Скоро почти год, как на музыкальной сцене появился Sallvo — сольный проект Константина Цыганкова, композитора и вокалиста группы Abyssphere. Пришло время рассказать об этом.
Мы встретились с Константином, чтобы поговорить честно обо всём. О том, каково это — начинать сначала, когда за спиной уже есть имя и популярная группа. О гроуле, который стал неожиданностью для всех. О песнях, которые ждали своего часа много лет. О том, почему даже опытным музыкантам бывает непросто сделать шаг в новое. И о самом сложном: как жить в двух проектах, двух реальностях и не потерять себя, когда тебя сравнивают с тобой же прежним.
Знакомство
— Начнем с самого начала: где и когда ты понял, что Sallvo должен существовать? Как долго зрело это решение, и с каким самым неожиданным препятствием ты столкнулся на старте?
— Самым большим препятствием для меня оказалась боязнь чего-то нового. Переживание о том, что у меня что-то может не получиться. О том, как отреагируют окружающие. Как я буду воспринимать сравнение с Abyssphere. Шаг в неизвестность дался мне очень нелегко. Были люди, которые поддержали меня в этом начинании, и я очень им благодарен, так как вместе с проектом и его запуском я отчасти запустил в себе самом цикл качественных изменений, которые цепной реакцией продолжают воздействовать на меня самого и на моё отношение к окружающему миру.
— Слушатели уже знают, что Sallvo — это твой ник в компьютерных играх, в которые ты играл в юности. А что насчет общей концепции группы: мерч, звучание, оформление и, конечно, твой образ? Как формировалась эта «вселенная»: ты сразу видел её целиком или она достраивалась по ходу?
— Я напишу про концепцию альбома отдельно, когда он уже выйдет. Название я знал сразу, но пока не буду спойлерить. Думаю, когда выйдут все треки, рассказанная в них история частично объяснит и выбор названия, а также стилистику мерча. Всё взаимосвязано.
— Точкой невозврата стал конец сентября 2025. Что ты чувствовал перед самым первым анонсом, чего боялся больше всего и на что втайне надеялся?
— Я очень чутко отношусь к реакциям слушателей. Для меня было важно выпустить синглы самостоятельно от начала и до конца: самому записать все инструменты, самому свести и отмастерить трек, сделать обложку, арт, концепцию и т.д.
Я сотни раз прослушивал каждый трек, боясь, что упустил что-то важное. Кропотливо всё проверял. Это было очень волнительно. Поэтому да, я боялся неизвестности и надеялся на максимально положительный результат.
— Скоро будет год существования Sallvo. С какими сложностями ты столкнулся за это время, был ли ты к ним готов?
— В первую очередь с финансовыми. Покупка оборудования, оплата студий для видеозаписи, оплата работы операторов… Всё это легло только на мои плечи. Мне многому пришлоучиться дополнительно: разбирать технические моменты, с которыми ранее не сталкивался, решать новые организационные вопросы, взаимодействовать с новыми музыкантами. Я переосмыслил свои ожидания от коллег и близких мне людей. Реальность оказалась совсем не такой, как я себе представлял. Но так или иначе через это необходимо
было пройти.
— Расскажи про других участников коллектива. Зачастую поиск музыкантов — довольно непростая история. Как вы нашли друг друга? Это уже финальный состав?
— В моём случае всё сложилось само собой. Мне нужно было записать ударные для треков на альбом. Я обратился к Виталику [Виталий Прахов, ударные — прим. ред.] как к коллеге по цеху. Он охотно согласился, а, прослушав материал, предложил играть на постоянной основе.
Для меня это стало важным началом, потому что, во-первых, он хороший ударник, а, во-вторых, ударника найти сложнее всего. Вокалистов я, правда, никогда не искал (смеётся).
После этого я решил записать акустические видео, которые вы уже видели. Выбрав две композиции: свою «Лишь иллюзия» и «Raven in the Rain» группы Raindigo (спасибо Игорю Серовикову за песню и участие в записи), я понял, что мне нужна ещё одна скрипка. Вместе с Виталиком в одной из его групп играл Александр [Сухоногин, скрипка], скрипач, чье исполнение однажды очень впечатлило меня на их концерте. Я обратился за его контактами. Александр также принял участие в записи видео, а после мы немного пообщались о музыке, и он изъявил желание играть в Sallvo. И хотя я изначально не планировал в группе штатного скрипача, я просто не мог потерять такую скрипку (улыбается).
Михаила Ширяева [бас] я знаю достаточно давно как звукорежиссера на концертах. Также мы много общались по сценическому свету. Он хороший специалист и, как оказалось, весьма неплохо владеет бас-гитарой.
Недавно я нашёл гитариста. Совсем скоро расскажу подробности.
