Топ-100

Напишите нам

Есть интересная новость?

Хотите, чтобы мы о вас написали?

Хотите стать нашим автором?

Пишите на: leonovichjohn@mail.ru

Музыка

  • «…Я выбираю Новейшую хронологию,

    Я начинаю – начинаю отсчёт иной».

    Константин Арбенин



    Константин Арбенин заново собрал «Зимовье Зверей». Группа возвращается к студийной и концертной деятельности в обновлённом составе.

    Главная интрига проекта: в качестве его аранжировщика и саундпродюсера выступает Вадим Курылёв, музыкант-мультиинструменталист, хорошо известный слушателям по работе в группе «ДДТ», ансамблю «Дубы-колдуны», «ЭлектропартиZанам» и сольному творчеству. В группе он играет на гитарах и других инструментах, руководит процессом звукозаписи.

    За ударной установкой – Толик «Атомик» Смирнов, первый барабанщик «Зимовья», успевший за это время поучаствовать в самых разных музыкальных коллективах – от интернациональной блюз-роковой команды «Mama's Bad Boys» до джазового состава «Atomic Jam Band».

    Бас-гитарист концертного состава – Михаил Иванов, единомышленник Арбенина по многим проектам.

    Электрическое звучание группы оттеняет и украшают губные гармошки Алексея Кормина.

    Сейчас обновлённое «Зимовье» работает над своим первым в этом составе альбомом «Новейшая хронология». Запись продюсирует Сергей Котырев и его лейбл «Редкие Рыбы». Сетевой релиз альбома запланирован на конец декабря, а первый концерт «Зимовье Зверей» даст уже 21 октября – в петербургском клубе «Сердце».

    Каким будет новое «Зимовье» и его «новейшая хронология», за пару недель до первого выступления группы рассказал Константин Арбенин.

    Зимовье зверей новейшая хронология

    – Возрождение «Зимовья Зверей» или, как это модно сейчас говорить, реюнион – событие для поклонников весьма неожиданное. На него в тайне надеялись, но многие, кажется, уже смирились, что этого не произойдет. И вот, оно, все же, случилось. Каким будет обновлённое «Зимовье»?

    – Я бы не стал называть это реюнионом или возрождением группы. Обычно под этим подразумевается, что давно распавшиеся составы воссоединяются, чтобы исполнять старый репертуар, спекулируя на ностальгических настроениях своих поклонников. В нашем случае всё немного иначе. Во-первых, я не воссоединяю старый состав, а собираю на его основе новый – обновляю группу, вношу изменения. Во-вторых, я это делаю прежде всего для того, чтобы делать новые песни, то есть продолжать художественную линию «Зимовья» уже на современном этапе. Я хочу вернуть дух «Зимовья», не следуя точно его букве. Старые песни, конечно, будут звучать в концертных программах, мы обязательно вернём в репертуар давно не исполнявшиеся вещи, но мы не собираемся ограничиваться только ими. Поэтому я бы не называл это возрождением, воссоединением – нет, самое подходящее здесь слово: продолжение. Я продолжаю своё дело, подключив к нему тех людей, которым я доверяю.

    – Почему именно «Зимовье Зверей»? Почему не «Сердолик» или новый проект?

    – Девять лет назад я прервал это дело, закрыл коллектив, потому что не видел, каким образом это можно продолжить. С теми людьми, с которыми мы этим занимались, это было уже невозможно. Творческие и человеческие отношения иссякли, выветрились. Но дух группы, её идея, её эгрегор никуда не девались. Они просто парили где-то в параллельном пространстве, не использованные. И вдруг появилось очень простое решение – надо вернуть название «Зимовье Зверей», вернуть настрой и звучание группы, просто найдя для этого новых сподвижников.

    Идея вернуться к названию «Зимовье Зверей» появилась, когда написанный в последнее время музыкальный материал стал складываться в альбом. Такие подобрались песни, что возникло желание сделать этот альбом электрическим, с живыми барабанами, с другими живыми инструментами, захотелось, чтобы это был рок-альбом, который бы и по характеру, и по саунду был созвучен первым работам «Зимовья». А дальше пришло понимание, что это должен быть альбом именно «Зимовья Зверей» и надо возвращаться к этому проекту, но уже чуть иначе – с новым аранжировщиком, новым подходом. Процессу способствовало моё знакомство с Сергеем Котыревым, директором лейбла «Редкие Рыбы», издающим штучную, неординарную музыку и любящим творчество «Зимовья». Он и стал не только продюсером альбома, но и катализатором процесса. Вообще сочетание «Редких Рыб» («РР») и «Зимовья Зверей» («ЗЗ») мне кажется неслучайным и многообещающим.

    Зимовье зверей новейшая хронология

    – Расскажите об альбоме. Что ждет слушателей?

    – Альбом носит рабочее название «Новейшая хронология» – так называется и заглавная песня, которая уже знакома моим слушателям. В него войдут композиции, созданные за последние несколько лет и ещё не зафиксированные в студии. Многие я пел и пою на своих концертах – это и «Лорелея», и «Сага о своём», и «Из лета в осень переезд»... Кое-что написано уже в процессе создания альбома и будет сюрпризом для слушателей. Записываемся мы на прекрасной студии – Петербургской студии грамзаписи, той самой, которая когда-то была филиалом всесоюзной «Мелодии». И звукорежиссёр у нас очень хороший – Владимир Носырев. Основная часть материала писалась на магнитную ленту, чтобы звук был более объёмным и тёплым. Затем мы всё это перекинули в «цифру», и сейчас у нас этап записи приглашённых музыкантов – трубы, скрипки, перкуссии.

    Аранжировщиком и саундпродюсером, к моему огромному удовольствию, согласился быть Вадим Курылёв – один из лучших аранжировщиков отечественной рок-сцены, автор и музыкант, которого я люблю и ценю. Он взялся за работу, не смотря на свою занятость, и так точно и тонко ухватил материал, с таким пониманием моей авторской специфики, как будто бы мы с ним всю жизнь работали вместе. Поддержал идею возрождения группы и Толик Смирнов – барабанщик «Зимовья»; именно его присутствие в новом составе и даёт ту классическую «зимовскую» базу, тот барабанный драйв, который запомнился всем с первых альбомов. Для меня именно Вадик и Толик явились главными аргументами в пользу возвращения старого названия: стоящий у истоков барабанщик и новый аранжировщик со свежим современным взглядом – это как раз то, чего не хватило «Зимовью» десять лет назад, чтобы продолжить своё существование. Теперь пазлы сошлись, и группа может снова стать тем «Зимовьем», которого так давно не хватает всем, в том числе и мне.

    – Состав группы долгие годы был «плавающим», неизменным в нем оставались вы и Александр Петерсон. Думаю, не ошибусь, если скажу, что для большинства слушателей «Зимовье Зверей» – это Константин Арбенин и Александр Петерсон. Как же «Зимовье» без Петерсона, и будет ли кто-то вместо него?

    – Конечно, многие удивятся и расстроятся отсутствию в группе Александра Петерсона. Но тут уж ничего не поделаешь; Саша внёс в группу огромный вклад, он был её частью много лет, но этап нашего с ним сотворчества прошёл, и надо просто принять этот факт. Сейчас Саша занимается совсем другими вещами, а сделанное им в «Зимовье» останется в его истории.

    Главным моим заблуждением всё это время было считать, что «Зимовье» – это я плюс Петерсон. Когда мы стали что-то делать вместе с Вадиком Курылёвым, я вдруг почувствовал этот дух сотворчества, этот рок-н-ролльный драйв, которого мне так не хватало, и я понял, что вот оно – «Зимовье», каким мне оно виделось когда-то, в самом начале. И я понял, что «Зимовье Зверей» – это я, мои песни и второй человек, который делает саунд, музыку, аранжировки. Говоря «второй» я в данном случае не преуменьшаю роль этого своего соучастника, поскольку быть таким вторым в группе – это особый дар, не каждый на это способен. Вадим – самодостаточный музыкант и автор, но он умеет быть таким «вторым», и это очень ценное качество.

    Зимовье зверей новейшая хронология

    – Почему вы только сейчас решили вернуться к «Зимовью»?

    – Видимо, надо было выдержать такую паузу. За эти девять лет я доказал себе, что сам по себе чего-то стою, что я самодостаточная творческая единица. И потом, я же не стоял на месте, я продолжал писать песни, выступал с «Сердоликом», научился аккомпанировать себе на гитаре. И поэтому я возвращаюсь к «Зимовью» не как к какой-то необходимости, а именно как к идее – мне интересно уже с этим багажом, с этим самоощущением продолжить зимовскую историю. Уже не «Зимовье» представляет меня публике, а я – представляю «Зимовье». И мне хочется показать его не только старым слушателям, но и тем, кто знает меня уже только по пост-зимовскому периоду, кто никогда «ЗЗ» на концертах не слушал, кто не знает энергетики этого живого звучания. А таких людей среди моих слушателей за это время появилось довольно много. То есть я ориентируюсь не только на обновлённый состав музыкантов, но и на обновление слушательской аудитории. Я надеюсь, что этот новый этап вызовет новую волну интереса к творчеству «Зимовья», в том числе и старому. Я считаю, что этот песенный материал заслуживает большего внимания, большего количества слушателей, и решение продолжать – это ещё и попытка поднять интерес к старым альбомам, вовлечь в мир «ЗЗ» тех, кто по каким-то причинам в своё время пропустил мимо ушей творчество нашей группы. Или не застал его просто в силу возраста.

    – После «Зимовья» вы создали другой проект – «Сердолик». Какова будет его судьба сейчас?

    – Я не отказываюсь от идеи «Сердолика», но всему своё время. Я сейчас очень чётко ощущаю разницу между «Зимовьем Зверей» и «Сердоликом» – хотя тот и другой проект строятся на моём материале, но это как будто разные творческие сущности. Они обе мне дороги, обе являются частью меня. Возможно, я вернусь однажды к «Сердолику», возможно, эти миры будут существовать параллельно, – я не могу сейчас предсказать, как оно там будет. В конце концов, это всё этапы одного пути. Сами создаваемые мной песни как бы ведут меня от вешки к вешке, от названия к названию, я тут – проводник, главная задача которого – хорошенько вслушиваться в пространство и считывать маршрут, диктуемый свыше.

    Нет такой цели – играть песни как-то иначе, чем они звучали в оригинале. Когда я ушёл из «Зимовья» и занялся «Сердоликом», такая цель была, хотелось каких-то неожиданных интерпретаций старых композиций, мы поначалу пытались посмотреть на старые песни с другой стороны... Сейчас наоборот хочется вернуться к тому изначальному звучанию, но, естественно, в рамках разумного.

    Зимовье зверей новейшая хронология

    – Чем звук обновлённого «Зимовья Зверей» будет отличаться от старого, к которому все привыкли?

    – Во-первых, изменились мы, музыканты, во-вторых, изменился состав, – поэтому точного попадания, «фонограммы» не будет. Всё равно звучание изменится, но это будет процесс естественный, а не умышленный. Мы будем звучать более современно, уже хотя бы потому что не 90-е на дворе, а совсем другое время. Но многие старые вещи мы вспомним уже на концерте 21 октября, не только те, что я исполнял всё это время на сольниках и с «Сердоликом», но и те, которые с 2009 года не звучали со сцены, типа «Свидетелей» или «Мелодии непонимания». И тут надо сказать ещё об одном важном отличие нынешнего состава от старого «Зимовья». Группа в разные времена была разной, но она была как бы изначально заточена под акустику, и даже, когда мы играли электричество, у нас не было полновесного электрического состава. Не все, наверное, это помнят, но в 90-х в группе не было басиста, партия баса была запрограммирована, включался компьютер – он и выдавал басовую партию. В нулевые, когда появился бас-гитарист Миша Иванов, Толик уже не играл на барабанах, а выходил на сцену в качестве перкуссиониста и бэк-вокалиста. Не совпадало. Электрических концертов, сыгранных полным электрическим составом – с Толиком на барабанах и Мишей на басу – было всего два, где-то году в 2003-м мы сыграли их подряд в Питере и Москве. Сейчас, с нынешним составом, я нацелен прежде всего на электрические концерты, это такой рок-формат. Именно этого хочется на данном этапе, именно это диктует рождающийся материал и дух времени. Будет ли что-то другое – конечно, будет когда-нибудь, но об этом пока рано думать, изменения неизбежны, но они приходят естественным путём в свой час. Сейчас есть чёткие планы на ближайшее время, вот их мы и осуществляем.

  • Мэйти — исполнитель, который каждым словом удивляет своей искренностью, после прослушивания песен не получится убежать от избытка чувств. На ближайшем сольном концерте в Санкт-Петербурге будет снят эпизод фильма, в котором Мэйти сыграет самого себя. Об этом и многом другом исполнитель рассказал «Субкультуре»

    — 1 ноября в Москве и 14 ноября в Санкт-Петербурге проходят ваши большие сольные концерты. Чем отличаются программы? Будут ли специальные гости в клубе «Космонавт»?

    Прежде всего, это самые большие концерты в моей истории, в истории группы. Мы покинули тесные клубы и у меня есть стойкое ощущение, что покинули их навсегда — потому что хотим и готовы звучать объемнее и громче прямо сейчас. «Первый тайм мы уже отыграли», и это было прекрасно во всех отношениях — советский ДК Горбунова в Москве с десятком запутанных коридоров внутри своих стен и особенным рок-н-ролльным магнетизмом. Из отличий — новая программа концертов стала существенно шире, более тридцати песен. В отличие от Москвы, концерт в «Космонавте» не включит в себя специальных гостей, но будет особенным — прямо во время концерта, на сцене, будет снят эпизод полнометражного фильма, в котором я принимаю участие и играю самого себя — Мэйти. Других подробностей рассказать не могу — приходите на концерт.

    — В одном интервью вы говорили: «Песни «Биголло» — мои глубочайшее удивление и влюбленность в мир прошлых столетий.» За что вы любите прошлые столетия? А какие вещи вам кажутся удивительными в наши дни?

    — Прошлые столетия близки мне, в первую очередь, культурно. Это далекое, странное, чудное время, в котором исторически уместились и феноменальные люди, и удивительные вкусовые решения, и сами эпохи — спящие, размеренные. Были и свои антигерои, и своя жестокость, и ,наверняка, эти парадные завитые кудри дворцов перетянули на себя внимание тысяч трагедий и огромного количества боли. Боли, которая была, есть и будет в нас. Это необычно представлять, этому интересно следовать.

    — «Бог никогда не умрет». У кого-то были сомнения?

    Вспомнилось кольцо на пальце старшего брата — на нем латынью было высечено «прочь сомнения». Мы — люди, отцы и дети — часто твердим самим себе что-то непреложное, например, — я смогу, я сделаю, всё получится, папа не будет болеть, бабушка проживет еще много-много лет, и когда эти убеждения идут от сердца и мозолями уже на губах выточены –– смогу, сделаю, получится –– тогда ведь действительно всё получается, чудо ли? Вот и я в своей песне повторяю: «знают и видят мои глаза, помнит и поет мой рот – бог никогда не умрет».

    — Почему одному из своих альбомов вы дали название цикла рассказов М. Булгакова — «Записки юного врача»?

    Тогда я жил в Алатыре — это мой родной город. Читал Булгакова всю зиму, от писем до пьес, пытался понять его феномен — понял, полюбил, превознес. В силу юности, прежде всего музыкальной, свой самодостаточный мир образов подобно неоднозначному «Биголло» выстроить не получалось, потому я предпочел музыкально шагать опираясь на уже написанное. Ведь многое уже написано за нас. Мне были близки и продолжают быть таковыми истории людей сумасшедших, косвенно или прямо, неверным диагнозом врача или устами соседей — в этом много боли и тайны, а неизвестное и неприятное, так уж вышло, мне было интересно всегда.

    — Вы записали совместные треки с «Anacondaz», «25/17», L’One и другими. С кем из исполнителей вам ещё хотелось бы записать треки?

    Если без фантазий и прямо первые три, что пришли в голову — мне нравятся Gorillaz, хотя мне было жаль расставаться с мультипликационным имиджем группы и персонажей, когда я включал их лайв. Мне очень симпатичны «twenty one pilots», и я очень котирую поэзию и личность Дмитрия Кузнецова.

    В ваших песнях можно услышать фамилию Вертинский. Есть даже песня в вашем исполнении «Кокаинетка», ее автор — Александр Вертинский. На чем основана ваша духовная близость с поэтом?

