питер, в гости к Олегу Гаркуше, чтобы сыграть на его «Гаркундель-фесте». Двое участников концессии так «переволновались» от грядущей встречи с легендой русского рока, что один опал, как озимые, в проходе купейного вагона, а второй уснул над ним сидя, лишившись сил во время безуспешной попытки привести его в чувство. Именно в этой позиции — скульптурная группа «Валькирия над телом павшего воина» — я их и обнаружил на подступах к Питеру. Третий же участник коллектива большую часть этого безобразия пропустил, почивая сном праведника на верхней полке.

На питерском перроне всю нашу развесёлую команду, испытывающую серьёзные затруднения с мобильностью, уже готовились «принять» суровые вокзальные стражи порядка, но даже они, оценив ситуацию (в том числе и сомнительность перспективы лёгкого незаконного обогащения), приняли соломоново решение предоставить нас собственной судьбе и превратностям Пути.

Спойлер: кончилось всё вполне прилично отыгранным концертом. Правда дебоширов пришлось буквально кантовать до коек, затем пресекать циничные попытки продолжить банкет, но в итоге все выспались и всё разрешилось ко всеобщему умиротворению.

Ерундоватый случай, но вполне рок-н-рольный.

Конечно, я предпочитаю совместные путешествия на машине, но не все расстояния этому благоволят. А особый разговорный жанр «Беседы музыкантов мужеска полу в салоне «Соляриса» по дороге на концерт», вполне достойные уровня фильмов «Квартета И», это моё особое удовольствие.

— Сколько вообще водителей у вас в группе?

— Права есть у всех музыкантов, а машина, которую можно использовать, как космический автобус Лона Старра (SpaceBalls), только у одного. К тому же, необходимость в какой-то момент садиться за руль очень ограничивает возможности нехитрых дорожных увеселений.

Поэтому за рулём я один, один на один с дорогой, и это моё иго, которое благо, и ноша, которая легка. Да и в конце концов должен же кто-то в коллективе исполнять функции менеджера по связям с реальностью.

— Какую музыку предпочитают слушать участники коллектива за рулём?

— За дорожный саундтрек отвечает, как правило, гитарист Борис Долматов как самый наслушанный и любопытный до нового участник коллектива. Он делится с нами своими офигенными находками, перемежая их нетленной классикой: от чёрного блюза до прогрессива.

— Хотели бы вы, чтобы песня «Охота к перемене мест» внедрилась в масс-культуру: попала на «Дорожное радио» или стала саундтреком сериала о дальнобойщиках?

— А кто из музыкантов не хотел бы, чтобы его песня была услышанной! Особенно сейчас, когда массовое использование ИИ-генерации начинает тупо давить количественно? («Нет, ты назови! Достаточно! Вы плюнули мне в душу!»)

Положим, сериал про дальнобойщиков (хотя, едва ли ему грозит сиквелл или ремейк) может оказаться довольно низкопробным. Но пусть хоть душевный саундтрек его украсит? Даже близкий нам по духу «Високосный год» не убоялся и не возгнушался.

— Кстати, параллели с «Тихим огоньком» случайны?

— Это осознанное обращение к стилистике и теме «Високосного года» как дань памяти и уважения старшим товарищам. Они транслировали в своём творчестве радость жизни и душевное тепло, что так и не стало мейнстримом для русскоязычного сегмента рок-музыки. Но мы всеми своими невеликими силами и возможностями стараемся и будем стараться это делать. Думаем, этого сейчас очень не хватает на планете Земля. Конечно, дефицита мы не восполним, но будем к этому стремиться. (прим. — улыбается)

— Доводилось ли вам слышать упрёки из серии: Группа Тюленева «опопсела» или наборот «слишком потяжелела»?

— Ну, это как говорится, кому и кобыла невеста. Может быть, сольное творчество Нопфлера для любителей чего погромче кажется попсой, но это же не попса? Кто обвинит в попсовости его «Открытки из Парагвая» (Postcards from Paraguay)? Если только совсем упоротые металхэды, так ведь мы ж им не судьи и не психотерапевты. По-настоящему тяжелых вещей мы так и не сыграли, да и едва ли сыграем, не те у нас культурные ориентиры. Но когда «Несчастный случай» использует в аранжировках «фужёную» гитару, едва ли это настораживает их аудиторию, взращённую теми же «Графиком» и «Радио».

— В паблике «Группы Тюленева» я видел анонс перезапуска ещё одной песни двадцатилетней давности, которая создана ещё в рамках предыдущей вашей группы — ИМЯ. Вы готовите какой-то отдельный большой релиз на основе старых песен и стихов?

— Таки да, в общем и в целом большие релизы не за горами. Но именно это пока скорее точечное закрытие гештальта четвертьвековой давности: что следовало бы довести до ума ещё тогда, но руки доходят только сейчас.

— Уже несколько лет подряд вы выпускаете песни синглами. Когда же мы услышим долгожданный альбом?

— Сейчас мы работаем на студии над пятью треками. По завершении этой работы у нас хватит материала на два полноценных LP, концепция которых в голове уже сложилась. Останется только отремастерить материал, чтобы альбомы звучали однородно.

— Каковы ближайшие планы группы?

— К сожалению, сейчас мы испытали локальное, но ощутимое потрясение: состав покинул барабанщик Алексей Кадлубович, сделав выбор в пользу преподавательской деятельности. И, хотя мы чувствуем себя осиротевшими, активно решается вопрос — кто же займет его место и вольётся в коллектив как полноценная творческая единица. Как только место за ударной установкой обретёт хозяина, концертная деятельность и процесс создания новых песен возобновятся с невиданной силой — их есть у нас! Песни есть, силы, желание и ресурсы — тоже. Так что, товарищи дорогие, оставайтесь с нами! Как говорил мистер Секонд: «Парни, оставьте эти сопли! Вас ждёт вторая серия!»