— У Sallvo недавно вышел первый официальный мерч. Поговорим про дизайн: какие смыслы ты в него закладывал, есть ли там скрытые детали или «пасхалки», которые поймут только внимательные слушатели? И что для тебя самого важно было при его создании?
— В мерче я решил повторить концепцию арта альбома, адаптировать его под принт на футболке. Это, кстати, тоже оказалось непросто. Но то, что получилось, мне нравится. Я много сил потратил, пока искал где и как печатать, на чём печатать, с кем общаться. В общем, всё старался контролировать сам, чтобы финальный результат меня устроил. Надеюсь, слушатели, которые заказали футболки, тоже довольны.
— В группе Sallvo в ВК у тебя есть канал, где ты часто отвечаешь на вопросы слушателей или рассказываешь про какие то технические лайфхаки. Насколько тебе комфортно общаться со слушателями в таком формате?
— Очень комфортно. Я не люблю пафосные посты. Да, иногда их приходится делать, потому что «так принято», «так надо». Но я всегда стараюсь сделать разговор более лёгким и непринуждённым. Конечно же, дистанция должна оставаться, и какие-то границы в общении нужно соблюдать. Но в целом не вижу проблемы в том, чтобы быть ближе к слушателю.
Песни и смыслы
— В Sallvo ты выступаешь одновременно автором и текстов, и музыки. Что тебе больше нравится делать: писать истории или сочинять мелодии?
— Скажу честно, тексты мне даются гораздо тяжелее, чем музыка. Мне необходимо погрузиться в какие-то раздумья, как-то «выстрадать» текст, прежде чем я смогу изложить его слушателю. С музыкой у меня отношения гораздо лучше. Но когда оба эти фактора сходятся, я чувствую эйфорию. Если я смогу делать ещё и достойный видеоряд, то это будет вообще максимально точная передача информации и эмоций.
— Не так давно у тебя вышел акустический мини-альбом. Расскажи, как ты относишься к акустике, что тебя в ней привлекает? Хотелось бы делать такое чаще?
— Акустика — это отдельная ниша моего обожания. Акустические треки — это всегда очень честно и душевно. В них есть акцент на динамике звука, на голосе, на интонациях, на эмоциях. В современной музыкальной индустрии акустические треки ещё не успели так испортить, как драйвовые. В них не так выражена погоня за громкостями и пластмассовым звуком. Всё настоящее. У меня в каждом важном для меня месте есть акустическая гитара: дома, на студии, в гараже (улыбается). Это инструмент, который не надо никуда подключать, — ты просто сел и излил душу, придумал текст или мелодию. Прямо здесь и сейчас. Хоть акустика — не моё основное направление, но я хочу, чтобы её стало больше настолько, чтобы однажды хватило на целую концертную программу.
— На текущий момент у Sallvo вышло четыре официальных сингла (не считая акустического). Ты говорил о том, что это часть одной большой истории. Когда ты создавал эти песни, эта история уже была у тебя в голове, или она появилась позднее?
— В какой-то степени да. Я видел общий план, и все треки отлично в него легли. Они переплетаются друг с другом, продолжают друг друга, «держатся за руки». Надеюсь, с выходом альбома эта идея станет понятнее. Подробнее расскажу о ней позже. На самом деле история очень грустная и поучительная. Никаких хэппи-эндов.
— Расскажи про идею с картами: как она родилась и что символизирует? Это «фишка» только первой главы истории (первого альбома) или она будет сопровождать группу и дальше?
— Во-первых, карты мне понравились визуально. А во-вторых, они очень хорошо отражают смысл той самой истории, о которой мы только что говорили. Я пока не думал о «второй» главе. Возможно, там они тоже пригодятся.
— Многие из этих песен были написаны довольно давно, но что-то ты сочинил недавно. Отличаются ли вещи, которые тебя вдохновляли тогда и сейчас?
— Отличаются, хоть и часто повторяются. Но есть вещи, которые всегда с тобой, вряд ли такое «вдохновение» можно утратить. Кроме того, я много общался, наблюдал и понял, что у каждого «полный шкаф» таких вещей. Неиссякаемый поток «вдохновения».
— Насколько тебе близко исполнять песни, написанные тобой много лет назад? Захватывает ли тебя ностальгия по ушедшему?
— Я очень хорошо помню эмоциональную составляющую каждого текста. Мне до сих пор всё откликается. Иногда это как старый фильм: ты можешь пересматривать его много раз, смотреть через призму лет и каждый раз находить что-то новое, новые грани для восприятия и переосмысления.
— В песне «Сладкая ложь» впервые можно услышать твой гроул. Это было неожиданностью для многих. Сложно ли тебе это далось, и как ты понял, что в этой песне такой агрессивный способ исполнения будет более уместным?