    Я услышал Вертинского в детстве на пластинке, на проигрывателе. Он показался мне абсолютным маньяком тогда. Но это было так необычно, человек, поющий с улицы в окно, низким колокольным голосом и таким точным: «Спи, мой мальчик милый, за окошком стужа, намело сугробы у нашего крыльца. Я любовник мамин, а она у мужа, старого, седого твоего отца…». А потом я рос и возвращался к этой и другим его записям, открывая по мере взросления новые смыслы, новые трактовки. Это, конечно, грустный клоун.

    — Какая музыка вам не нравится?

    Мне не нравится музыка, в которой нет человека. Он может быть разным, но он должен чувствоваться, настроением песни или секундным отзвуком, отдельными отрезками или целиком, в цензуре или без — он должен чувствоваться.

    Вам когда-нибудь хотелось вернуться в университет?

    Никогда.

    — Вы говорили, что университет — не единственное, что вы бросили ради музыки. А что ещё?

    Была возможность военной карьеры, по службе. Ну и потом — я бросил дом. Я уехал. Я не рядом с родителями, я не могу им физически помочь, просто побыть рядом в непростую минуту. Занимайся я другим — я бы дом не покинул, там всё есть для жизни. И для самообразования. И для туризма. И вид из окна, и воздух.

    — В одном из интервью вы также говорили, что ходили в психиатрическую больницу, общались с пациентами и врачами, то есть вы не понаслышке знаете о мире сумасшедших. Как вы относитесь к тому, что многие романтизирует психические заболевания и малейший стресс или перемену настроения называют депрессией и биполярным расстройством?

    Романтизация чего-то непопулярного и запретного во что-то очень понятное и нарочито урезанное по трактовке и смыслу — это острое ощущение. Все мы любим острые ощущения. В разной форме и степени. Отношусь я к этому нейтрально, мне всегда казалось, что я особенный, или, если скромнее, — отмеченный. И не замечать этого в себе люди не могут. Мы восприимчивы и тщеславны.

    — Каких премьер ждать поклонникам в ближайшее время?

    — Одна из главных премьер для меня — участие в фильме о музыке и любви, где я играю самого себя. Это новый, необычный опыт. О большем рассказать не могу. Ждем всех на нашем концерте — 14 ноября в клубе "Космонавт".

    — На какой вопрос в интервью вам всегда хотелось ответить, но никто его так и не задал?

    Счастлив ли я от всего этого?

    Фото предоставлены Виталием Кривцовым

    Фото предоставлены Виталием Кривцовым

  • Кто отвоюет личное пространство у публичного: индивидуалисты

    или любовники? К кому себя отнести: к тем, кто разрывают отношения

    ради карьеры, или к тем, кто в изумлении наблюдают, как их жизнь

    проносится мимо, несмотря на комфорт? — об этом новый EP «Синглы» группы «ОСВОБОЖДЕНИЕ», релиз которого состоялся 10 октября. Участники группы рассказали «Субкультуре» о свободе, своём творчестве, планах и многом другом.

    У вашей группы интересное название. Кто кого освобождает и от чего?

    Саша Владыка: Мы полагаем, что маски защищают нашу свободу проявлять себя на людях. На деле выходит, что мы самообманываемся на каждом шагу. Подражая внешнему, мы почти слились с социальным. Тем временем глубина никуда не исчезла. Она ждёт, когда мы нащупаем её, встретим и позволим проявляться в адекватном режиме.

    Кирилл Грачёв: Каждый освобождает сам себя, чтобы идти вперед.

    Дмитрий Орлов: Мы освобождаем себя от лишнего времени и денег, тратя их на репетиции и запись альбома. А если серьезно, то мы, конечно же, освобождаемся от каких-то негативных мыслей, состояний. Лично я кайфую во время игры. Надеюсь, это передается слушателю.

    Расскажите об участниках группы, по паре слов о каждом.

    Саша: Кирилл Грачёв, гитары. Он косит под Шиву, играя одновременно на пяти гитарах. Пока, правда, только на записи. Нас часто путают. Думаю, это из-за носов, и все же у него, как у Ж. Рено, а у меня, как у И. Бродского.

    Антон Марохин, бас, мудробас. Глубокий, вдумчивый, фундаментальный, всеохватный и бородатый. Замечаю, как во время работы с аранжировкой, Тони почесывает бороду, нашептывает заклинание из элементарной теории музыки и разламывает пару волосков. После этого работа спорится.

    Дмитрий Орлов, барабаны и перкуссия. Дима влился в команду год назад, быстро освоился. Он - везунчик: вместе мы скатались на фестивали во Владивосток (V-ROX), Екатеринбург (Рок на Волне), давали концерты в Москве. Приди он раньше, сидел бы на репбазах «Rock Studio» и «Чайка», разучивая и сочиняя программу с редкими 3-5 выступлениями в год.

    Дмитрий: Саша — человек неиссякаемой энергии. Часто удивляюсь, сколько же в его голове разных идей и мыслей. И он всем этим активно делится с окружающими. Настоящий фронтмен!

    Как вы познакомились и что вас сподвигло создать группу?

    Саша: Нас познакомила Софья Иванова, взявшая в руки полный продакшн первого альбома моих песен в 2014 году. Кирилл и Антон уже были знакомы, потому что вместе проходили курсы по звукорежиссуре. В процессе я предложил собраться вне студии, пивка попить, поиграть живьем, может, забахать концерт. И пошло-поехало.

    Дмитрий: Это вообще космическая история. Я не искал групп. Мне позвонили с незнакомого номера с фразой «Привет! Нам тут сказали, что ты на барабанах играешь. Приходи на прослушивание». Я в тот момент от неожиданности опешил, но все же собрался с духом, согласился, и вот я здесь. Оказалось, что это наши общие знакомые «подсиропили» - дали мой номер телефона Саше.

    У вас есть музыкальное образование?

    Саша: Да, в 1994 начал пощипывать струны. Тогда на домре. Сам записался в Детскую школу искусств, немало удивив маму: ей предстояло моё образование оплачивать. Она, как и все тогда, хоть и зарабатывала миллионы, но домра стоила сотни тысяч.

    От второго инструмента – фоно – я отказался: требовалось дважды в неделю постригать ногти, меня это раздражало.

    В выпускном классе я бесцеремонно прогуливал сольфеджио и теорию музыки. В итоге это моя единственная четверка в дипломе, но важнее сейчас недостаток более глубокого понимания аранжировки и ЭТМ. Поэтому полагаемся на чувства и то, что можно подсмотреть на ютубе.

    Кирилл: Да, окончил музыкальную школу.

    Антон: Нет.

    Дмитрий: Нет. Самоучка. Но музыка с детства всегда присутствовала в моей жизни. Мой дед был руководителем ансамбля, преподавателем игры на аккордеоне и вообще известным в узких кругах человеком в Ростове-на-Дону. Был бы он жив, я бы точно получил высшее музыкальное образование. Отец — мультиинструменталист. А меня он не отдал в музыкалку. Времена были не те. В 90-х нужно было учиться либо на юриста, либо на экономиста. Иногда отец жалеет, что не отдал меня в музыку, а я считаю, что так даже лучше. Сам осознанно пришел к музыке, а не в детстве за руку привели.

    Вы знакомы со своей аудиторией?

    Саша: Да, добрые две трети – это друзья друзей. Аудитория прирастает новыми слушателями благодаря новым релизам и выступлениям. Они очень поддерживают нас и вдохновляют. Убежден, что их вера и намерение прийти на стадионный концерт группы Освобождение - приумножают энергию, которая идёт на реализацию и осуществление таких форматов выступлений.

    Дмитрий: Я порой удивляюсь оттого, каким разным людям порой «заходит» та или иная песня. Но всё равно этих разных людей объединяют некоторые общие особенности. Мы исполняем песни на русском языке. Песни с достаточно глубоким смыслом. Так что слушают эти песни те, кому этот смысл понятен и, главное, нужен.

    Что вас с ними объединяет?

    Саша: Паттернов много. Сердца, разбитые об упрямые лбы. Контекст, в котором мы взрослеем. Мне кажется, у нас получается строить глубокие и прочные связи на всю жизнь, а не на сиюминутное шоу.

    Кирилл: Они тоже думающие энергичные люди, любящие помечтать.

    Дмитрий: Опять же не хочу говорить за всех, но, выражаясь «широкими мазками», нас объединяет общий бэкграунд. Общее прошлое и настоящее.

    Как вы считаете, что ваши песни несут в общество?

    Саша: Каждая песня заряжена своим «порохом»: одна воодушевляет и радует, как фейерверк, другая бьёт навылет, оставляя пустое пространство там, где было нечто, во что человек вцепился мёртвой хваткой.

    Освобождение — это процесс развёртывания, эволюции. Иногда оно протекает с трудностями и даже болезненно. Люди доверяют потоку, осознавая, что топтание на месте, нерешительность обойдутся дороже и принесут куда меньше радости и куда больше боли. Мы учимся отпускать и обогащать опыт. Песни поддерживают на всём пути.

    Дмитрий: Мы исполняем светлую, добрую музыку. Мы не призываем к насилию над кем-либо, в том числе над самими собой. То есть наша музыка может быть как чашка кофе – бодрящая и энергична, или как теплый плед — согревающая, укутывающая.

    Что такое свобода?

    Саша: Возьмите мою руку, чтобы поздороваться или отвести в безопасное место, и мы разделим доверие. Схватите меня за руку и потащите туда, где мне не хочется оказаться — вы встретите мощнейшее сопротивление

    Обе ситуации иллюстрируют основополагающий аспект свободы — она возникает в отношениях.

    Кирилл: Свобода — это движение без страха

    Антон: Это когда захотел выпил пивка — выпил пивка, не захотел выпить пивка — выпил коньячка (смеётся).

    А если серьёзно, то я не могу исчерпывающе ответить на этот вопрос в режиме интервью, слишком дискуссионная тема.

    Дмитрий: Свобода в широком смысле — это осознанное состояние, когда ты не только не делаешь то, что тебе не хочешь делать, а еще и знаешь, что то, что ты хочешь делать — правильно. И делаешь это.

    Выпускать свой первым альбом всегда радостно и волнительно одновременно, но недавно вышел ваш уже второй ЕР «Синглы». Чем отличались ваши эмоции, если сравнивать с выходом дебютного ЕР «Голограммы»?

    Дмитрий: Лично для меня именно «Синглы» - первый ЕР. Это результат тяжелого труда большого количества людей. Ощущений масса, но в первую очередь ощущаешь, что это – только начало. Все ещё впереди!

    Саша: Первый EP мы долго «запрягали»: «гоняли» эти песни на фестивалях и концертах пару лет, а потому записали все партии на раз-два. С «Синглами» от задумки до реализации - всё наоборот. Мы писали в нескольких студиях в Москве, пришлось переместиться за город к Виктору Фарафонтову и перезаписывать с нуля, а барабаны писал в Питере наш товарищ Дмитрий Горелов.

    Песни «Синглы» и «РокСтар» я сочинил накануне решения о записи, мы их толком не разобрали.

    Когда дело дошло до сведения, мы обращались к нескольким звукорежиссерам в Москве, но получавшийся саунд не устраивал: бас выпирал, lead-гитары задавлены, соло как будто «прорывается» вперёд, вокал «нарезан» и склеен очень чисто, профессионально, но цельности

    произведения не ощущалось. Возможно, такой постпродакшн — современно и круто. Мы искали иного.

    Мой друг порекомендовал своего однокашника по Консерватории. Василий Пинчук уже какое-то время живёт и работает в Голливуде.

    Три сессии замечаний к каждой песне разбирали в мессенджере фейсбука. Через пару недель для релиза EP «Синглы» недоставало только обложки. Концепты Ваня Голубков и Вася Сафонов набросали на салфетках за ужином.

    Для меня «Синглы» следующий этап в понимании того, кто мы такие. Мне не хотелось бы определять себя и группу раз и навсегда: ренессанс русского рока или гитарный рок с русскоязычной лирикой. Мы ищем и создаём себя, последовательно и параллельно. Вряд ли это вообще сводимо к какой-либо линейности.

    Кирилл: Приятно понимать, что растёт качество нашей музыки. И в тоже время понимаешь, как много впереди, и не терпится взяться за новый альбом.

    Что поклонникам ждать в ближайшем будущем?

    Саша: 14 февраля 2020 выйдет электронный сингл «Ни единой мысли в голове» первая совместная работа с композитором, мультиинструменталистом Николаем Иншаковым. Будут и другие синглы.

    Третий EP? Для меня важно, сохраняя честность с самим собой, способствовать развёртыванию очередного витка у каждого члена команды.

    Повторяться — суть музыки как таковой: она состоит из паттернов, увлекающих вариативностью, но непрестанно возвращающихся к основной теме. Индустрия придерживалась парадигмы: знакомое повышает продажи. Я разрабатываю вечные темы в песнях, ими, в общем-то, никого не удивишь. В таком случае, что значит «сделать следующий шаг в развитии, оставаясь честным с самим собой»? Меня заводят такие неоднозначные вызовы.

    В то же время команда прирастает амбициозными людьми, которые работают над тем, чтобы слушатели смогли чаще попадать на выступления группы, причем не только в Москве.

    Кирилл: 15 ноября дадим чумовейший сольный концерт в КЦ «ЗИЛ».

    Дмитрий: Работаем над новой песней и меняем аранжировку у двух старых. Но это ближайшие планы. А вообще работы много. У Саши огромное количество стихов, которые достойны стать песнями.

    Антон: На концерте в «ЗИЛ» или в любой день в нашем сообществе Вконтакте поклонники могут приобрести крутой мерч от Ивана Голубкова.

    На какой вопрос в интервью вам всегда хотелось ответить, но никто его так и не задал?

    Антон: Вот это как раз и есть такой вопрос.

    Дмитрий: Хотелось бы услышать в свой адрес вопрос «как вам удалось стать рок-звездой», но что-то пока что никто не спрашивает.

    Саша: Немало музыкантов и групп подспудно стремятся выпустить серию хитов и прогреметь. Это популярность, медийность, деньги. Спустя какое-то время выясняется, что всё это не даёт того, чего музыканты на самом деле искали. Почему же и что с этим делать?

    Почему и что с этим делать?

    Саша: Отвечаю строчкой из нашей песни "Синглы": "Миллионы в гонорарах – не сразу". Далеко не с каждым исполнителем они, миллионы, вообще когда-либо случатся. Немало людей еле сводят концы с концами, им некогда всерьез задуматься о развитии или начать действовать.

    Мы регулярно становимся свидетелями взрывов популярности в музыкальной индустрии, российской и зарубежной. Среди музыкантов есть как те, кто делают бизнес, так и те, кто заняты "своим делом". Чувствуете разницу? В реальности граница между ними бывает размыта. И все же когда основополагающая цель художника и артиста в медийности, прибыли, он быстрее соскочит.

    Занимаясь музыкой (да чем угодно!) как искусством, как формой мастерства, вступаешь на путь самопознания, исследования взаимоотношений с другими людьми, с миром. Здесь признание и следующие за ним гонорары, скорее, забавные "доразумения", сопутствующий фидбэк системы, в которой мы ищем себя, формируем представления и вовлекаем в сгущающееся поле взаимодействия все больше неравнодушных сердец и умов.

    Кирилл: Мне в интервью никогда не задавали вопрос: «Что вы готовите лучше всего?»

    И что же?

    Кирилл: Свиные ребра и клюквенную настойку.

  • Группа «Плейлист Венкова», несмотря на свою молодость, уже успела навести шорох среди поклонников интеллектуального искусства. Первый альбом изобиловал красивыми необычными слоганами в духе Гребенщикова. Группа находилась еще в поиске собственного саунда и до конца не сформировалась в плане подачи материала, но индивидуальность уже просматривалась в молодом проекте. Подход к следующему альбому, который получил название «Русская депрессия», был кардинально изменен. Музыканты развернулись в сторону минимализма, не впали в него, но развернулись. Альбом получился гармоничным, легким в восприятии. При этом группа не утратила самобытности, не стала проще. В процессе интервью автор текстов и музыки Никита Венков рассказал о «русской депрессии», её влиянии на творчество, свободе и многом другом.

    – Ваш альбом называется «Русская депрессия». Что в вашем понимании русская депрессия XXI века, и чем она отличается от депрессии других времен, если отличается?

