Мы уже писали о Галине Талановой. Это талантливый поэт, писатель, женщина, что пишет о женщинах честно и драматично, вплетая в привычную нам реальную жизнь классическое русское страдание; героя-мученика, который находит свой луч света в тёмном царстве.
Новый роман «Чёрные птицы» в каком-то смысле — апофеоз страдания и гимн надежде. Это глубокое и эмоционально насыщенное исследование женской судьбы, в котором темы любви, материнского подвига и экзистенциального одиночества переплетаются в тугой узел неразрешимых противоречий. Настя — архетипический образ маленького человека, но, что важнее, — матери, растворившейся в больном ДЦП ребёнке. Образ матери, бессильной перед системой, жестокой судьбой и собственными чувствами, хоть и не нов в русской литературе по своему трансцендентному существу, но уникален как личная история и маленькая трагедия, описывающая опыт многих женщин.
© «Вест-Консалтинг»
Настя, как мученица, одинока на своём пути, и тема одиночества проходит с ней через весь роман… или пролетает — как чёрная птица. Чёрные птицы, подобно библейским испытаниям или, может быть, юнгианской тени, одолевают Настю вместе с усталостью. Это мощный сквозной образ. Птица в груди героини бьётся, клюёт, требуя выхода, и эта метафора становится лейтмотивом повествования, визуализируя внутреннюю боль Насти. Вот как сам автор пишет об этом образе:
В романе много отчаяния, хотя начинается он с тёплой ретроспективы; затем атмосфера постепенно накаляется, возвращая героиню во времена её любви к двоюродному брату Косте (который, впрочем, как выяснится позже, был усыновлён тёткой и двоюродным братом героине не являлся). Эта любовь становится самым ярким и трагическим моментом её жизни «до». Вторая половина книги, названная «Точка невозврата», резко контрастирует с первой. Романтическая дымка окончательно рассеивается, уступая место суровой реальности: рождение сына с ДЦП, предательство мужа, нищета, ежедневная борьба за выживание и полное растворение себя в заботе о ребёнке. Одна из сильных сторон романа — честный разговор о непростом материнстве, когда ребёнок может казаться сломленной женщине, охваченной чёрными птицами в груди, наказанием или даже обузой, и эти мысли в итоге приводят Настю к тому, чтобы совершить непоправимое. Но автор показывает не только боль, но и то, как Настя выстраивает трогательную связь с сыном через музыку, замечает мельчайшие изменения его лица, радуется смеху, и мы понимаем: чёрные птицы отступают, потому что Настя начинает принимать собственную тень. С точки зрения библейской символики, она каждый раз оказывается перед сложным выбором, и каждый выбор влечёт за собой необратимые, часто болезненные последствия, но Настя продолжает идти вперёд даже тогда, когда кажется, что жизнь кончена. И иногда оказывается вознаграждена. С точки зрения юнгианской символики, она ступает на путь индивидуации, проходит испытание и выдерживает его с достоинством святой, не избавляясь от тёмной части души после попытки совершить непоправимое, но принимая её существование. Таким образом, этот роман не только о тяжёлом материнстве. Это роман взросления души.
Нельзя не сказать и о том, что через Настю автор поднимает проблему социального небытия; проблему тех, кто не вписывается. Настя перестаёт вписываться. Её увольняют как «старую кровь», чем убивают её профессиональное «я». Она жила музыкой, а теперь выживает с помощью неё, не способная реализовать мечты и амбиции. Но беды не заканчиваются. Настя выпадает из общества нормальных матерей, не имея даже шанса в него попасть. На неё смотрят с жалостью. Часто не смотрят вовсе. Общество отказывается от тех, кто обременён личными трагедиями, как бы говорит нам Таланова. Чёрные птицы — этот сквозной образ романа — приносят на крыльях социальное небытие. Они «клюют по зёрнышку» любовь, надежду, связь с миром. В финале они и вовсе превращаются в беспилотники, атаковавшие Крым. В небытие как смерть. В современном мире симулякров, в котором каждый человек не существует для другого, особенно важно говорить о самых незаметных, самых «презираемых» людях. Мы отправляем их в небытие, забываем об их существовании. Но литература вытаскивает таких людей на свет, подсвечивает их жизненный путь не прожекторами, но маленькими лампами, и роман Галины Талановой хорошо справляется с этой задачей.
Крым в романе важен и, выражаясь словами автора, — это место, «врачующее душу». Это мир ярких красок, абрикосов и персиков; мир шепчущего моря. Настя снова и снова сюда возвращается, и каждый раз Крым становится зеркалом её жизни. Она узнаёт о женитьбе Кости, и мир теряет краски. Здесь происходит отчуждение от тёти Оли, и, когда материальное благополучие разрушает старые родственные узы, море замолкает, начинает пахнуть йодом. В зрелом возрасте здесь разворачивается её роман с Германом, который возвращает ей краски жизни, и море становится символом исцеления. Последний приезд Насти в Крым происходит на фоне современных исторических событий... Крым в романе многогранен. Как многогранна и Настя.