— Я много слышал экстрим-вокала в своей жизни (улыбается). У меня довольно чёткое понимание того, где я хочу его слышать. Иногда я просто не представляю другого исполнения. Пришлось немного потренироваться, и получилось то, что получилось. Пока не знаю, смогу ли я комбинировать этот вокал с чистым вживую. Исполнение далось непросто, так как надо было тренировать его так, чтобы чистый вокал не пострадал и не пришлось насиловать связки.
— Поговорим про тексты и немного поразмышляем. Твои песни — про печальное. Про безысходность, про потери, про «тихо идти ко дну». Почему тебе важно говорить об этом в своем творчестве?
— Как я сказал выше — никаких хэппи-эндов. Песни про то, что многим казалось личным, но на самом деле знакомо каждому. Мне просто хочется, чтобы люди друг друга слышали. Через слова, через песни, через поступки и действия. Это не культ мрачности, но это способ её пережить.
— В песне «Самосожжение» речь идет про страсть, которая сжигает обоих героев. На твой взгляд, любовь, которая сжигает дотла — это то, к чему стоит стремиться, или предостережение от того, что бывает, когда эмоции берут верх? Нужно ли это в жизни каждому?
— Тут всё зависит от темперамента героев: кто-то хочет сгореть ярко, но быстро, а кто-то готов тлеть годами. Стремиться нужно к тому, что тебе кажется правильным. А предостережение ли это? Ну если очень жарко, то, возможно, огонь скоро погаснет. А если слишком холодно, то, возможно, его пора раздувать.
— «Не сломлен, но потерян навсегда». О чём это? Герой все ещё борется за то, чтобы вернуть себя, или он уже смирился, и состояние потери — это его новая норма?
— Конкретно в этом моменте это принятие. Не знаю, смирение ли, но точно принятие и опыт. Герой прошёл то, что сделало его тем, кем он стал. Вряд ли его уязвимые места будут доступны для новых ран. Жаль, что панцирь на нас надевают одни, а защищает он ото всех.
— В одной из песен ты говоришь о том, что выбор очень жесток. Есть фраза «Человек — это сумма его выборов, а не его желаний». Ты согласен с этим, или для тебя выбор — это скорее проклятие?
— Конкретно я очень не люблю выбирать. Мне не нравится сама суть лишения ради приобретения. Но так или иначе выбирать приходится постоянно. Не всегда выбор равно желание. Человек с аллергией может очень хотеть арахисовую пасту, но выберет что-то другое, потому, что паста может его убить. В этом треке выбор жесток потому, что реальность, скорее всего, не будет сладкой. На то она и реальность.
— Вопрос, который меня, как слушателя, всегда волнует в любых песнях. Ты, как автор, отождествляешь себя с этими героями, или ты скорее наблюдатель, который рассказывает эти подсмотренные истории?
— Думаю, что я больше наблюдатель. При этом не важно, имеет ли история ко мне отношение или нет. Я всё это проецирую на «стену» и смотрю, как развиваются события. Я могу наделять героев качествами и чувствами, которые мне не чужды. Но они могут иметь и совсем иные черты.
— Как думаешь, что ищут и находят слушатели в твоих песнях?
— Думаю, что каждый находит то, что хочет. Иногда даже просто набор слов оторванных от общего смысла может проникать в самую суть переживаний конкретного человека. Что-то, что задевает внутренние струны. Можно грустить под это или радоваться, вспоминать что-то или переживать прямо сейчас. Главное, чтобы создавался резонанс. Лично я искал бы именно это.
Abyssphere
— Думаю, что читатели мне не простят, если я не задам вопросы, связанные с группой Abyssphere. Насколько сложно начинать с нуля, имея за плечами опыт в популярной группе? Это помогает или, наоборот, создает лишние ожидания?
— Сложно. В моём случае это не особо помогает. Часть слушателей Abyssphere даже не знает, что у меня есть свой проект. У некоторых даже есть какая-то озлобленность. Может, это какая-то ревность к любимому коллективу, не знаю. Некоторые пишут в сообщениях странные вещи. Но большинство отзывов — положительные. Это не может не радовать.
— Не видела в официальных источниках Abyssphere информации о твоем сольном проекте. Это твоё решение, или вы совместно с группой так решили?
— Я посчитал неуместным размещать какую-то информацию самостоятельно. А группа инициативы не проявляла. На этом и остановились. Но есть, например, RECA show [концертное агентство], которым я очень благодарен за поддержку и публикацию всех новостей и материалов.
— Как коллеги по группе отнеслись к наличию у тебя другого проекта? Было ли это неожиданностью для них или вы обсуждали это заранее?
— В какой-то степени это стало для многих неожиданностью. Я не слишком афишировал проект. Мне было и так сложно всё организовать. Столкнуться с каким-то непониманием в начале могло ещё больше затормозить то, что я хотел делать.