    – Русская депрессия XXI века в сущности – та же самая, что была в прошлом, позапрошлом и дохристианском веках. Это некий род энергии, который выражал себя через культуру по-разному в разные эпохи. Сегодня она выражает себя через мрачную эстетику пост-панка. Собственно, наш новый альбом и выдержан в пост-панковом стиле, или, по крайней мере, близком к нему. И, поскольку пост-панк, благодаря своему звучанию, отлично выражает состояние русской депрессии, мы решили так назвать альбом.

    – А в чем, по-вашему, заключается депрессивное звучание пост-панка?

    – Депрессивность пост-панка обусловлена добавлением в музыку большого количества реверберации, причем как на голос, так и на гитары и ударные. Реверберация имитирует пространство, а пространство в голове слушателя – это некая отдаленность во времени, то есть ностальгия, пассеизм, и одиночество в переживании своих чувств в этом гигантском пространстве. Как сказал классик: «Глас вопиющего в пустыне». Кроме того, гитарные темы в пост-панке со своим ровным, квадратным размером, реверберацией и мелодизмом выглядят как рассказ какой-то истории, какого-то монолога, какой-то реплики. Что тоже так или иначе отсылает к прошлому, а это значит снова погрузиться в меланхолию и хандру. Пожалуй, из этих факторов складывается депрессивный колорит пост-панка. Однако я не хочу мазать весь пост-панк одной краской. Стоит вспомнить, хотя бы, энергичные песни The Cure или Talking Heads. Даже у Joy Division есть мажорные песни. Я скорее хочу подчеркнуть специфику российского пост-панка, который сейчас возрождается. Послушайте пару «каспаряновских» партий в «Кино» или песни «Буерака», и вы все сразу поймете.

    – Русская депрессия отличается от мировой?

    – Что касается специфики русской депрессии, то она, в отличие от «западной» (как ни смешно вообще сравнивать такие вещи) вызвана более глубокими, если угодно, философскими причинами. Вспомним Базарова, Раскольникова, или персонажей шукшинской прозы: все они были одержимы поисками ответов на волнующие их сложные, глобальные, философские вопросы. Ну и конечно, для русского человека, как говорил Дмитрий Быков, один из главных вопросов звучит так: «Почему я, такой хороший, так плохо живу?». На западе депрессия у людей вызвана мелкими личными проблемами, и лечится она не ответами на вопросы, а антидепрессантами. В этом коренное отличие.

    – Может ли депрессия быть катализатором творчества?

    – Депрессия вряд ли может быть прямым катализатором творчества. Как известно, существует три формы эмоционального переживания: импрессия (впечатление, обращенное вовнутрь), экспрессия (наоборот – выражение наружу) и депрессия – подавленность, некая апатия. Трудно создавать искусство, будучи эмоционально сгоревшим или инертным. Тем не менее, как ни парадоксально, депрессия является силой стилеобразующей и формирующей творческое мышление. Русские люди, склонные к хандре, создали русские народные песни, преимущественно минорные. Чернокожие, у которых солнце в сжиженном виде течет по жилам, например, напротив – придумали такие живые, энергичные и экспрессивные стили как джаз, фанк и хип-хоп. На мой взгляд, выбраться из этой меланхоличной колеи отечественной легковушке русской музыки вряд ли когда-нибудь удастся. Хотя, кто знает.

    – А Джим Керри, например, который всю жизнь страдает депрессией? Не могла быть его депрессия катализатором творчества? Стивен Фрай, Линкольн, Черчиль, Ницше , он же спятил в итоге, в конце концов?

    – Джим Керри – в первую очередь, комедийный актёр, хотя все мы прекрасно помним его блестяще сыгранную трагедийную роль в «Вечном сиянии чистого разума». Всем хорошо известно, что многие юмористы, сатирики и комедийные актеры, чье творчество вызывает у нас смех, в реальной жизни были достаточно угрюмыми и очень глубокими людьми. Вспомним, хотя бы, великую «троицу»: Никулина, Вицина и Моргунова или других советских комедийных актеров. Многие из них прошли войну и играли трагедийные роли. Аркадий Райкин (а я знаю человека, который лично с ним сталкивался в гримерке) был тоже очень жестким и сложным человеком. И таких примеров можно вспомнить много. Юмор, скорее, является переработкой глубоко жизненного опыта и наблюдательности, чем «продуктом» веселого характера.

    Если говорить о Черчилле – то это был человек железной воли, если он был такого уровня политиком, страдающим депрессией. Политик – это человек в принципе хладнокровный, подобный машине. Только такие люди и меняют политическую историю. Представьте, если бы после окружения под Дюнкерком Черчилль впал бы в депрессию и отошел бы от дел? Неизвестно, как бы дальше пошла война, и была бы вообще осуществлена высадка в Нормандию в 1944, изменившая ход войны. Не знаю, какой силы человеком надо быть, чтобы систематически страдая депрессией, вести политику целой страны.

    Ну а Фридрих наш, Ницше, просто понял, как устроен этот мир. Он понял, что мир утратил сердцевину (Бог умер) и вообще мы живем в символическом мире, абсолютно противоположном Телу. Поплыли все ориентиры и точки координат. В таком мире трудно не сойти с ума, что и произошло с ним в Турине в 1889 году.

    – Это не первый релиз группы, вы экспериментировали в поиске. Ваш пост-панк – это дань моде или найденный саунд? Будет ли группа и дальше играть в подобном формате?

    – К этому стилю мы пришли случайно. Просто в какой-то момент мы решили перейти на ноут и гитарный процессор, когда поняли, что классический рок-состав нам совсем не подходит. Мы начали искать новые подходы к аранжировкам, и совершенно случайно пришли к пост-панку. Интересно, что он соответствует нашему музыкальному мышлению, и многие инструменталки и аранжировки получаются достаточно легко. Поэтому, возможно, мы еще будем претерпевать незначительные стилистические изменения, но в целом, мы думаем остаться в этом стилистическом поле.

    – У тебя высшее образование искусствоведа, если не ошибаюсь. Это помогает или мешает?

    – Я получил образование историка искусства, и я думаю, что оно помогает самому заниматься созданием художественных произведений в любом виде искусства. История искусства показывает, как можно находить выходы внутренней энергии во внешних художественных формах. В данном случае образование еще и помогает лавировать между уже созданным, банальностью, простотой и сложностью, что очень сложно, но очень необходимо, особенно в наше время.

    – Второй релиз, насколько известно, не был по достоинству оценен из-за сложности восприятия тексов. Или дело не в этом?

    – Наш второй альбом «Фидбэк» был принят достаточно холодно. Думаю, связано это с тем, что эта пластинка была создана в поле эстетического эксперимента, понимание которого требует от слушателя слишком сложной работы по вниканию в излишне сложные тексты и аранжировки. В «Русской Депрессии» мы облекли наше художественное высказывание в более простую и мелодичную форму, что оказалось достаточно сложной задачей. Однако музыкальный результат, на мой взгляд, получился более выразительным.

    – Твой идеальный эстетический ряд.

    – Мой идеальный эстетический ряд: Neo-Soul, Пелевин, Бродский, «Аквариум» и художник Марк Ротко. Хотя на таком уровне вряд ли возможна какая-либо иерархия.

    – Чего ты хочешь от жизни?

    – От жизни я хочу свободы. От себя – в первую очередь.

    – Ты затронул очень непростую тему относительно свободы. Что такое свобода?

    – Я буду банален и скажу, что свобода – это осознанная необходимость. Добавлю лишь, что это то состояние, когда все мои намерения и их реализация исходят из меня и только из меня.

  • Русский эмбиент не всегда служит бесконечной печали и хтонической красоте окраин и бездорожья. Новый альбом echoculture, электронного дуэта из Воронежа, не случайно назвали «My Island»: это история о светлой тоске по детству и силе памяти, которая ненадолго возвращает тебя домой.
    Строго говоря, новый релиз echoculture, в отличие от их прошлых работ, уже не совсем эмбиент. Теперь это, скорее, смесь инди и lounge – обволакивающая, но бодрая электроника на стыке танца и медитации,. Отказавшись от минималистичности в пользу более «живого» звучания с обилием инструментов, музыканты сделали что-то менее неожиданное, но более близкое и понятное слушателю. Так и получился «My Island» – «Вино из одуванчиков» lounge-музыки, нежная электронная ностальгия о времени, когда деревья были большими.
    Про новый альбом и другие творческие планы «Субкультура» поговорила с двумя участниками проекта – Романом и Игорем Белоусовыми.
    – Так как информации о вас в Интернете немного, начнем с самого простого: как вы начали играть музыку?
    – Привет, c вами echoculture! Идея «творить» появилась еще в детстве, она зародилась с того момента, когда наш старший брат подсадил нас на модную современную музыку того времени, которая и отразилась впоследствии на нашем творчестве. Мы начинали в 2008 году с секвенсора «Propellerhead Reason», сейчас же наш основной секвенсор – «Ableton Live».
    – Кто на каких инструментах играет, и кто за что отвечает в группе?
    – Четкого разделения обязанностей в группе у нас нет, в основном гитарные партии записывает Роман, а клавишные Игорь.
    – Если ваши первые альбомы куда больше похожи на классический лаконичный эмбиент, то «My Island» склоняется, скорее, к launge и мягкой инди-электронике с большим акцентом на живую музыку. Уход от минималистичности окончательный?
    – Мы всегда делали музыку разных жанров, например, LP «Waiting For Summer» создавался параллельно с нашими эмбиент-альбомами «Diaphanous» и «Fall Of the Leaf». Кто знает, возможно, в следующий раз вы снова услышите от нас эмбиент.
    – Новый альбом богаче на инструменты, чем прошлые: много гитары, живых клавиш, перкуссии, появляются духовые и смычковые. Много партий записано вживую?
    – К сожалению, нет пока возможности пригласить оркестр к себе на домашнюю студию. Поэтому вживую записаны только гитара, клавиши и еще некоторые шумы и щелчки.
    – А вокал?
    – Да, мы иногда немного поем, но чаще всего сэмплируем вокал из кусочков чужих песен.
    – «My Island» продолжает череду «природных названий» ваших альбомов и треков: «Fall Of the Leaf», «Waiting For Summer», «To Sleep In a Garden», «Summer’s Last Breathe». Обращение к природе – концепт или просто самое очевидное название для инструментального трека?
    – Природные названия мы выбрали потому, что большую часть жизни провели в сельской местности в окружении природы. И названия в какой-то степени передают дух тех мест.
    – К слову о названиях: слово echoculture несет какой-то особый смысл, или это просто красиво звучит?
    – Название нашего проекта, echoculture, взято из набора стандартных пресетов синтезатора, absynth.
    – Ваш альбом вышел на российском лейбле Cuntroll. В 2017 году на том же лейбле вышел релиз еще одних воронежских электронщиков – A Bit Advanced Music, которые играют эмбиент и трип-хоп. В Воронеже так развита культура электронной музыки?
    – Мы не особо следим за музыкой нашего города, но все же помимо «A Bit Advanced Music» стоит отметить воронежский Silent nook – тоже, кстати, с Cuntroll.
    – Помимо echoculture у вашего тандема есть сторонний проект Liquid Kites. Почему вы решили разделить материал на два разных проекта, а не выпускать в рамках одной группы альбомы в разной стилистике?
    – Liquid Kites, по нашему мнению, слишком сильно выходит за рамки звучания echoculture. Поэтому мы решили создать еще один проект. Когда нам хочется сделать что-то экспериментальное и необычное, эти треки попадают в Liquid Kites.
    – И все же музыка этих проектов очень похожа, хотя у echoculture сейчас меньше общего с традиционным эмбиентом. Как вы решаете, какой материал пойдет в echoculture, а какой – в Liquid Kites?
    – Liquid Kites – это, в частности, lo-fi, грязный звук разных жанров, шугейз, эмбиент, glitch. Музыка рассчитана на более узкую аудиторию, в ней нет каких-то правил построения композиции – это как поток сознания. Echoculture – это более понятная музыка.
    – Композиции, которые вы придумываете не сообща, а по отдельности, идут в ваше сольное творчество или в совместные проекты?
    – Многие треки, написанные Романом, попали в Liquid Kites. Игорь также выкладывал треки под своим именем. В совместных же проектах встречаются как сольные треки, так и песни, написанные вместе.
    – Echoculture можно услышать на концертах или фестивалях, или живые выступления – не ваш формат?
    – Мы пока еще нигде не играли, но планируем создать свою концертную программу и начать понемногу выступать.
    – Что из мировой музыки вас вдохновляет?
    – Мы слушаем много разной музыки. Главное, чтобы она была интересной и с душой. Если кого-то выделить из большого списка групп, то это будут Radiohead, Prodigy, Chemical Brothers, Arms And Sleepers, Moloko и так далее.
    – Кого можете отметить из современных русских музыкантов? Например, на ваших страницах Вконтакте часто появляется музыка Дельфина.
    – Да, Дельфин любимый и, на наш взгляд, лучший русский коллектив. Также можно выделить Mujuice, СПБЧ, «Наадя», Motorama, Pompeya.
    – В вашей группе ВКонтакте вы предлагаете подписчикам поучаствовать в совместном творчестве. О какого рода творчестве вы говорите?
    – В частности, нам очень не хватает вокала в песни. Так что кто хочет спеть для нас, обращайтесь.
    – Ваши альбомы – концептуальные истории или просто набор треков, созданных в один временной промежуток?
    – Альбом, как правило, отбирается из множества треков, как новых, так и старых, подходящих по настроению или концепции. Например, трек «Rain» с последнего альбома был создан в «Reason» еще в 2009 году. Гитара там, конечно, не настоящая, и он весь состоит из миди-дорожек. Мы взяли ноты и полностью перезаписали этот трек, на наш взгляд, получилось неплохо.
    – Название альбома «My Island» понимается слушателем как «мой дом», а идея самой пластинки – как хоть и недолгое, но возвращение в родные места. О чем этот альбом для вас?
    – Для нас этот альбом, как было правильно подмечено, о доме, о родных местах. О теплом домашнем уюте. Прогулка по старым тропинкам. Мелодии этого альбома должны вызывать приятные воспоминания.
    – И последний вопрос, по традиции, мировоззренческий: зачем вы занимаетесь музыкой? Это хобби, работа, средство что-то сказать миру или просто возможность отдыха?
    – Это как средство самовыражения, так и отдых. Когда у тебя получается хороший трек, который вот с души снял, это невероятное удовольствие. А еще когда получаешь какие-то хорошие отзывы, это вдвойне приятно. Спасибо за интервью.
  • «Три Пули» – рэпкор-группа из Санкт-Петербурга с десятилетней историей, выступлениями на одной сцене с Limp Bizkit и пятью полноформатными альбомами за плечами.

    «Три Пули»: «Хочется верить, что таких призывов больше делать не придётся»

    Крайняя пластинка «Нам нужны перемены!», начиненная увесистыми риффами, добротной динамикой и определенным посылом, увидела свет совсем недавно – 12 февраля.

    Портал «Субкультура» не отважился пройти мимо этого события и поговорил с командой «Три Пули» о новом альбоме, краудфандинге, борще для Фреда Дерста и переменах.