Настя — центр маленькой вселенной. Все испытания сыплются на её голову, она камертон нравственности страдания, а остальные персонажи существуют в той мере, в которой они освещают её судьбу. Мы спросили у автора, как она придумала образ главной героини:
Получается, Настя это обычная женщина с непростой судьбой, близкая нам и в то же время далёкая, которую автор вытянула из жизни и поместила в свой текст. Настя жива, потому что мы видим её становление, переживаем, оцениваем её поступки; некоторые даже могут найти в ней себя.
Поскольку в романе отсутствует полифония, остальные образы страдают одномерностью. Они работают как функции или «божественные испытания» для Насти. Костя — герой-любовник, испытание первой любовью. Семён — предатель, неплохой, но инфантильный человек, не способный стать опорой, и этой опоры Настю лишивший после рождения сына. Герман Алексеевич — один из глубоких мужских персонажей, трагическая фигура, сломленная жизнью. Но он умирает как инструмент, через который автор показывает, что счастье для Насти невозможно. Всех этих персонажей мы видим через доминирующую в романе точку зрения Насти. Нам не доступны ни их внутренний мир, ни их правда — только взгляд Насти. Если применять к произведению музыкальную аналогию, а к музыке роман постоянно отсылает, то все музыкальные партии здесь подчинены одной ведущей, и мы не можем слушать другие по отдельности, поскольку тогда они рассыплются в набор бессвязных звуков, обретающих смысл лишь в поддержке главной партии. Впрочем, полифония и не нужна была этому замыслу. История-то о Насте, её боли и её взгляде, и отсутствие других точек зрения делает роман таким личным, таким пронзительным, но…
Есть Виктор. Виктор — зеркало, кривое, отвратительное. Это человек со своими «чёрными птицами», но не выдержавший пути, как Настя. Вставная новелла о нём — обширная, многостраничная предыстория — раскрывает его достаточно глубоко. Это, на первый взгляд, попытка ввести полифонию в не полифонический роман. Выглядит интересно. Но зачем? Смысл существования Виктора пропадает, как только ставится точка в его предыстории. И вот здесь кроется дьявол. В романе нет полифонии и сегмент с Виктором — это не полифония вовсе. Его история работает как контраст, на фоне которого трагедия Насти, человека со стержнем, смотрится сильнее. Это не альтернативная точка зрения на проблему, не другой взгляд, но другой путь, который авторский голос заведомо определяет плохим. Мы должны увидеть, почему он не смог стать хорошим отцом и мужем, чтобы подтвердить правоту Настиного выбора. Голос Виктора — это голос слабости, деградации, бегства от ответственности. Голос Насти — голос жертвенности, стойкости, пусть и полной отчаяния. Эти голоса не спорят как равные; они представляют собой моральную антитезу, где позиция Насти заведомо возвышается. Автор жёстко контролирует обе эти точки зрения. В конце концов, обе они подчинены одной общей идее — показать, как «чёрные птицы» разрушают человеческие жизни или возвышают их. Таким образом, полифонии в романе действительно нет, и это понятно — это жанровая особенность, но в таком случае уместно ли было отдавать столько страниц персонажу, чья функция в сюжете сводится лишь к одному? Так ли нужно было давать Виктору «свой голос», который в этой музыкальной партии не имеет самостоятельной жизни, при этом лишая такой возможности всех остальных персонажей? Чтобы развеять наши сомнения, мы спросили у автора, какую художественную задачу решает линия Виктора:
Стоит сказать об Алёше — том самом больном ребёнке. Этот живой, многогранный и интересный персонаж — ещё одно литературное достижение Галины Талановой. Он катализатор. Он пробуждает в Насте силу. Он раскрывает суть окружающих Настю людей. Он источник страдания и крест. Он же мера любви, проверяющий на прочность чувства. Он образ маленького бога и луч света в тёмном царстве.
Важнейшая функция Алёши — быть отражением внутреннего состояния матери. В некотором смысле он становится частью её «чёрной птицы». Настя — это человек, живущий в мире гармонии звуков. Алёша — существо, лишённое этой гармонии в теле, но обладающее феноменальной чувствительностью к музыке. Он начинает реагировать на её игру, оживать. Он её единственный настоящий, благодарный слушатель. Он же её несчастный сын. Он её аудитория, её сцена, её тюрьма и её освобождение одновременно. В этом смысле Алёша становится тем персонажем, который, можно сказать, воплощает в себе путь к индивидуации Насти. Через него она соединяется со своей тьмой; идёт к познанию себя через сына и его творчество. Алёша привносит в роман ещё одну важную тему: любой человек способен на созидание и творчество. Таланова убедительно прописывает, как Алёша впервые слышит музыку, как держит карандаши и фломастеры, как краски блуждают по холсту, словно солнечные зайчики… Здесь образный, порой сюрреалистический язык Талановой обретает свой смысл, красоту и дарит читателю совершенно иной способ восприятия.
