Как уследить за всеми крупными именами в художественном пространстве Петербурга? Прочитать этот материал. Ретроспективная прогулка по трем этажам заброшенной Фабрики лимонной кислоты, где Пётр Белый представил новый кураторский проект «Навсегда». Одиннадцать петербургских художников выбрали одиннадцать слов, олицетворяющих состояние действительности : хаос, эскапизм, бешенство, безмолвие, сопротивление, отчаяние, меланхолия, переход, самоотрицание, эрос, антиутопия.
Первый этаж
Игорь Тишин — хаос
«Портрет молодого человека XIX века», 2026
Мурал
Фото: Наталья Гондалева
Открыв скрипучую дверь фабрики, зритель встречается взглядом с молодым человеком, который, судя по одеянию, явно сбежал с позапрошлого века. Типичный герой портретов Игоря Тишина, написанный в весьма экспрессивной манере, наподобие карандашных набросков, дополненных тушью. Вокруг персонажа творится хаос, образуются скважины в пространстве. Одна его рука уверенно прячется в кармане, а вторая накрывает сундук. Будучи медиумом реальности, зеркало правдиво отображает хаос.
Леонид Цхэ — эскапизм / сон
«Без названия», 2026
Мурал
Фото: Наталья Гондалева
Повернув голову направо, взгляд утыкается в мурал Леонида Цхэ. Картина создавалась экспромтом. В работе персонажи стеснены рамками реальности (фабрики / жизни), словно их затащили силком. Спертость, зажатость, неуютность пространства, где им приходится существовать. Чтобы избежать неприятного, существует лишь один выход — эскапизм.
Иван Чемакин / Елена Филаретова — бешенство / безмолвие
Из проекта «Романтика странствий» / «Рубироид», 2026
Смешанная техника
Фото: Наталья Гондалева
По центру первого этажа располагается экспозиция, подписанная словами «бешенство» и «безмолвие». Наслаивание работ Ивана Чемакина из серий «Рубироид», «Романтика странствий» и холсты Елены Филаретовой впаяны в металлическую сетку, нагромождённую различными предметами: табуретка, шланг, рисунки и др. Прямо на зрителя глядит ребёнок в больших солнцезащитных очках, с гигантской бабочкой на шее и рок-гитарой в руках. Отображена голая структура композиции — то, на чём всё держится. Виднеется и деструктивная составляющая: ожоги, рваности, пятна, потёртости. Бешенство — это обратная сторона безмолвия. Накопительный эффект, который взорвался. Эклектичность работы плавно вписывается в экстерьер, не вызывая соответствующих вопросов, кроме разве что одного: «Ты действительно этого хочешь?»
Второй этаж
Александр и Лиза Цикаришвили — сопротивление
«Кто положил Бэллу в ведьмин вяз?» (Who put Bella down the Wych Elm?), 2026
Инсталляция
Фото: Наталья Гондалева
Скрипучая лестница приводит на второй этаж к экспозиции Александра и Лизы Цикаришвили. От череды разнородных деталей возникает пространственная дезориентация. Тут и инсталляция вокруг холста «Кто положил Бэллу в ведьмин вяз?» (Who put Bella down the wych elm?), и детские ботинки, висящие над пропастью, и топор, воткнутый в пень, и отдельно стоящий арт-объект, посвящённый школьной поре и при этом развенчивающий миф об идеальности периода, и, скорее, приравниваемый к пытке с элементами ментального насилия. Выбранное авторами слово «сопротивление» отдаёт призывом действовать.
Катерина Веселовская — отчаяние
«В самый чёрный час моего существования белая звезда приказала мне оставаться живым», 2026 г.
Чугун, литьё
Фото: Наталья Гондалева
Отчаяние настигнет зрителя, если остановиться на первом этаже и поднять голову либо же глядеть на него со второго этажа. Громоздкая субстанция графитового цвета, пронизанная тремя арматурами, которые в то же время скрепляют воедино две части композиции, текстурно напоминающие сердце (орган). Отчаяние — это про раскол.
«Мне досталось слово отчаяние.
Это состояние очень хорошо отражается в чугуне. Когда раскалённый металл медленно растекается, это очень похоже на плач, но по мере его остывания след этих течений отвердевает и превращается в памятник», — Катерина Веселовская.
Татьяна Подмаркова — меланхолия
«Разделение» и «Разделение (2)», 2025
Холст, масло
Фото: Наталья Гондалева
За «меланхолию» на выставке отвечает Татьяна Подмаркова, представляя картины «Разделение» и «Разделение (2)». Полотна показывают мир раздробленным и разорванным — как во время конфликта, так и после него. Грань между прошлым классическим и будущим искусством стирается: обшарпанная стена Фабрики оборачивается очертаниями свежих руин в пустоте. Это момент зависшего времени, когда есть только осознание катастрофы и растерянность, но ещё нет решимости к действию.
Александра Гарт — переход
«Без названия (TBD)», 2026
Дерево, краска, звук
Фото: Наталья Гондалева
С самого входа в здание бывшей фабрики тянется звук непонятного происхождения. Чужеродный, настораживающий, прерывистый. Лишь на втором этаже отыщется его источник. Белая деревянная пирамида, сотворённая в минималистичном ключе, воспроизводит тревожащую аудиальную композицию. Фигура встроена в пространство таким образом, что ей не видно конца и края. В Древнем Египте пирамида считалась символом стабильности и постоянства, а художница обращается здесь скорее к лиминальности. Аскетизм в работе оставляет за собой множество трактовок.
Третий этаж
Игорь Яновский — самоотрицание
Фото: Наталья Гондалева
Третий этаж встречает перенесёнными работами проекта «Воспоминания» Игоря Яновского, очевидно вдохновлённого стихотворением Анны Ахматовой «Я научилась просто, мудро жить…». Поэтические строки идеально впечатаны в экс-фабричное пространство с помощью скруглённых холстов. От них не исходит ощущение инородности, а при этом возобладает исповедальный мотив.
Коля Садовник — эрос
«Без названия», 2024
Баннерная ткань, эмаль
Фото: Наталья Гондалева
Повернув голову налево, можно познакомиться с работой Коли Садовника под знаменем «эрос», являющегося для создателя ключевой темой в искусстве. На белом полотне узнаются очертания двух тел в схватке. Исход события невнятен, поскольку автор фиксирует именно поединок как процесс. Художник предлагает трактовать картину через повести Батая «Аббат С.» и «Безымянного» С. Беккета.
Вадим Михайлов — антиутопия
«х~з кто такой
как зовут и откуда взялся,
не знаем»
Фото: Наталья Гондалева
Проект «Навсегда» начинается в буквальном смысле с вешалки, а точнее — с кожаного пальто с красочной подписью «родное», и заканчивается на третьем этаже экспозицией под заголовком «антиутопия» от Вадима Михайлова. Как и «самоотрицание», данная инсталляция состоит из текста, но обрывочного: «Никогда», «х~з», «INFERNATIONAL» (Инфернашионал). Конечный пункт выставки гласит: «Криминальная сцена — не пересекать» («CRIME SCENE — DO NOT CROSS»).
Следить за новыми проектами СССХ можно на их сайте!
Понравился материал? Подпишитесь на нас в VK и Яндекс.Дзен.