    – Ваш предыдущий лонгплей «Rapcore Inc.» вышел в 2014 году. До этого между пластинками в среднем было по два года, а тут прошло целых четыре. Почему так долго?
    – Если быть точным, прошло три года и четыре месяца. За этот период мы успели записать трек «Money Sucks Borsch Roсks» и снять на него клип, благодаря которому и попали на разогревы к Limp Bizkit в Питере и Москве. У нас выходил EP «Лёгкие» с не самыми характерными для нашей группы песнями, на одну из которых – «Счастье» – мы снимали клип. Ещё написали народный гимн фестиваля «Доброфест» и тоже сделали на него клип. Давали концерты. Может, что-то ещё забыл! В любом случае это время точно нельзя назвать молчанием.
    – «Мы стремились сделать работу, которая превосходила бы по уровню все предыдущие» – говорите вы в одном из постов. Сами как считаете, получилось? С каким чувством вы загружали релиз в Сеть: «Пацаны, всё вышло» или «Походу, мы записали то же самое»?
    – Само собой, мы так считаем! Иначе мы не делали бы столь громкие заявления. С каждой новой работой мы стараемся себя же переплюнуть. С самого начала работы над новым альбомом наш подход к созданию материала кардинально изменился. Мы стремились сделать целостный альбом, выверяли каждую ноту и каждую рифму, переписывали текста и переделывали аранжировки по много раз. Придумывали песни и без всякого сожаления выкидывали их, если они казались нам слабыми. Вместо них писали новые. А когда альбом был готов, мы чётко понимали, что добились именно того, чего хотели - сделать продукт на голову сильнее предыдущего.
    «Три Пули»: «Хочется верить, что таких призывов больше делать не придётся»
    – По каким критериям вы бы сравнивали ваши релизы? Я сейчас говорю не об очевидных вещах вроде более качественного звука за счет оборудования, или новых приемах в игре и вокале, которые стали доступны из-за роста скилла.
    – Главные критерии: уже упомянутая целостность, музыка, мелодичность, слова и смысловой посыл. Но какое это всё имеет значение, если в конечном итоге музыку оценивает слушатель? И тогда главный критерий – именно отклик слушателя. А отклик мы сейчас наблюдаем самый большой за всё время существования группы.
    – Для записи «Нам нужны перемены» вы запустили краудфандиговую кампанию на «Планете.ру». Это был ваш первый опыт такого сбора средств?
    – Да, это был первый опыт. Думаем, не последний. Решение было взвешенное и обдуманное. Да и к самому проекту мы подошли достаточно нестандартно и креативно. Если коротко, то мы не говорили, как обычно бывает, про то, какие мы молодцы, и поэтому давайте, скидывайте денег. Мы честно рассказали о всей подноготной музыкальной индустрии, объяснив, почему нам требуются средства. Лучше всего просто посмотреть видео, снятое нами для краудфандинга.
    – Да, так и было. Кроме того вы сделали крайне непопулярный среди пользователей «Планеты» ход - взяли да расписали смету. Хвалить самих себя - конечно не лучшая идея, но что заставило вас сделать кампанию такой открытой?
    – Сделали мы это абсолютно осознанно, так как мы считаем, что честность и прозрачность – залог доверия. Весь наш проект был на этом построен. Тут и добавить больше нечего.
    – Насколько краудфандинг оказался более экономным вариантом для группы? Ведь часть этого бюджета всё равно возвращается обратно акционерам в виде лотов. Каков приблизительный баланс?
    – Бухгалтерскую отчётность открывать не будем. Весь альбом мы не отбили, потому что собрали не всю сумму. Но бо̒льшую часть нам удалось окупить. Это уже с учётом производства всех материальных лотов. Данный проект нам очень помог и оказался на 100% прибыльным.
    «Три Пули»: «Хочется верить, что таких призывов больше делать не придётся»
    – Среди лотов было три позиции, которые кажутся любопытными. Первый - приготовление «борща для Фреда Дерста». Что это за история?
    – Ходит легенда, что во время тура Limp Bizkit в 2015 году «Три Пули», как и обещали в своём видеообращении «Money Sucks Borsch Roсks», угостили Фреда Дерста борщом. Вот именно этот борщ мы и предлагали приготовить по оригинальной рецептуре в компании с акционерами.
    – Второй – кепка с автографом Фреда, в которой был отыгран сет с соответствующим вокально-инструментальным ансамблем. Ну, ведь правда, артефакт же. Неужели вы действительно были готовы расстаться с ним за 10 тысяч рублей?
    – Расстаться было бы действительно непросто. И если честно, наш басист, который является владельцем этого артефакта, очень рад, что кепку в итоге никто не купил. Но на благо общего дела он был готов на столь суровые жертвы. А какую цену бы дали вы?
    – Наверно, никакую. Кепка, вроде бы, имеет существенную ценность только для ее исконного хозяина. Так вот, третий лот – «коробки с интригующим подарком». Теперь, когда уже альбом вышел, можете рассказать, что там было?
    – Сказать не можем, потому что акционеры пока не получили этот лот. Вероятно, мы этот секрет и не откроем – на то он и чёрный ящик. Был только один способ узнать, что там - приобрести его. Хотя о содержимом ходит уже очень много версий! Начиная с чёрного фаллоимитатора и заканчивая пакетом травы. Конечно, ничего такого там не будет.
    – К альбому. «Нам нужны перемены» – первый ваш альбом без мата. Как так вышло?
    – Задачи написать альбом без мата не было. Но когда все песни были готовы, выяснилось, что за весь альбом есть буквально пара-тройка нецензурных выражений. Решили затем заменить и эти слова, и это удалось сделать без каких-либо потерь для песен. Правда, потом для нас оказалось сюрпризом, что мат проскочил в одном из стихотворений, которое тоже присутствует на альбоме. Этот момент мы упустили. Тем круче! Сюрпрайз, мазафака!
    «Три Пули»: «Хочется верить, что таких призывов больше делать не придётся»
    – В записи пластинки приняли участие Дима Сокол из «Йорш» и DJ Spot. Парт от Димы вопросов не вызывает, но вот серьезно, зачем вам понадобился целый известный питерский диджей? Я без всякого негатива, DJ Spot крутой, но больно уж это похоже на фит ради фита. Сможете меня, чайника, разубедить?
    – Очень странная логика, учитывая, что долгое время DJ Spot был в составе «Три Пули», а фит с ним есть на всех альбомах за исключением одного. Стоит ли говорить, что Слава – так зовут Спота – наш хороший друг. Касательно трека «Дети 90-х», где Spot запилил записанный Тёмычем гитарный семпл - там это на 100% в кассу. Самое крутое скретч-мясо, которое он делал, и которое вписывается в трек идеально! Фиты ради фитов мы не делаем, иначе бы все песни были фитами!
    – В «Ипотеке» вы рисуете совершенно катастрофическую историю, разворачивающуюся вокруг человека, решившего влезть в кредиты. А какая могла бы быть у этого человека альтернатива? Как вы сами решили, или, может быть, планируете решить жилищный вопрос?
    – Эта обычная история, такие истории происходят сплошь и рядом. Вообще, мы пишем песни о том, что нас действительно волнует, а для большинства из нас этот вопрос острый и актуальный. Так и родилась песня «Ипотека». Реальность совсем не радостная. Альтернатив тоже не наблюдается. Мы описываем ситуацию абсурда, когда человек для того, чтобы улучшить свою жизнь, по сути её лишается. Именно так работает эта система, можно сказать, легальное рабство. Выход только один: зарабатывать в два, а то и в три раза больше, но не факт, что проценты в банках не увеличатся ровно на столько же. Ещё как вариант: родиться в богатой семье или получить наследство от родственников.
    – В какой-то момент страдания и психологическое состояние героя этого ипотечного триллера дошли до того, что он «Ставил громко русский рэп после восьми». С чем связан выбор именно такого симптома?
    – Этим мы хотели показать безысходность ситуации, человек «дошёл до ручки», так как только в таком состоянии можно слушать большинство представителей русского рэпа на сегодняшний момент.
    «Три Пули»: «Хочется верить, что таких призывов больше делать не придётся»
    – На пластинке присутствуют сразу два трека про алкогольные приключения – «В дрова» и «Навеселе». И стоят они друг за другом. Для начала - как к таким приключениям относитесь вы сами?
    – Будем говорить откровенно. С алкоголем у нас в группе отношения непростые. Кто-то вообще его не употребляет. А у кого-то, вероятно, есть с ним даже определённые проблемы. Мы к таким приключениям относимся в целом нейтрально. За ЗОЖ точно не топим. Мы не без греха. Но на утро нам обычно стыдно!
    – Я вижу в этих треках разные оттенки, но в целом они более-менее про одно и то же. Зачем их там два?
    – Их объединяет только первопричина - алкоголь. Но в целом песни совсем о разных вещах. «В Дрова» описывают ситуацию, знакомую многим. Ситуацию, когда ты говоришь себе, что начинаешь новую жизнь: бросаешь пить, курить, есть жирное, идёшь качаться. Но это всё с понедельника. А сегодня пятница, и ты снова в дрова. В итоге все идет по пи***е. Может, это недостаток желания, мотивации или силы воли. «Навеселе» – просто весёлая, беззаботная, задорная и панковская песня, которая рассказывает историю чувака со своим счастьем, для которого не нужны ни машины, ни бабки, ни девушки. Который позитивно смотрит на жизнь несмотря на все проблемы. Который не завидует своему «успешному» окружению. Просто ему и так хорошо. Не стоит перекладывать стереотипы общества на всех людей. Каждому своё.
    – Смоделируем ситуацию, что эти треки воспринимаются сферическим слушателем совершенно буквально, по-панковски: быть в дрова и быть навеселе - отличный вариант. Как это коррелирует с нуждой в переменах?
    – Надеемся, конечно, что никто так буквально песни не воспринимает, потому что в песнях большая концентрация иронии. А что касается перемен, тут все чётко. Перемены ведь должны быть во всём, и в нас в первую очередь. Человек должен постоянно расти и развиваться, чего мы всем и каждому искренне желаем!
    – Недавно Билли Джо Армстронг из Green Day повздорил c подписчиком в комментариях. Билли в очередной раз топил против Трампа самыми последними словами, а подписчик осторожно предположил, что любая ситуация – неоднозначна, и в ней, утрируя, нужно разбираться не на уровне панка с гитарой, который даже школу не окончил. После чего Билли ожидаемо стал топить и против подписчика. Как вы думаете, кто прав?
    – Однозначно не прав Билли. Просто потому, что вступает в такую полемику с фанатами. Своё мнение может быть у каждого, а горящий на фоне несогласия с его мнением пукан только доказывает эту неправоту. Каждая ситуация действительно неоднозначна.
    – А что, по-вашему, делает протест в музыке не штампованным ором за все хорошее против всего плохого? И есть ли у такой музыки цель, которую действительно можно достигнуть?
    – Что делает протест в музыке не штампованным ором за всё хорошее против всего плохого? Тут ответ содержится в вопросе. Хорошее и плохое - понятия слишком относительные, чтобы оперировать ими в песнях. Любая критика власти должна быть обоснована и строго аргументирована. Политика поэтому является очень сложной темой для творчества. Это не про секс и рваные джинсы петь. Цель такой музыки безусловно есть – заставить людей задуматься об определённых вещах. Сделать выводы. А дальше уже их право решать, как поступить.
    «Три Пули»: «Хочется верить, что таких призывов больше делать не придётся»
    – Обычно о названии релиза я спрашиваю в самом начале, нынче мы поговорим об этом ближе к финалу. Некоторые слушатели могут углядеть в названии альбома некий оммаж группе «Кино». Насколько они будут неправы?
    – Вполне справедливое замечание. И они будут отчасти правы. Определенная отсылка есть. Как уже было сказано выше, перемены – это залог развития. Это было, есть и будет актуальной темой. Особенно тогда, когда в стране «стабильность». Поэтому нет ничего странного в том, чтобы увидеть определенную связь между цоевскими и нашими переменами.
    – Тогда сопоставим их. «Перемен!» вышла в 1986 году: конец периода застоя, начало перестройки, Афган. Через несколько лет перемены пришли. Советский союз развалился, убыль населения за следующее десятилетие по самым скромным подсчетам составила почти десять миллионов человек. Это не считая рухнувшей экономики и производства, дележки государственной собственности, бандитского беспредела и еще много чего. Да вы эти результаты сами описали в «Дети 90-х». Могут ли перемены стоить так дорого?
    – Во-первых, всё-таки стоить напомнить, что призыв «Нам нужны перемены!» относится как к государству, так и к нам самим. Если говорить именно о государстве, то имеет место сильное заблуждение - считать, что перемены ведут к негативным последствиям, которые вы упомянули. В действительности же к ним ведёт как раз отсутствие перемен, застой, некая консервативность, амортизация укоренившихся стереотипов. К сожалению, в нашей стране каждый, кто находится у власти, старается эту власть удержать всеми доступными способами. Если так задуматься, то только Ельцин отдал власть добровольно, и то вопрос спорный. Всё же остальные правили до самой смерти. Такую же ситуацию мы и сейчас наблюдаем. То, о чём Вы говорите - это уже кризис, который неизбежно настигает систему, когда та не подвергается каким-либо реформам.
    – Если, допустим, через несколько лет мы снова дождемся перемен и расплатимся за них той же ценой, как вы сами будете оценивать свой призыв?
    – Очень надеемся, что перемены будут только положительные, не несущие вреда простому мирному населению, для которого мы и пишем наши песни. Хочется верить, что таких призывов к здравому смыслу больше делать не придётся.
  • «Черный передел»панк-рок группа из Уфы. Название кричащее и ассоциируется с революцией. Ребята любят и протестуют в песнях уже на протяжении 10 лет. Мы решили поговорить с группой о творческом процессе, политике и плюшевом панке.

    – К какому политическому движению вы себя относите?

    – Ни к какому политическому движению мы себя не относим. «Сталина на вас нет!» – это какое политическое движение?

    – Вдохновляет ли вас политическая ситуация в стране?

    – Не вдохновляет. В идеале я бы старался не замечать всего этого, но видите первые вопросы как раз об этом. Ситуация в стране, конечно, чудовищная, и это в очередной раз показывает колоссальную терпимость русского народа. Нет в нашей стране настоящего, честного движения. За Навального с плакатами бегать? Бросьте! Вот поэтическое есть, прям бум какой-то...Через полтора – каждый поэт.

    Логотип группы «Черный передел»
    Логотип группы «Черный передел»

    – «Черный передел» - это название революционной народнической организации. Считаете ли вы себя рупором человеческих переживаний?

    – Сложно сказать. Мне бы не хотелось, чтобы было, как у нас в песнях. Вот, к примеру, у нас есть «Миром правит пустота, а не любовь» из альбома «Военный синдром»: если нет в твоей жизни любви, то твоим миром правит пустота. У нас многие названия песен как лозунг, как некое утверждение.

    – Выражаете ли вы свою позицию с помощью внешнего вида или только с помощью музыки?

    – Нет, не выражаем. Внешний вид – это форма, а не содержание. Да и неудобно. Скажем, с длинными волосами, вот вам девушкам удобно разве? На концертах это, конечно, создаёт свою атмосферу, некое таинство. Рок-музыка – это театр, где каждый в своей роли.

    – Как образовалась ваша группа?

    – В 2009 году. Я тогда познакомился с Ренычем (Ринат Уразбахтин, гитарист). Однажды в подъезде пиво пили и решили попробовать.

    – Какой концерт из ваших концертов вам запомнился больше всех?

    – У нас их было не так много, как быть может для группы с десятилетней историей. Пожалуй, это знакомство с Димой Столяровым. Он был одним из организаторов концерта. А у нас как раз были заморочки с басисткой Милей Мусиной. Не отменять же из за отсутствие басиста выступление? Мы приехали без неё и за 20 минут до концерта попросили Диму нам помочь. Он согласился и влился в состав. Концерт нормально прошёл.

    – Творчество каких панк-рокеров оказало на вас большое впечатление?

    – Сибирская волна конца 80-ых. К тому же нас сравнивают с казахстанской группой «Адаптация». Очень жаль, что она на днях прекратила существование. ПТВП, ваши Питерские, нравятся, несмотря на отношение многих музыкантов к Никонову. Из относительно молодых – «План Ломоносова». Крайне мало у нас групп достойных. «Бранимир» шикарен. А из западных – все что неплохо звучит, бодренько, по панку, слов не понимаю все равно.

    – Какой панк-рок вы считаете мейнстримным?

    – Это своего рода плюшевый панк. Если по именам, то это «Тараканы», «Наив». Не понимаю, о чём с этими людьми можно разговаривать. Есть группы, которые лишь бы засветиться: от проблем с «Нашествием» до посадки Голунова. Такой политпозёрный панк, как Порнофильмы, например.

    – На песню «Моё молчание» вышел клип в виде песочной анимации. Чья была идея?

    – Есть такой художник из Петербурга – Владимир Дергач. Он и предложил. Сюжет и идея его.

    – Ваше творчество залито только ВКонтакте. Почему треков нет на сервисах для публикации музыки?

    – Всё просто. Этим никто не занимается, печаль, возможно, но как-то так.

    – Последний альбом «Уносимся прочь» был выпущен в 2017 году. Когда ждать новый ?

    – Новым альбом уже написан в устной, черновой форме, и даже название есть «За линией фронта». А когда выйдет? Думаю в следующем году. Сейчас небольшие проблемы, связанные с моим переездом.

    – Где и когда планируется ближайшее выступление?