— С появлением Sallvo изменилось ли как то ваше взаимодействие внутри Abyssphere?
— Надеюсь, что нет. Я с тем же интересом работаю над треками Abyssphere. Просто параллельно работаю ещё и над своими. Не думаю, что это как то скажется на группе.
Главное слушать музыку, а не сплетни (улыбается).
— Как ты относишься к тому, что слушатели сравнивают эти два коллектива? Был ли ты к этому готов, когда создавал Sallvo?
— Я стараюсь нормально относиться к критике. Но совру, если скажу, что она не задевает. Людям сложно разделить два проекта. Они не понимают, что треки из Sallvo никогда не прозвучали бы в творчестве Abyssphere. Конечно, коллективы похожи, так как музыку я пишу и там, и там. Но то, что вложено в смысл, различается.
— Как автору и композитору сложно ли тебе разделять материал: типа вот это для Sallvo, а вот это для Abyssphere? Нет ли эффекта раздвоения личности?
— Пока что нет (смеётся). Материала у меня достаточно, кроме того, периодически есть новые наброски. И в варианте Sallvo они звучат в голове по-другому. В Abyssphere за 20 лет выработался определённый окрас, который я не спутаю ни с чем. А в моём проекте я стараюсь взглянуть на материал слегка под другим углом.
Завершение
— Если бы ты снова оказался в той точке, когда решил сделать проект Sallvo, что бы ты сам себе сказал, имея текущий опыт? Не было ли момента, когда хотелось откатиться назад и начать заново, обладая всеми нынешними знаниями? Или (а вдруг) не начинать вообще?
— Я сказал бы себе: «Делай быстрее! Меньше сомневайся и больше делай. Копи деньги и делай!». Не поменял бы практически ничего.
— 22 января у Sallvo запланировано первое выступление, которое, к тому же, приурочено к твоему дню рождения. Говорят, что первый выход на сцену — это всегда состояние между «я хочу провалиться сквозь пол» и «я сейчас взорвусь от счастья». У тебя за плечами огромный опыт, но с этим материалом ты выйдешь впервые. Как ты думаешь, каким будет для тебя это ощущение?
— Если у меня не получится провести первый концерт так, как я хочу, то, думаю, мне захочется провалиться (смеётся). Я хочу сделать лучше, чем делаю обычно. Интереснее. Живее. Ближе. Надеюсь, что всё получится.
— В анонсе мероприятия говорится о том, что каждая деталь имеет значение, а сам вечер станет погружением, чтобы зрители ощущали себя внутри истории, а не просто наблюдали со стороны. Как ты собираешься добиться такого эффекта? Есть ли что-то, от чего уже пришлось отказаться в силу каких то обстоятельств
— Я действительно хочу, чтобы атмосфера ощущалась по-особенному, а не просто пришли, послушали, ушли. Я хочу, чтобы осталось приятное послевкусие, то, что хотелось бы обсудить. А лучше всего повторить. От многого, конечно, приходится отказываться в процессе: что-то стоит непомерных денег, что-то очень сложно в реализации или не подошло стилистически, что-то не успеем сделать даже за такое время. Но, так или иначе, реализованных вещей будет гораздо больше, чем тех, от которых мы были вынуждены отказаться. Посмотрим, что из этого получится.
— В самом первом посте год назад ты говорил о том, что у тебя накопилось очень много материала. На сколько альбомов Sallvo хватит?
— На пару для Sallvo и для друзей (смеётся).
— Что бы ты посоветовал музыкантам, которые играя в популярных группах, тоже решаются на свой сайд проект?
— Если вас слушают, значит вы делаете то, что людям нужно. Вы умеете слушать и быть услышанными. Делайте этого больше. В любых проявлениях.
— Немного актуальной тематики. Сейчас стремительно развивается ИИ. Как ты относишься к его проникновению во все сферы, в том числе и музыку? Используешь ли ты его в своей работе? На твой взгляд, где тонкая грань между творчеством настоящего музыканта и результатом работы промта от интеллекта без эмоций?
— Не использую. Мне было интересно, я поковырялся немного, но не смог добиться хоть какого-то результата, который запал бы в душу. Мне гораздо интереснее и проще сделать всё самому.
— Давай завершим интервью какой нибудь классной цитатой. Из песни или от тебя лично. Что ты прямо сейчас хотел бы сказать всем читателям?
— Если вы дочитали до этого момента, значит интервью было не лишним (смеётся). Спасибо за вопросы. За тонко поднятые темы. Мне нравится общение на музыкальные темы, я всегда рад поболтать. Ну а читателям лично: следите за анонсами и не забудьте про билеты — 22 января мы впервые выйдем на сцену с Sallvo, и я очень хочу разделить этот вечер с вами. Мы вас ждём!
Все фотографии: Северная Екатерина