Необходимо уточнение, что «Чёрные птицы» — это поэзия в прозе. Это значит, что язык в романе подчиняется законам поэзии — отсюда в нём так много образности и моря чувств. Это язык профессионального поэта, который пришёл в прозу; это дар и проклятие. Дар, потому что автор подмечает детали, нюансы жестов и взглядов, каждое явление, чувство или действие передаётся через развёрнутое сравнение, метафору. Мир в романе не описывается прямо, а постоянно уподобляется чему-то другому. Таким образом создаётся плотная, вязкая, чувственная ткань повествования. Читатель не просто узнаёт факты, он погружается в поток ощущений героини. Это мир, увиденный через призму поэтического сознания, которое не выдерживает реальности иначе, как постоянно переплавляя её в образы.
Текст пронизан ритмом. Фразы часто строятся так, чтобы передать нарастание или затухание эмоции, подобно инструментам в музыкальном произведении. Короткие, рубленые предложения сменяются длинными, текучими периодами, имитируя смену темпа и тональности. Цвета тоже значимы: автор не просто говорит о чувствах, она их окрашивает.
И все же, на наш взгляд, там, где читатель уже понял и прочувствовал состояние героини, автор продолжает добавлять новые и новые сравнения, что снижает драматический накал, теряется динамика. Мы спросили у Галины, являлось ли это осознанным авторским приёмом:
— Ваш стиль отличается обилием метафор и сравнений, которые часто накладываются друг на друга. Например, тоска сравнивается и с «вечной мерзлотой», и с «травой», и с «водой» в рамках нескольких предложений. Скажите, это осознанный приём, призванный передать текучесть и многомерность чувства, или же причина в другом?
Отыскала этот абзац: «Под тихий ропот моря снова накатила тоска. Тоска была глубинной, как вечная мерзлота… И вот под жарким южным солнцем тоска начала прорастать травой и просачиваться водой… Накатила и отступила, точно волна, и опять добралась до самого горла уже девятым валом, перекручивая его спазмом. Но снова ушла, будто цунами, обнажая всякий сор в душе, среди которого то тут, то там поблёскивали жемчужины, потускневшие под осклизлым слоем облепивших их сине-зелёных водорослей…» Не нашла в нём никаких противоречий. Не надо выхватывать из цельного образа отдельные детали и эпитеты. Просто у меня метафорическая проза. А в поэзии всегда приходится додумывать, читать «написанное молоком по письму» и проявлять «утюгом» собственного жизненного опыта. Где здесь неувязка? Даже вечная мерзлота оттаивает под знойным южным солнцем, превращаясь в бегущую воду. Нет ничего постоянного… Всё утекает… Нет, это не осознанный приём, просто я так вижу, так чувствую, у меня так складывается текст, когда один образ цепляется за другой, они точно разные бусины на одной нитке колье, связанной в сложный рисунок.
— Как вы определяете для себя грань, где деталь перестаёт работать на атмосферу и сюжет?
Но у меня нет никаких граней. Это уже проблема неразвитого читателя, глухого к поэтическому слогу и прекрасному, который привык из художественного текста выжимать сухой остаток факта, вынося всё лишнее за скобки (состояние души, красоту, хрупкость и трагичность мира, боль о несбывшемся, страх перед жерновами времени…). Меня всегда поражал, скажем, остросюжетный жанр, детективы: вот убили ребёнка — и всё, голый факт и последующее расследование, а что чувствовали его родители — об этом задумываться ни к чему, это ненужное в наш суетный век: к этому ребёнку даже не пытаются вызвать у читателя сочувствие. Просто есть литература, которая помогает убивать свободное время, которого у большинства из нас и так не хватает, которая затягивает, как лузганье семечек…
Ещё одна особенность романа — отсутствие работы с диалогами. Тут ничего особенного говорить не будем. Диалогов в книге мало, и это объяснено её структурой и задачами автора. Вот что пишет о них Галина:
В итоге, роман оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, это сильный замысел и сильное исполнение. С другой, произведение требует вдумчивого читателя и откроется вам, только если вы окажитесь к этому готовы. В конце-концов, это мощный текст, в котором поэтическое видение автора формирует уникальную стилистику — плотную, метафорически насыщенную, требующую неспешного и вдумчивого чтения. Нам остаётся пожелать Галине творческих свершений, а вам мы предлагаем прочесть роман, чтобы поразмышлять и сделать о нём собственные выводы. Всё-таки ценно, когда литература оказывается способна пригласить на серьёзный разговор.
Понравился материал? Подпишитесь на нас в VK, Яндекс.Дзен и Telegram.