    Ближайших выступлений не планируется, некоторое затишье.

  • Вернувшись после продолжительного перерыва, Amatory сейчас собирают полные клубы в рамках обширного тура по СНГ. Перед концертом в питерском «Космонавте» мы заглянули к ним в гримерку и поговорили об их роли на российской альтернативной сцене и непреодолимой тяге к экспериментам.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    Альбом «6»

    - Альбом «6»ознаменовал изменение вашего музыкального стиля. Это погоня за модой или просто творческое развитие?

    Денис Животовский: Да, погоня за модой. Мы всегда за ней гнались, и не могли упустить шанса выпустить модный альбом.

    Дмитрий Музыченко: Каждый альбом Amatory – это олицетворение самых модных тенденций на тот момент.

    - Ваш тур продлится почти 2 месяца. Не слишком тяжело после такого затяжного отпуска? (Группа находилась в творческом отпуске 3 года, - прим. ред.)

    Денис: Ну у нас даты не подряд идут. Мы специально распланировали поездки так, чтобы можно было выезжать на выходных на моднейшие тусовки и играть наш моднейший альбом.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    О Питере

    - Каково играть в родном городе? Чувствуете какую-то особенную поддержку?

    Денис: Да, и поддержку чувствуем, и немножко волнительно…

    Дмитрий: В родном городе всегда страшнее играть.

    - Может, для Питера еще и сетлист особенный приготовили?

    Денис: У нас вообще здесь всё особенное. Просто проблема такая: ты в другом городе плохо сыграл – ну и уехал оттуда. А в Питере плохо сыграл – так тебя потом на улицах еще поймать могут.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    - У вас вышел очень претензионный тизер для этого тура. Означает ли это полный отказ от прошлого группы?

    Дмитрий: Полное отрицание!

    Денис: Полное отрицание.

    Дмитрий: Да нет, вообще это шутка была, не более того.

    - Многие восприняли довольно серьёзно.

    Оба: Так мы для них и делали!

    О музыкальной сцене

    - Как изменилась российская музыкальная сцена за время вашего молчания?

    Денис: Да никак! (смеётся)

    Дмитрий: Да она, скорее всего, подумерла. Как только Amatory ушли в отпуск – сразу же все перестали играть. Во всём мире причём!

    Денис: А как мы вернулись, так сразу куча групп альбомы повыпускали и в туры поехали.

    - Оживляете?

    Дмитрий: Да. Мы как Мессия: мы идём, и океаны расступаются.

    Денис: Как эликсир вечной жизни. Да нет, это шутка, конечно. Мы же не следим за другими, мы своими делами занимаемся.

    Дмитрий: Да, мы пока что гонимся за модой.

    [AMATORY]

    Казусы жизни

    - Дмитрий, высломали руку во время тура. Как себя сейчас чувствуете?

    Дмитрий: Нет, не совсем…

    Денис: За несколько дней.

    Дмитрий: Даже за пару недель! Ну, она еще сломана, но ничего страшного.

    - Были еще казусы?

    Дмитрий: Мне еще палец отрубили! (демонстрирует пластырь на пальце) Рука, палец… я скоро как киборг буду! (смеётся)

    Денис: Мы его застраховали.

    Дмитрий: Да. Мы так деньги отжимаем. На еду. (смеётся)

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    - Сильно ли изменилась фанбаза после выхода нового альбома?

    Денис: Ну, встречают нас в аэропортах, на вокзалах, да. А как она могла измениться? Красивее что ли стать?

    Дмитрий: Мне вот лично понравилось, что она должна была вырасти, по идее, но мы сейчас уже пол-тура проехали, а она всё равно еще молодая.

    - Какие планы на будущее? Больше экспериментов со звучанием, совместный тур с кем-то?

    Дмитрий: Мы хотим следующий альбом в стиле русский рэп записать. И убрать все гитары. Этот альбом у нас почему такой лёгкий? Это переходный этап. Мы же не можем сразу взять и начать играть рэп, нас не поймут! Надо как-то постепенно к нему сводить.

    - Не боитесь потерять фанатов при такой кардинальной смене стиля?

    Дмитрий: Не-не-не, русский рэп сейчас популярен.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    Концерт

    До выхода группы на сцену остаётся еще больше получаса, но танцпол уже практически заполнен маленькими девочками и большими мальчиками в футболках из Кастл рока, товарищами из 2007, втихую ностальгирующими по былым временам, и остепенившимися старыми фанатами.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    Публика то и дело вразнобой пытается позвать на сцену своих кумиров. Наконец, свет в зале гаснет, и начинается небезызвестное интро. На сцене один за другим появляются музыканты. Отпуск явно пошёл им на пользу: они выглядят свежо, уверенно и почти счастливо; в жизни не подумаешь, что это те самые идолы не одного поколения неформалов.

    Вячкслав Соколов

    Вокалист Вячеслав Соколов приветствует зрителей, и шоу начинается. Первая часть сет-листа плотно забита треками из нового альбома. Несмотря на смелые заявления, музыканты не забывают и про свои прежние творения. Особое внимание уделяется альбому «Книга мёртвых», выпущенному в 2006 году. Композиций с него в сете едва ли не больше, чем с альбома «6».

    [AMATORY] концерт

    Публике, впрочем, «заходит» и то, и другое. В центре зала разводят сёрклпиты, да и первые ряды не скучают: стоя у бара, с опаской наблюдаю, как хрупкая девушка в полу-экстазе от происходящего в одиночку расшатывает сектор ограды. Кажется, фанбаза Amatory и правда не стареет.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    Концерт в целом получился хороший: звук, свет, спецэффекты, публика и отдача группы – всё на высоте, но как-то без изюминки. Её решает добавить Вячеслав Соколов: спровадив остальную группу со сцены, он приглашает туда свою девушку и делает ей предложение руки и сердца. Одновременно с этим в зале растягивают транспарант и зажигают фаера – как уж тут не согласиться! Девушка плачет от счастья; ребята прощаются и уходят праздновать в гримёрку, а публика в приподнятом настроении начинает расходиться по домам.

    [AMATORY]: «Русский рэп сейчас очень популярен»

    Добавить нечего: один из самых интересных феноменов российской альтернативной сцены снова в игре. Если пропустили – не расстраивайтесь! В ожидании следующего концерта предлагаем вам переслушать любимые песни и насладиться фотографиями Данила Никонова.

    View this gallery on Flickr
    View the embedded image gallery online at:
    https://sub-cult.ru/component/tags/tag/muzyka#sigProId12ff62b8c7

  • BOJENA – весьма и весьма любопытный музыкальный проект певицы Божены Войцешевска, стартовавший еще в конце нулевых, но взявший затем паузу, чтобы теперь с новыми силами делать новую музыку. Эклектика где-то на пересечении поп-рока, блюз- и хард-рока, сильный, узнаваемый женский вокал и искренняя, по-хорошему взбалмошная лирика – стилистика проекта BOJENA. А в конце сентября в Москве и Санкт-Петербурге впервые пройдут большие сольные концерты Божены, которая назвала свою программу «Bojena-революция».

    «Портал Субкультура» поговорил с Боженой об истории проекта, грядущих концертах, протесте и классическом роке.

    Bojena: «Стоит немного вернуться назад и кое-что сделать заново» интервью

    – Если я правильно понимаю, музыкой вы начали заниматься довольно давно. Как возник проект Bojena? С чего все началось?
    – Начала не было. Сколько себя помню, столько и хотела этим заниматься. Конечно, сначала был не микрофон, а дезодорант и расческа. Поэтому для меня это никогда не начиналось, музыка была всегда. А что касается конкретно проекта Bojena, то это началось уже в Москве. Какой-то крутой истории не было, но есть постоянное рутинное преодоление лицемерного и предвзятого отношения ко мне. Это связано не только с моей музыкой, но и с моей внешностью, и конкретно с моим именем. Поверьте мне, не всегда я слышу восхищённые возгласы «Ой, какое у Вас красивое имя».
    – Что сейчас представляет из себя проект Bojena?
    – Проект Bojena – это я, девушка, которая родилась на краю нашей огромной страны, была недовольна этим и проделала долгий путь. И вот сейчас я живу в Москве, занимаюсь сольным проектом имени самой себя и в данный момент даю интервью такому авторитетному изданию. Проект Bojena – это моя жизнь, только изложенная музыкально. У меня нет спонсоров или влиятельных покровителей, я все делаю сама. Ну и, конечно же, мои единомышленники и друзья, которые согласились идти со мной рядом.
    – На вашем счету два лонгплея, вышедших уже довольно давно, и ряд свежих синглов. С чем связана такая пауза между выпуском крупных релизов?
    – Пауза действительно была, и даже не пауза, а скорее приостановка проекта. А связано это было с причинами сугубо личного характера, это не касалось музыки, но она в большей степени и пострадала. Два года назад пришлось запускать проект почти с ноля. Но это уже в прошлом, сейчас все в порядке, дела в кипящем состоянии.
    Когда ждать новый полноформатник, и каким он будет?
    – Сейчас очень плотно работаю не только над грядущими концертами в сентябре, но и над новым альбомом. Называться он будет «Серебряные Пули». Релиз и презентацию планирую сделать весной. По названию, по-моему, понятно, какой тут посыл. Хотя в этот раз есть несколько песен с очень позитивным смыслом, вдохновение сейчас стало немного другим, жизнь на подъеме. Я уже очень этот альбом люблю, надеюсь, в итоге это чувство перейдет моим слушателям.
    – А если пофантазировать и придумать для грядущего LP своеобразный слоган, то как он будет звучать?
    – Мы вместе и каждый в отдельности – можем всё! Глаза боятся, а руки делают. Любую, даже самую фантастическую мечту нужно воплощать в жизнь. Всегда!
    Bojena: «Стоит немного вернуться назад и кое-что сделать заново» интервью
    – Насколько лирика ваших песен сопоставима с вами лично? Ваши лирические героини - это альтерэго или личные истории?
    – Я не умею создавать специальные образы и фантазийных персонажей, а потом об этом еще и песни писать. Все мои песни – это то, что меня задело, обидело, иногда даже унизило. Это может быть одна обидная фраза, сказанная в мой адрес (песня «Грязные Мысли»), или фильм который меня потряс (песня «Ангел»).
    – Грядущие сольные концерты в Москве и Питере, если я не ошибаюсь, – первые большие шоу в истории проекта. Почему только сейчас?
    – Я уже отвечала на вопрос по поводу перерыва в деятельности проекта. Это действительно первые большие мои шоу. Но я только сейчас к этому готова как артист, как музыкант. Есть еще один очень важный момент – я эти концерты организовываю сама! Это оказалось достаточно сложно, тем более что московский концерт – это такой мини-фестиваль open-air, на котором будут выступать и другие артисты. Например, Оркестр Волынщиков Москвы, очень крутые парни. Была на их концерте, теперь я их фанат. А еще нужно организовать хороший звук, свет, безопасность и даже биотуалеты. Ну и, конечно, получить нужные разрешения от властей Москвы, МВД, МЧС. Я до того как взялась за это, даже не догадывалась что я смогу такое провернуть. Но все, тьфу-тьфу, получается.
    – А чего гостям «Зала» в Петербурге ждать от этого вечера?
    – Да это просто ни на что не похоже. Ни музыкально, ни эстетически. Это настоящий Рок, но сделанный абсолютно по-своему. Я все делаю сама и только так, как считаю нужным. Хочу, чтоб мой пример был заразительным. Приходите заражаться наглостью и уверенностью, это очень полезно.
    – Ваша осенняя концертная программа получила название «Революция». Почему?
    – Это моя личная Революция. Я не призываю никого ни к каким переменам. Но очень хочу поделиться с людьми своими победами над собой, над обстоятельствами, над лицемерием и цинизмом «важных» музыкальных деятелей, которым почему-то все должны подчиняться. Это моя девчачья Революция. Я не буду никому пытаться угодить. Это мой проект, моя музыка, мои стихи, и все сделано по-моему. Это достойно большого внимания. Приходите и убедитесь в этом сами.
    – О своей музыке вы говорите, как о протесте. А против чего протест? Чем именно вы недовольны? Хотелось бы какого-то развернутого списка, а то «бунт отдельно взятой девушки на конкретно эгоистично-девчачьи темы» звучит достаточно туманно.
    – А что тут туманного? Я девушка с довольно привлекательной внешностью, не обделенная, мягко говоря, мужским вниманием. И, что самое главное, мне от жизни много чего нужно. Я с амбициями и претензиями, особенно в отношении музыки. Вы даже и не представляете, сколько я слышала нецензурных, а попросту мерзких предложений взамен какой-то там мифической поддержки. Почему, если я девушка, то за свои желания и мечты я должна платить унижением? Почему ценой должна быть моя девчачья гордость? Что это за фигня? Считаю, что проституция и музыка должны быть отдельными бизнесами, хватит всех дурить! Ничего туманного в моем протесте нет. А то, что он эгоистичный, так это потому, что есть много тех, кого все это устраивает.
    Bojena: «Стоит немного вернуться назад и кое-что сделать заново» интервью
    – Протест, если рассматривать его не в рамках инфантилизма или либеральной истерии – такая штука, результатом которой должны стать какие-то позитивные изменения в обществе или конкретной социальной группе. Каких изменений хотите вы?
    – Я не политик, зачем такие вопросы? Я не могу вам ответить про либеральную истерию, я попросту не знаю, что это. Давайте лучше про Led Zeppelin или про моих любимых Grand Funk.
    – В чем вы видите уникальность своей музыки?
    – Все люди уникальны. А для любой девушки, уникальность – основная часть личности, тем более, когда речь идет о личном творчестве. Я никого не обслуживаю и не выполняю ничей заказ. Мои песни – это мои мысли и чувства, по-моему, нет ничего более уникального. А вот насколько это интересно другим людям, скоро и узнаем.
    – Вы частенько напираете на то, что намерены делать классический рок - тот самый, который на западе играли в семидесятых. Начнем с позиционирования: почему именно этот формат вам так близок?
    – Конец 60-х - начало 70-х – это золотой период Рок-музыки. Сколько крутых групп, альбомов, какое разнообразие талантливых идей, и что самое важное – коммерческая сторона этого дела еще пока не доминировала. Деньги, к сожалению, портят музыку. А что про мои намерения, то вы слишком буквально это воспринимаете. Я имела ввиду не форму, а содержание, то, как они это делали, с какими чувствами, с какой интонацией. А повторять я ни за кем ничего не собираюсь, своих идей полно.
    – То есть речь идет не об эксплуатации стиля тех лет?
    – Да не собираюсь я ни за кем ничего повторять. Писать, как Толстой, – затея не только странная, но и глупая. Но вот писать о том же, что волновало людей тогда, по-моему, сейчас очень важно. Мы как-то очень увлеклись американским образом жизни, это нам плохо подходит, мало душевности. Классика и стала вечной потому, что затрагивает темы, которые волнуют людей всегда. Не важно, кто ты, придворная дама или подруга московского хипстера, душу мучают одни и те же вопросы.
    – Тогда что же такое «классический рок»?
    – Вы знаете, дело не в подражании кумирам, хотя я этого не делала и не собираюсь, дело в подходе, в мотивации, в том, почему пишутся песни. Классический рок имеет очень определенную наполненность, и это отличается от того, что есть сейчас. В безудержной погоне за прогрессом, в желании быть «супермодным», «продвинутым» есть серьезный подвох – мы постоянно, что-то утрачиваем, теряем то, без чего музыка становится просто оформлением чьих-то кривляний на сцене. Может, стоит немного вернуться назад и кое-что сделать заново. Говоря о Классическом роке, я имею в виду именно это.
    – Может ли такая музыка сегодня оказаться действительно востребованной у нас?
    – Вот этого я точно не могу знать, я же не Пифия. Будущее еще не произошло, вот как только, так и мы все всё узнаем. Я уверена только в одном – музыка людям очень нужна, и не важно, в каком стиле, важно, чтобы от души и талантливо.
    – Куда ваша музыка должна привести вас, чтобы вы могли с уверенностью сказать: «У меня всё получилось»?
    – Вот когда у меня все получится, я поднимусь на самый высокий небоскреб в Москве, выйду на крышу и прокричу, что есть сил: «У меня всё получилось!!!». Я очень громкая, поэтому думаю, все услышат.
  • Интервью петербургских альтернативщиков Порталу «Субкультура» об итогах 2017-ого, предстоящем концерте, каверах и перманентном состоянии вечной осени.

    Door Closed On Door

    – Ребят, поздравляю с Новым годом! У вас было время подвести итоги: каким выдался 2017 год для Door Closed On Door?

    – (Максим Гурин, вокалист): Большое спасибо, вас и всех читателей Портала «Субкультура» также с Праздником! Думаю, не ошибусь, если скажу, что 2017-й год был самым насыщенным и продуктивным в нашей истории. Весной мы выпустили дебютный студийный сингл «Девять Кругов», летом – EP «Вечная Осень», в день выхода альбома отыграли сет на первом для нас open-air фестивале «Генератор», осенью сняли и выпустили клип на заглавную песню с альбома. Кроме того, усилили состав нашей замечательной басисткой Машей.

    Ну и конечно, весь 2017-й год мы участвовали во всевозможных питерских фестивалях, тоже собираемся делать и в наступившем году, а 27-го января готовим большой сольный концерт в клубе Zoccolo 2.0.

    – Расскажите о себе. Кто есть кто? Кто за что отвечает в группе? Немного о своем личном пути, что вдохновило начать заниматься музыкой, выбрать именно этот инструмент, не остановиться, вопреки трудностям…

    – (Андрей Бочихин (Боч), ритм-гитарист): Я присоединился к команде DCOD больше года назад и сейчас отвечаю за ритм-гитару. Она не случайно так называется – с барабанщиком Костюней и нашей супер-басисткой Машей мы создаем ту движуху, от которой вам хочется переступать с ноги на ногу и ритмично кивать головой!

    С музыкой я связан с детства, со школы. Да, школа была музыкальная. И не по своей воле приходилось посещать занятия по фортепиано, хор, муз. литературу и, конечно, сольфеджио. Это все было совсем неинтересно, просто ужас! Но я ходил, вообще-то я ответственный. Жизнь странная штука: чтобы оценить многие вещи, должно пройти время, иногда много времени. Кажется, кто-то пошутил так: сначала ты мучаешься, делая что-то, а потом, спустя годы, ломаешь голову, почему не воспользовался этим по полной. Короче, вы сами понимаете, о чем я. Так я и окончил школу.

    Потом было время освоения полезной профессии инженера – пять лет веселой университетской жизни. К сожалению, музыка тогда отошла на второй план. Правда, мне повезло – в ВУЗе был очень сильный студ. клуб, и каждый год проводились концерты, традиционно осенью и весной, где можно было себя проявить. Там я попробовал себя как гитарист, барабанщик и КВН-щик. Только с первым сложилось, как понимаете.

    Дальше было много всего, но музыка и гитара всегда, так или иначе, присутствовали в моей жизни. Что прекрасно, сейчас я могу уделять музыке гораздо больше времени.

    – (Максим): Я вокалист и автор текстов. Любовь к рок-музыке и музыкальный вкус мне привил папа, слушавший западный рок, в частности группу Pink Floyd, и русский рок, по большей части песни групп «Кино» и «Наутилус Помпилиус». Причем что я, что папа учились в музыкальной школе, поэтому у нас довольно непростые отношения с классической музыкой, нас ей просто перекормили. Любовь же к чтению и в целом к родному языку, что помогает мне в написании стихов, у меня от мамы и бабушки.

    Ну а насчет выбора роли вокалиста – я искренне считаю, что лучше всех прочувствовать и донести до слушателей то, что заложено в песне, может тот, кто ее написал. В данном случае речь о стихах, о значении которых я знаю больше других. Поэтому на определенном этапе пришлось, преодолевая трудности, подтянуть свой вокальный уровень, чтобы соответствовать требованиям стиля, в котором мы играем, чем я и продолжаю заниматься до сих пор.

    – (Маша Иванова, бас-гитаристка): К музыке меня потянуло еще до того, как я начала пешком под стол ходить, за что большое спасибо моей маме. Она открыла для меня многих исполнителей, которых я слушаю и по сей день, и она же подарила мне мою первую бас-гитару. Мне было 12. Но на тот момент надолго меня не хватило, я поиграла где-то год, после чего гитара пылилась в углу до 2015 года. И вот два года назад я снова взяла ее в руки, и теперь она часть меня. Почему я хотела именно бас гитару, я не знаю, даже сейчас для меня это загадка, но что тогда, что сейчас я ни на секунду не сомневаюсь, что это мой инструмент.

    – (Андрей Миронов, соло-гитарист): В коллективе я отвечаю за аранжировки и подложки. Не помню, почему решил играть на гитаре, просто так само все случилось. В то время мы начали играть вместе с Цинем (Андрей Курицын, первый ритм-гитарист группы и одноклассник Андрея и Максима, – прим.) и меня это завлекло, а потом я понял, что могу неплохо придумывать мелодии.

    – (Костя Александров, ударные): Я начал играть на барабанах в школьном ВИА-ансамбле, со старших классов. Требовался барабанщик, и я решил попробовать. Учитель музыки, Владимир Артемьевич, хоть и не будучи барабанщиком, все мне показал и научил основам. У меня быстро стало получаться, и я понял, что ударная установка – мой инструмент. Также до этого я учился классической гитаре.

    Door Closed On Door

    – 27 января вы даете концерт в Zoccolo 2.0. Прямо сейчас скажите любителям тяжелой музыки что-нибудь такое, чтобы они ни за что не пропустили ваш концерт!

    – (Боч): Да, мы готовимся к концерту в «Цоколе». Сейчас все мысли только об этом. Вообще-то все просто: мы играем, Максим поет. Остальное – лирика. Ее хватит всем, кто захочет подумать и покопаться в себе. «Цоколь» мы выбрали не случайно, это очень правильное место, с нужной атмосферой! Мы будем совсем рядом со зрителями, это круто, создает особую энергетику. Но самое главное, конечно, музыка! Мы подготовили много новых песен, которые еще вообще не исполнялись. Сейчас доводим до ума последние из них, по ходу что-то меняем специально для этого выступления. Возможно, для кого-то мы откроемся с другой стороны – звучание последних песен утяжелилось. Но мы все те же, те же гитары и барабаны – все то, что вы так любите.

    – (Максим): Да, согласен с Бочем. Наша музыка не всегда бывает проста для восприятия, но если вы прочувствуете ее, откроетесь ей, то больше не пропустите ни одного нашего концерта.

    – Недавно у вас вышел клип «Вечная осень». Расскажите о его создании. Удалось сделать все так, как изначально задумывали?

    – (Максим): К нам обратился наш с Андреем одноклассник Валерий Коренев с предложением снять клип, и мы согласились. Валера очень деятельный человек, с ним легко и приятно иметь дело, и нам нравились его работы, в частности, он снимал несколько наших выступлений. Конечно, мы были ограничены многими факторами, но с основной целью – снять атмосферное видео, отражающее настроение песни, мы справились.

    Вообще в плане визуализации наших песен у нас много задумок, но большинство из них пока труднореализуемы. В этом, в частности, и состоит отличие именитых групп от малоизвестных: известные группы не скованы техническими и финансовыми вопросами и способны в полной мере реализовывать свои идеи. Так что как минимум ради этого стоит стремиться стать узнаваемыми и популярными.

    – Вообще ведь зачастую в рок-музыке пренебрегают качеством клипов, делая их по принципу «и так сойдет». Но на самом деле клипы очень важны. Порой достаточно одного видео, чтобы поднять группу на новый уровень. Какие клипы вдохновляют вас лично?

    – (Максим): Скорее ваше утверждение в большей степени справедливо для отечественной рок-музыки, к большому сожалению. В западной тяжелой музыке и к клипам в том числе относятся очень серьезно. В этом плане для меня, да и думаю для ребят, образцом являются клипы групп Bullet For My Valentine и Bring Me The Horizon. Они сняты очень стильно и точно отражают атмосферу их песен. Кроме них, лучшая на мой взгляд группа в плане визуализации – это Rammstein. Всегда оригинальные идеи, клипы не похожи один на другой, зачастую представляют собой законченную историю, и почти всегда все участники группы вовлечены в сюжет в равной степени. Я считаю, это очень важно, это подчеркивает их отношение к группе как к семье, где все равны. Той же концепции придерживаемся и мы.

    – Вечная осень – это для вас перманентное состояние? Помогает в творчестве, а как насчет обычной жизни?

    – (Максим): «Вечная Осень» – одновременно и страх, что осень правда окажется вечной, но вместе с тем и надежда на изменение и возрождение души, выраженная в символике природы. В одной из наших новых песен, которую мы впервые исполним на сольном концерте, есть строки: «но просто хочется быть там, где вечное лето, и не слышать больше печальных песен». Конечно, каждый из нас надеется именно на такое перманентное состояние.

    Что же до реальной жизни, то мы стараемся не допускать в нее то, о чем поем в наших песнях. Это своеобразная терапия для нас: мы оставляем все тяжелые и негативные мысли в музыке, стремимся таким образом освободить от них наши жизни. По этой причине, кстати, у нас так мало песен о чем-то светлом, потому что когда ты счастлив, ты хочешь оставить это себе, это лично твое. Счастью не нужны слова. Но когда ты полон агрессии и печали, слова и музыка сами просятся наружу.

    – 2011 – год, когда вы взяли паузу в своем творчестве. Вернуться всегда тяжелее, как нашли в себе силы все возобновить?

    – (Максим): Как ни странно, процесс воссоединения произошел у нас как-то сам собой. Мы соскучились по музыке, стали снова репетировать. И буквально в течение полугода в жизни почти каждого из нас произошли неприятные перемены, преодолеть которые нам помогла музыка и наша дружба. Это был 2013-й год, и это был мощнейший творческий всплеск, перевернувший жизнь нашей группы. Как я уже говорил, мы используем нашу музыку в качестве терапии, и тогда это сработало по полной. Мы написали несколько песен, в которых выразили то, что чувствовали, нам стало легче, мы очистились от наполнявшего нас негатива, и вместе с тем заложили основу нашего будущего репертуара. Таким образом, можно сказать, что и пауза, и жизненные трудности сделали нас сильнее, и все случилось в свое, правильное время.

    – На начальных этапах вашего творчества вы часто играли каверы на Metallica, Rammstein или Nirvana. И вот сейчас будет сложно –назовите пару любимых композиций каждой группы.

    – (Максим): У Metallica и Rammstein любимые – это балладные, мелодичные песни, The Unforgiven, Nothing Else Matters и Fade To Black у первых и Reise Reise, Mutter, Nebel, Donaukinder у Rammstein, хотя их я могу слушать целыми альбомами. Кстати, что отличает эти группы – это насыщенные образами, яркие тексты, например текст песни Stein Um Stein – один из моих любимейших, когда речь идет об описании мучительной, почти животной любви.

    Что же до Nirvana, то тут в число любимых можно включить добрую половину альбома Nevermind.

    – Расскажите историю возникновения названия Door Closed On Door. Его придумал Максим?

    – (Максим): Название группы родилось случайно. Во время одной из наших пьянок я звонил домой и просил закрыть дверь на ключ, но оговорился, а Мирончик (Андрей Миронов, – прим.) услышал, поржал, а потом предложил так назвать группу. Предварительно переведя фразу на английский, чтобы моднее звучала. Сначала нам просто понравилось звучание, но потом мы оценили удобство этой фразы. Во-первых, заложенная в ней рекурсия как будто говорит о суетности бытия, в ней есть что-то от проповеди Экклезиаста. В принципе, почему бы не найти и такой смысл в случайно сказанной фразе.

    Но что для нас оказалось намного более важным, так это то, что такое название абсолютно не сковывает в выборе жанра, под ним можно играть совершенно разную музыку, а мы как раз в то время были в процессе долгого и мучительного поиска своего звучания и стиля.

    – Наступивший год объявлен годом театра. Вы посещаете премьеры? Вообще как складываются отношения с театром?

    – (Маша): Театр обожаю и стараюсь раз в несколько месяцев посещать хотя бы один спектакль. Приятным открытием стало арт-кафе «Бродячая Собака». В декабре посетила два их спектакля, и думаю, что теперь буду там частым гостем. А мой бессменный театральный фаворит – это спектакль «Турандот», который впервые я посетила на сцене «Учебного Театра» на Моховой, и вот уже в четвертый раз посмотрела его 31 декабря на сцене театра «Мастерская».

    – 2018 год только начался. Пожелайте что-нибудь поклонникам и подписчикам Портала «Субкультура».

    – (Боч): Желаю всем оптимизма и немного сумасшествия в наступившем году. Это, наверное, странно звучит, учитывая, что музыка наша по большей части печальна, как замерший лист в преддверии осеннего дождя. Но это так! Будьте счастливы, делайте счастливыми людей вокруг вас. Держите руку на пульсе, чувствуйте мир, его эмоции и краски. Музыка в этом смысле сильно помогает. Сегодня музыки навалом! Я уверен, каждый найдет себе по вкусу то, что немного поднимет его над суетой.

    – (Костя): Желаю всем достучаться до поставленных целей в Новом году, чтобы сердце билось в такт мечте!

    – (Маша): Желаю много крутых мероприятий, и чтобы ваша любимая группа приехала в этом году в ваш город с концертом!

    – (Андрей): Желаю каждому найти свою цель в жизни и идти к ней, не смотря ни на что!

    – (Максим): Всегда находить силы на то, что нравится и делает счастливым, не пасовать перед трудностями! Чтобы обязательно было что вспомнить, когда будете провожать 2018-й год!

    Беседовала Катерина Воскресенская

  • Эксцентричная группа Ex -Boyfriends выпустила второй «звездатый» альбом, полный иронии и дерзости, музыканты, не стесняясь и не церемонясь, заявляют о своих взгляд на современные тенденции общества. Участники группы Ex -Boyfriends Могила Братский и Антон Картошкин рассказали «Субкультуре» о своём отношении к феминизму и мату, о музыкальных предпочтениях и о многом другом.

    — Для начала расскажите, пожалуйста, историю названия Ex-Boyfriends.

    Mогила Братский: Да че тут рассказывать… Были мы молодые люди, стали старые. А были молодые. Вот и называемся «Бывшие молодые люди», че непонятного-то.

    Антон Картошкин: Уважаемый Могила пропустил несколько важных, так сказать, пунктов. Изначально да, мы назывались «Бывшие Молодые Люди», но потом нам показалось, что намного тоньше будет использовать название, в котором будет, так сказать, ассоциированное коннотирование, полимесия и даже, может быть, омонимия...

    Могила: Тоша, она сейчас подумает, что ты ругаешься.

    Антон: Да...простите.

    — Не переживайте, эти общеизвестные термины мы ещё на первом курсе подробно изучили.

    Антон: В общем, мы поменяли название на Ex-Boyfriends.

    Могила: И ни разу не пожалели.

    Антон: Ну, я лично уже много раз пожалел… О том, что вообще ввязался в этот психованный проект... Но это уже совсем другая история.

    — А почему ваш лидер зовется Могила Братский?

    Антон: Видите ли, Могила работает на кладбище.

    Могила: Могилы копаю.

    Антон: Ну вот и...

    Могила: У нас два лидера, вообще. Вот, Тоха еще. Не хотите спросить, почему его так зовут?..

    — Нет спасибо. Два лидера, так. Но вы, кажется, совершенно разные люди. Что вас свело? Где вы познакомились? Каким образом появилась на свет группа Ex-Boyfriends?

    Могила: Говорю же. На кладбище я работаю.

    Антон: А я веду свадьбы. На аккордеоне играю, тамадой еще.... Потом конкурсы там всякие... интересные...

    Могила: Ну и вот, мы женили кого-то, уж не вспомню...

    Антон: Или хоронили...

    Могила: Это одно и то же, в принципе...

    Антон: Ну вот и встретились на мероприятии. Решили поиграть.

    Могила: Я своих лабухов из кладбищенского оркестра позвал.

    Антон: Знаете, похоронный марш, такой: «пам-пам-папам-пам-па-пам-па-пам-па-пам...»

    Могила: Да, хорошая музыка. Любимая.

    Антон: А у меня на свадьбах кавер-бэнд, мы разное играем, ну, «Ленинград» там, «Кино», хиты

    нулевых-девяностых...

    Могила: Говно, короче, всякое.

    Антон: Народу нравится!

    Могила: Миллионы мух не могут ошибаться.

    Антон: Неважно. В общем, я ребят из группы пригласил.

    Могила: Да.

    Антон: А потом затянуло.

    — Готовясь к интервью с вами, я нашла статью «типы бывших парней». Из неё я узнала, что бывают такие типы бывших: «диктатор», «жертва», «Казанова», «манипулятор», «беглец», «лучший друг», «истеричка». Если бы все ваши бывшие девушки собрались вместе и начали бы вас типизировать, какими бывшими вы были бы?

    Могила: ****** (великолепными)

    Антон: Могила!... Простите его, он всегда говорит раньше, чем думает.

    Могила: А что не так? Мы самые лучшие бывшие! И все наши девушки до смерти этому рады.

    Антон: Чему рады?...

    Могила: Ну, что мы уже для них бывшие, и что это все для них закончилось.

    Антон: Коллега несколько упрощает... С моей же точки зрения, хайли лайкли принимая во внимание присущий нам прогрессивный ценз самокритической составляющей полигранных индивидуумов, мы, как all-around intellectually developed persons...

    Могила: Тоша, все читатели разбегутся.

    — У нас вполне образованные читатели.

    Антон: В общем, если бы наши бывшие девушки собрались все вместе...

    Могила: То они бы не поместились бы в этот зал.

    — Так. А почему феминистки кажутся вам смешными?

    Могила: Ты песню-то слышала?

    Антон: Могила!... Просите коллегу за резкость. Он имеет в виду, что в песне нет ничего, кроме прямолинейного изложения феминистических постулатов во всем диапазоне. Простая трансляция, без комментариев и трактовок. А уже насколько это смешно, мы предоставляем решить слушателям.

    — Вы относитесь к приверженцам традиционных патриархальных взглядов, которые являются противниками феминизма, или они тоже вам кажутся смешными?

    Могила: Да нам все кажутся смешными.

    Антон: Видите ли, в современном обществе, по оценке Ги Дебора представляющем собой общество спектакля, никто не может себе позволить возможности быть собой, то есть, быть, а не казаться и потому...

    Могила: Все мудаки.

    Антон: Кхм... В общем, все, кто является участниками окружающего наc Dark Carnivale, вызывают у нас добрую улыбку.

    Могила: И желание расстрелять.

    Антон: Этого я не говорил.

    — Расскажите об участниках группы. Как вы нашли друг друга и как можете охарактеризовать друг друга?

    Могила: Лично я – мудак.

    Антон: Коллега имеет в виду, что, если следовать критериям, бытующим в нашем социальном окружении, то его образ жизни, изложения мыслей, поведенческие и социальные паттерны и в самом деле могут вызвать критику со стороны...

    Могила: А что мы все обо мне? Вот, Тоша. Закончил джазовое училище и филосософский факультет МГУ.

    Антон: Перестань... Это, может, покажется нескромным…

    — Да, это заметно сразу, вы так смело и искусно употребляете профессионализмы и речевые обороты, неуместные для разговора.

    Могила: И все равно мудак.

    Антон:...

    Могила: Гитарист у нас пьющий.

    Антон: Он зашился!!!

    Могила: Поправим.

    Антон: Вообще, у нас в группе разные люди очень. Есть врач.

    Могила: Бывший.

    Антон: Проктолог.

    Могила: То есть, проктолог - это, конечно, навсегда, а вот врач он бывший. Теперь в Убере таксует, это в сто раз выгоднее оказалось.

    Антон: Повесть Белкина, виолончелистка наша, психолог.

    Могила: Психолух.

    Антон: В медицинском центре работает, много рассказывает интересного.

    Могила: Гриша Самса, наш пианист, консерваторский.

    Антон: Иногда еще в переходах метро пилит, можете послушать,

    Могила: На Площади Революции он обычно стоит.

    Антон: Симеон Корчевский – вообще кот.

    Могила: Но он умер.

    Антон: Да. Большая потеря.

    Могила: Это мы серьезно.

    Антон: Детский педагог еще есть.

    Могила: Этот вообще...

    Антон: В общем, источники информации у нас очень разные. И все они в итоге отражены в песнях.

    Могила: Так что терпите.

    — Чьи песни отечественных певцов слушаете?

    Могила: Свои.

    Антон: Да. Только свои.

    Могила: На русском – только свои.

    Антон: Или народные.

    Могила: Вилли Токарева еще.

    Антон: Это коллега слушает. А я вообще предпочитаю музыку без слов. Джаз, например.

    — Вы много материтесь. Делали ли вам когда-нибудь замечания по этому поводу?

    Могила: Это много?

    Антон: Ну не так уж и много, я согласен.

    Могила: Эт ты не слышала еще, где много!

    Антон: Тихо, тихо.

    Могила: У нас, кстати, песен с матом меньше, чем без.

    Антон: Это мы просто в первые альбомы поставили самые энергичные.

    Могила: Чтоб сразу всех идиотов отсеять.

    Антон: И это оказалось прекрасным решением.

    — Как считаете, почему многие люди против мата? И почему вы не против?

    Могила: Мат збс.

    Антон: Инвективная и обсценная лексика, я бы сказал, в пост-архаическую эпоху вообще...

    Могила: Тоша, попустись!

    Антон: Кхм. В общем, большее количество наиболее распространённых инвектив может быть использовано в эксплетивном значении, но при этом экспрессивное усиление семантического ряда...

    Могила: Тоша!...

    Антон: Простите.

    Могила: Но идиоты, кстати, отсеиваются просто замечательно.

    — А на какую вообще аудиторию рассчитана ваша музыка?

    Могила: Ни на какую.

    Антон: Соглашусь с коллегой. Целевая группа, паблик дистрибьюшн, маркетинг плейсмент — это все, скорее, продюсерские вопросы.

    Могила: А мы-то так шарашим.

    Антон: Для себя.

    Могила: От души.

    — Поделитесь своими творческими планами.

    Антон: У нас написано материала на пять альбомов.

    Могила: И пишем еще.

    Антон: Да.

    Могила: Поэтому в наших творческих планах – не сдохнуть, пока не запишем все.

    — На какой вопрос в интервью вам всегда хотелось ответить, но никто его так и не задал?

    Могила: Это наше первое интервью.

    — Приятно быть первой у «Бывших парней».

    Антон: И судя по всему, последнее.



  • Что-то глубинное, вечное и неизбежное начинает шевелиться внутри при звуках этой группы… Вы слышали когда-нибудь голос бездны? Послушайте Golden Apes. Их сумрачных мелодий достаточно, чтобы утонуть в тёмных водах смыслов, чувствуя бархатную глубину. Философия текстов Golden Apes не нравоучительна, она лишь погружает в собственное подсознание, чтобы обнаружить там новые небосводы и входы в мрачные подземелья. Голос бездны... Peer Lebrecht без сомнения знает о Вечности больше всех нас… Он – хранитель глубинных смыслов, мастер создания картин из слов, складываемых в строчки песен. С ним и поговорим.

    Golden Apes, NCN festival

    Golden Apes, NCN festival

    − Итак, новый альбом (10-й по счёту). Новые строки и мелодии… Ещё не было официального релиза, но что скрывается там?

    − О чём они? О чем…? Всё и ничего? Микро и макро? Над и под? В самом деле, хочу ли я объяснять…?

    В итоге лишь о тех вещах, которые я знаю, единственно, о чём могу писать, не будучи пойманным посреди лжи и истин, благоразумия и страстей, моралей и инстинктов – это обо всех тех скрученных спиралью в моей голове вещах и их связи с внешним миром. Это об отражении и поглощении, отголосках и вакууме, отпечатках и хрупких поверхностях. Это о богах и это о демонах… и об их подобии...

    Я не великий рассказчик, не тот, кто жонглирует моралью и взвывающими посланиями… Я пишу о том, что вокруг и внутри меня, и местах, где они пересекаются. Знаешь, эти маленькие банальности, что ведут мир к остановке, те (тщеславия), что могут изменить плотность вселенной… Сочиняя тексты для «КАЗБЕКА», я понял, что это по большей части о высотах и падениях. Да, я «падаю» множество раз здесь... Остальное зависит от психотерапевтов…

    − Твои песни – это исповедь? Если это близко к истине, то зачем нужно, чтобы об этом узнали тысячи людей?

    − Для начала – я уверен, что это не тысячи... ха-ха-ха! Но я знаю, что ты имеешь в виду; даже если это лишь горстка людей, это всё равно, что читать вслух из своего дневника. И вопрос не в том, «почему откровение?», но «кого это волнует?»! Честно говоря, я не знаю. Я никогда не спрашивал себя о ценности моих слов. Значение для непосвященных. Это поэзия? Эмоциональные сплетни или чистая чушь в конце концов? Я не могу судить об этом и даже не хочу. С другой стороны, я не могу петь на универсальные темы, я не поддерживаю в достаточной мере обсуждение современных проблем и выявление правильных решений. Как было сказано выше, я пою о том, что заставляет течь реки в моих венах, что заставляет встряхивать мои кости и мою голову кивать в такт. И размышляя, я понимаю, что это – универсальная тема. Но словарный запас может разниться.

    Возвращаясь к твоему вопросу – нужно ли обнажать мою внутреннее содержимое? Для меня это...

    А для тех, кто хочет стать свидетелем? Я не знаю... я просто мост…

    Golden Apes, Dark Spring festival
    Golden Apes, Dark Spring festival

    − После многих лет творческих поисков ты нашел, где живёт вдохновение?

    − Слава богу, что вдохновение не связано с определенным местом. Вдохновение всегда рядом. Пока есть дыхание и сердцебиение, ты можешь изменить их частоту, и всё, что является причиной для этого – вдохновляет. В той или иной степени. Каждый день, каждый шаг, каждое мгновение, каждый звук, каждый вкус... всё, что оставляет след на твоём небосводе.

    − Ты много путешествуешь по всему миру. Что приносят путешествия? Это помогает созданию нового материала как-то?

    − Да, это очень важная часть моей жизни. Путешествие – это всегда процесс уборки, покидание вещей, временного закрытия дверей и возвращения всего на «уровень моря». Быть странником в незнакомых местах означает создание дистанции ко всему, что связано с тобой. Путешествие меняет взгляды и горизонты... или стирает их полностью. И, конечно, это насыщение своего ума. Вдыхать культуру, историю, фольклор – это как плести узоры в большом лоскуте ковра собственного мироздания. В конце концов, в этом всё дело, но сбор воспоминаний и опыта, встреча себя с моментами и местами, которые расширяет твою карту разума, твоё понимание всего и ничего. В конце концов, это самая красивая муза из всех...

    − Я знаю, ты также дизайнер. И это основная твоя деятельность, верно? (афиши группы, видеоряд на сцене во время выступления – всё принадлежит Peer Lebrecht - прим. автора) Эти мрачные картинки завораживают… В них правда твоё мироощущение или просто демоны, рвущиеся наружу, от которых ты освобождаешься, когда они воплощаются?

    − О небеса – откуда мне знать? В конце концов, это просто очередная открытка из места между моими висками, как со словами и музыкой. Я не могу придать иную форму географии, просто выбери раздел, на который я смотрю, и выбери язык для его описания. В конце концов, я боюсь, что это мой ментальный взгляд, направляемый всеми этими демонами, танцующими у костра...

    Golden Apes, art work
    Phøniques Arts

    − У вас долгий музыкальный путь… группа изменялась во всех смыслах… в 20 и 40 лет цели меняются, для чего ты этим занимался в начале и сейчас?

    − Если честно – нет такой уж большой разницы в принципиальном подходе и побуждениях, в том, что мы делали тогда и делаем сейчас. Когда мы нашли нас, несколько десятилетий назад, это были ребята, разделяющие общую страсть к музыке, немного слепые и наивные к вещам коммерческим или музыке как бизнесу в целом, но с некоторым идеализмом и любопытством. Лучшим местом была репетиционная комната, а самым приятным шумом – звон в ушах по дороге домой. И, размышляя, я не могу сказать, что сегодня все по-другому! Окей, звон был саундтреком к фильму юность, и если первый альбом мы писали и записывали около полугода, то на «KASBEK» потребовалось полтора, но замысел совершенно идентичен. И я все ещё нервничаю, как тогда, выходя на сцену, и все ещё чувствую дрожь вдоль позвоночника, когда фрагментированная идея становится полноценной песней в итоге, и у меня все ещё есть сомнения и неуверенность иногда, и я все ещё чувствую гордость и счастье иногда... только зеркало знает разницу…

    − Ты довольно часто в твоих текстах упоминаешь «white light» (белый свет). Что это для тебя?

    − Для начала – я всегда чувствую себя польщенным, если кто-то находит время, чтобы обратить внимание на буквы и слова, которые сопровождают музыку. Спасибо за это.

    Что значит «белый свет» для меня? Это очевидно что-то очень яркое и непорочное... состояние... самый сбалансированный момент... яркость радости и восторга, тишины и гармонии... цвет места, откуда мы пришли... и которое мы покидаем... руководство к улыбке... очищение ото всего... искупление... мир...

    Golden Apes, Castle party
    Golden Apes, Castle party

    − Что ждать нам, слушателям во время вашего российского тура? Готовить порцию меланхолии, тоски и читать Ницше (Golden Apes – понятие, взятое из произведения немецкого философа) или быть чистыми от всяких ожиданий перед вашим приездом?

    − Ха-ха-ха... никогда не вредно держать свой экземпляр Ницше под собственной подушкой!

    Чего ожидать? Я думаю, вы можете ожидать того, что мы делаем в течение последних нескольких лет, того, что мы играем наши песни с максимально возможной страстью и убежденностью, что мы ничего не планируем и не подделываем – что всё чисто и не замаскировано. Меланхолия? Наверняка…

    − Может быть хочешь что-то добавить?

    − Просто признаться, что мы были бы очень рады снова вернуться в Россию. И даже если это уже третий раз, мы нервничаем как мальчишки. Перелётные птицы возвращаются домой…

    Инициатор интервью и создатель фотографий Анастасия Филиппова.

    Golden Apes
    Golden Apes on tour

    19 апреля – Воронеж | НЗБ

    20 апреля – Москва | Китайский Лётчик Джао Да

    21 апреля – Cанкт-Петербург | Fish Fabrique Nouvelle

    Приходите на концерты все те, кому не безразличны сочетания Gothic Rock, Post Punk и Dark Wave.

    Музыка GODLEN APES доступна для прослушивания на bandcamp и Яндекс Музыка:

  • Электронно-джазовая группа JUNIPER уже 10 лет бороздит музыкальные просторы не только Санкт-Петербурга, но и всей России. JUNIPER – участники крупнейших музыкальных фестивалей: Koktebel Jazz Festival, Red Rocks, Дикая мята, Белый шум, Wafest, Sun Spirit Festival и многих других. На счету группы 3 альбома. 13 декабря в питерском клубе The Place, а 21 декабря в московском «Китайском летчике Джао Да» состоятся юбилейные концерты JUNIPER. Основатель группы и гитарист Юрий Нестеров рассказывает о трансформациях коллектива в течение 10 лет, о том, что будет дальше и чего ждать на праздничных концертах.

    – Ваша группа уже 10 лет живет в музыкальной среде Петербурга. Как ощущения?

    – Есть ощущение, что благодаря этому возрасту, ещё не очень большому, но уже значительно авторитетному, мы перешли в разряд уважаемых музыкантов. Нам везде респектуют, звукорежиссеры все с нами с удовольствием работают, коллеги-музыканты также выражают уважение. В общем, «старикам везде у нас почёт»!

    – Ваш стиль все также нельзя идентифицировать одним словом? Может добавилось что-то еще?

    – Наш стиль, конечно же, трансформируется всё время. Мы начинали с acid jazz и drum &bass музыки – это по сути электронные сэмплированные стили, мы же решили эту музыку играть живьём, классическим, можно даже сказать джазовым составом. Позже мы захватили такие стили как funk, trip-hop, dubstep. И всё это мы играем на живых барабанах, контрабасе, саксофоне, трубе и гитаре, а иногда с нами выступает диджей, который пилит скретчи под нашу музыку.

    – Что дает такая эклектика?

    – Нам не чужды и другие стили, и направления музыки, от которых мы тоже много черпаем вдохновения и пользы. Например, от джаза мы берём интеллигентность и теплоту звучания, от фанка – грув, от электронной составляющей – модные мэйнстримовые звуки и сэмплы, от рок-музыки – динамику и экспрессию, которая присутствует на наших концертах.

    И такой симбиоз разного настроения, атмосферы и энергии – это то, что делает нашу музыку универсальной и беспроигрышной на мероприятиях разного уровня и формата. Мы можем прокачать большой многотысячный фест, а можем выступить в небольшом уютном ресторанчике. И везде будет наша авторская музыка, но разная программа с разной подачей.

    – Как изменилась группа за эти 10 лет?

    – Конечно, у нас появился колоссальный опыт за это время. Большинство организационных процессов, которые необходимы для функциональности коллектива, сейчас отработаны и доведены до автоматизма. С точки зрения музыки, на мой взгляд, мы ушли от экспериментов и стали больше внимания уделять традиционным формам и стилям.

    – Есть ли у вас какие-то любимые композиции?

    – Любимые композиции, конечно, есть, но у каждого участника коллектива они свои. В процессе подготовки к концерту все высказывают свои пожелания относительно списка треков. Если в группе возникают какие-то спорные моменты, мы их решаем путём голосования. Нас в группе пять человек, так что всегда есть большинство и меньшинство. Очень удобно и справедливо! Это, кстати, относится и к вопросу отработанности организационных процессов.

    – Вашу музыку можно назвать уникальной для российской аудитории. Сложно ли было познакомить нашу публику с такой необычной музыкой? Как быстро публика понимала и принимала вашу музыку?

    – Наше преимущество в том, что мы играем инструментальную музыку, которая не обязывает нас к тому, чтобы нас воспринимали через призму поэзии, смысла, философии текста. На переднем плане музыка, мелодия, состояние и атмосфера, которую мы передаём. Музыка – это международный язык понятный всем. Но в России мы стали заложниками этой же истории. Я знаю очень много западных диджеев, продюсеров и коллективов, которые играют инструментальную музыку, успешно гастролируют по миру, собирают большие площадки и имеют большую аудиторию поклонников. В России нет ни одного примера такого артиста. Должно быть, это преемственность поколений и менталитета. Наш народ любит стихи, философские смыслы, интересные рифмы, песни. Глобализация не способна на это повлиять! Русской душе такое необходимо.

    Что касается нас, мы заняли свою нишу в музыкальной среде. Мы частые гости крупных летних фестивалей и ездим, и гастролируем, хотя это и не просто.

    – Какие планы на будущее?

    За последние несколько лет у нас не раз менялась ритм секция. Мы поменяли нескольких барабанщиков и нескольких контрабасистов. Поскольку вся наша музыка держится на ритме и отталкивается от баса, нам понадобилось достаточно много времени, чтобы наверстать упущенное и прийти в нужную форму. Именно поэтому с 2017 мы не выпускали ничего нового. Но сейчас мы в хорошей форме и у нас всё стабилизировалось, почти готов материал для нового альбома, так что надеюсь в 2020 году мы его выпустим!

    – Что будет на отчетных концертах 13 декабря и 21 декабря?

    Мы готовим новую программу, это порядка шести-семи композиций, которые войдут в наш следующий альбом. Наша программа будет на 30% состоять из нового материала. 13 декабря в Петербурге с нами будет выступать наш друг диджей и скрэтч мастер (SB-One). Я думаю, в этот раз мы будем больше общаться с залом, принимать какие-то вопросы, всё-таки 10 лет! Наверняка людям есть что спросить, да и нам есть что рассказать. Мы с трепетом ждем этих концертов. Я бы не поверил, если бы мне сказали, что JUNUPER просуществует 10 лет! Потому что начиналось это всё как творческий эксперимент, нам просто по фану было собираться и музицировать, мы ничего долгосрочного не планировали и уж тем более не строили стратегий. Никто не знал, куда нас приведёт этот путь.

  • В Москве открылось Мультимедийное Концертное Агентство – L.V.GROUP. Новую команду составили профессионалы с многолетним опытом в сфере пиара и рекламы, средств массовой информации и концертной деятельности.

    Работая на различных проектах, организуя масштабные мероприятия, продвигая знаменитых личностей и заработав крепкие связи в шоу-бизнесе, специалисты L.V.GROUP объединились в собственное агентство, чтобы сделать жизнь артистов, с одной стороны, проще – взяв на себя все организационные моменты, с другой, насыщеннее – пригласив в мир новых возможностей, осуществимых желаний и, конечно, славы.

    «Наша самая простая наука – это творчество и музыка. Все то, что объединяет людей. От музыкантов до их слушателей», – говорят в L.V.GROUP. Главная цель компании – сделать шоу-бизнес лучше и позитивнее. Среди ресурсов: актуальные PR-стратегии, опыт продаж, связи со СМИ, а также собственный журнал, телепередача и TV-канал.

    От первой публикации в местном журнале до интервью для «Rolling Stone», от концерта для друзей до «Олимпийского», от собственного YouTube-канала до «Вечернего Урганта» – нет такой задачи, за которую бы не взялось новое амбициозное агентство.

    Мы побеседовали с генеральным и концертным директорами L.V.Group Линой Волынкиной и Натальей Глушковой и узнали, для чего артисту непременно следует обратиться в агентство и к чему он должен быть готов на пути к славе.

    – В связи с чем было принято решение создать Мультимедийное Концертное Агентство?

    Лина: Решение о создании агентства пришло внезапно. Идею подсказал хороший знакомый, но в самом проекте участие он не принял. Я предложила эту идею своим коллегам – дизайнерам и пиарщикам, и все ее подхватили. Так и появилось L.V.Group.

    – Чем ваша компания отличается от конкурентов?

    Лина: Тем, что мы постоянно мониторим, придумываем новые идеи и фишки, вдохновляем артистов, являемся генераторами новых интересных возможностей и мы на шаг впереди времени.

    – Сегодня благодаря интернету найти своих слушателей стало проще. Для чего артисту обращаться в L.V.GROUP?

    Лина: Для того, чтобы стать узнаваемым. Известность мы не обещаем, но узнаваемость – вполне, как и новые этапы развития творчества.

    L.V.GROUP

    – Предположим, к вам приходит молодая артистка, у которой на руках дебютный альбом, записанный на сэкономленные деньги, 50 преданных подписчиков в группе ВК и мечта однажды выступить с Джастином Тимберлейком на одной сцене. Какой план разработает L.V.GROUP?

    Наталья: Мы, конечно, оптимисты и приверженцы идеи, что «чудеса случаются там, где в них верят». Но если ты не вращаешься в кругах шоу-бизнеса и у тебя нет поддержки влиятельных друзей из звезд первого или второго эшелона, то тебе придётся платить за PR. Поэтому наши возможности будут ограничиваться платежеспособностью артистки. А если у нее были деньги на запись альбома, то и на его продвижение она должна заложить бюджет.

    – Сделать успешным можно любого артиста или все же изначально в музыкальном проекте должно быть что-то, чего не хватало людям? Образно говоря, может ли пиар захватить мир?

    Наталья: «Таланту нужно помогать, бездарности пробьются сами» – это далеко не так. Можно быть МЕГА гениальным и всю жизнь пролабать на гитаре у себя на кухне только потому, что ты уже словил звезду и считаешь, что тебе все обязаны. А можно обладать средними данными и быть при этом трудолюбивым и упорным. И при этих средних данных дойти до «Олимпийского». Чтобы тебя заметили, должна быть изюминка и особенность. Нужно быть в тренде, но сохранять свою индивидуальность. PR и связи решают в шоу-бизе, это стопроцентный факт. Но есть и фактор везения, который никто не отменяет. «Стучите, и вам откроется».

    – Приличные люди деньги не обсуждают, но это все же достаточно важный вопрос. Может ли молодой артист позволить себе помощь профессионального агентства с финансовой точки зрения?

    Наталья: Если начинающий артист планирует серьёзно заниматься творчеством и в дальнейшем зарабатывать, то он должен понять, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И если он хочет качественную услугу, то за нее придётся платить. Задача агентства помочь ему сократить расходы на продвижение. Так как при наличии PR-менеджера можно в разы сэкономить, но не избавиться от затрат. Приведу простой пример: я иду в магазин и хочу взять батон хлеба. Бесплатно мне его никто не отдаст. Если я скажу: «Давайте я возьму сегодня товар, а деньги занесу через пару лет» – хлеб мне никто не отдаст. Так же и в шоу-бизнесе.

    – Какие сейчас самые эффективные площадки для раскрутки? Раньше, например, все мечтали попасть в телевизор, а куда нужно попасть сейчас?

    Лина: Сейчас наиболее эффективные площадки – это: iTunes, BOOM, Яндекс.Музыка, Google и многие другие. В основном, сейчас популярность в блогах, все стремятся собрать свою аудиторию, перевалить за пределы 100к подписчиков, создавая новые аспекты. Большинство также мечтают собирать полные залы концертных площадок и быть в первых строчках «Гугла», «Яндекс.Новостей» и «Википедии».

    Наталья: ТВ и сейчас является одним из показателей успешности. В телевизор стоят толпы желающих, но попадает далеко не каждый. Мы можем гарантировать любому нашему клиенту попадание на ТВ, так как для этого у нас есть все возможности. Сейчас самостоятельно начинающему артисту можно пытаться раскачиваться в социальных сетях. Но и здесь есть подводные камни. И те люди, которые рванули с соцсетей, влили в этот взрыв около десяти миллионов рублей. Поэтому давайте быть реалистами. Везде должна быть стратегия и тактика.

    – Вы работаете с любыми артистами или есть какие-то критерии отбора?

    Лина: Конечно же, такие есть. Мы не работаем с теми, кто не желает к чему-либо стремиться, меняться и идти в «ногу со временем». С теми, кто не платежеспособен, мы тоже не работаем.

    – К каким сложностям должен быть готов артист, если он хочет стать знаменитым и обращается в L.V.GROUP?

    Лина: Артист, пусть он начинающий или нет, должен быть готов к кардинальным переменам, финансовым вложениям, максимальной отдаче на выступлениях и эфирах, к смене имиджа – вплоть до полноценной работы над собой и своими проектами и большой загруженности.

  • Участники группы LastWeekEnd не понаслышке знают все про нескончаемые гастроли и жизнь в запредельном темпе. За 11 лет истории коллектива, ребята успели стать настоящими королями тусовок, выступив на одной площадке со «Слот» и «Тараканы!» и собрав целую стопку из призовых мест на фестивалях Revolution, «Сафоний», «Живой!», «Наши Люди». И вот, с выхода последнего сингла ещё не прошло и полугода, а они снова готовы рваться в бой.

    В преддверии концерта, который состоится 1 июня, мы поговорили с коллективом о драйве, наставлениях сцены и разрывах шаблона.

    – Расскажите про концепцию последнего альбома. Что объединяет композиции?

    – В основе альбома – движение. Мы все неустанно несёмся через эту жизнь на большой скорости, пересекая кучу судеб, ситуаций, дарим и получаем эмоции. Расставляя дорожные знаки на этом хайвэе, мы порой не отдаем себе отчёт, что все скоротечно: наш путь гораздо короче, чем мы думаем. Через эти песни и музыку мы хотели донести послание о том, что нужно всегда двигаться только вперёд и воспринимать жизнь такой, какая она есть. То есть, с улыбкой и лёгким сердцем встречать каждый момент, каким бы он не был.

    – Два трека на английском – намеренная задумка?

    – Конкретно эти песни совпали с общим настроением альбома. Нам кажется, что они выигрышнее звучат именно на этом языке.

    – По сути, альбом «Вперёд!» – это смешение стилей, как и все ваше творчество. Как вы воспринимаете рок-музыку в целом, и как выражаете это через песни?

    – Действительно, мы любим работать в самых разных направлениях. Восприятие рок-музыки у каждого участника группы своё. Этот жанр за годы существования неимоверно расширился с точки зрения исполнения и самой концепции.

    Что такое рок-музыка в наше время – очень сложный вопрос. Именно поэтому мы так любим использовать сразу несколько стилистических приёмов. Нам досталась большая палитра с красками, и грех не использовать её по полной.

    LastWeekEnd

    – Как прошла презентация альбома? Помните самые первые отзывы?

    – Презентация прошла достаточно холодно. Но это было ожидаемо, так как широкого освещения с большой рекламной компанией мы и не планировали.

    Отзывы в Интернете – это важно, но мы больше заинтересованы во мнении зрительного зала. Когда ты играешь свои песни перед публикой, видишь живую реакцию, которую нельзя подменить или описать словами. В общем, энергетика и отклик публики, стоящей перед сценой – вот лучший отзыв.

    – Под какой трек из альбома фанаты слэмят больше всего?

    – «Жизнь на миллион». Он лучше всего подходит для таких вещей.

    – Во время записи, вы столкнулись с серьезными трудностями – сгоревшая студия, уход нескольких участников из группы. Как удалось выстоять?

    – Конечно же, все эти события оставили свой отпечаток на нас. Пожар в студии заставил серьёзно задуматься: а стоит ли продолжать этим заниматься? Но, собравшись, мы поняли, что творчество – это неотъемлемая часть нашей жизни, и никаких вариантов, кроме как делать крутую музыку, для нас нет.

    LastWeekEnd

    – Кто из участников занимается написанием текстов? Насколько быстро получилось их создать?

    – Тексты пишет Дима – наш вокалист, а мы с музыкантами лишь можем внести какие-то свои небольшие правки. Обычно текст рождается очень быстро. Музыка сама подсказывает, о чем будут слова.

    – Как создавался клип «Hell Yeah»?

    – При создании клипа важна только одна вещь – грамотный предпродакшн. Если учесть все варианты развития событий, то работать на студийной площадке будет легко, даже в кайф. Тот же «Hell Yeah» отлично подошёл бы саундтреком к какому-нибудь фильму, но съёмочный процесс больше напоминал встречу одноклассников через 10 лет после выпуска. В сьемках приняла участие супруга Димы – уже не первый раз. Отработала как надо, роль фотомодели будто создана для нее. Жаль только, что на стадии финального монтажа было принято решение не включать танцовщиц и вокалистку другой рок-группы.

    Весь съемочный процесс был зафиксирован, дабы отслеживать и устранять недостатки в будущем материале. Поэтому, при создании следующей серьёзной работы – сингла «Позитив» – мы учли все ошибки и подключили людей со стороны.

    – Как связаны видеоряд и трек в клипе «Позитив»? Что больше всего запомнилось во время съемок?

    – Все наши работы призваны вызвать улыбку и создать позитивное настроение от пережитого. Если говорить про «Позитив», особо запомнились балерина, бармен, который разбил семь бутылок, и две девочки-гиревика. Настоящий разрыв шаблона. Кстати, сам клип непосредственно о тренировках, после которых человек смог превозмочь себя.

    – Вы записывали каверы на песни Леди Гага, Джанстина Бибера и Нейромонаха Феофана в метал-обработке. Будете ли продолжать работать с материалом других артистов, или это пройденный этап?

    – Определённо, мы продолжим время от времени делать такие вещи. Подобные адаптации нам очень нравятся.

    – Ваше творчество можно описать один словом – «драйв». В чем секрет безбашенных выступлений, откуда берете энергию?

    – Непосредственно от нашей музыки, она плотностью энергетически заряжена. И ещё помогает сцена, которая каждый раз шепчет: «раз вышел – покажи себя, отдай все эмоции и позитив!».

  • Lora Lea – новый музыкальный проект Марины Третьяковой, стартовавший 30 мая с релиза дебютного сингла «Мчусь на». «Портал Субкультура» решил отдохнуть от рока да рэпа и поговорил с Мариной о новом формате, мейнстриме, потребностях аудитории и тесных рамках.

    Lora Lea: «Первичны идея и качество, а не жанр»

    – Lora Lea – ваш третий крупный проект. Сначала – позитивный поп-рок «Субмарины», затем – романтичный инди от «Маrуси», и наконец – фирмовый поп. Как вы пришли к Lora Lea?
    – Это очередной этап собственного музыкального развития. Время идет – мир меняется, мы меняемся. Просто сейчас мне нравится делать то, что немного отличается от того, что мне нравилось раньше. Вообще заметила за собой, что я постоянно меняюсь, не только в музыке.
    – Мы нечасто копаемся в псевдонимах и названиях, но всё-таки любопытно, почему «Lora Lea»?
    – Lora Lea — это производное от «Лорелея» (дева-чаровница, речная фея, героиня немецких народных легенд). Меня частенько называли русалкой, которая привлекает своим пением, вот и решила взять этот псевдоним. Теперь я такая современная представительница русалок.
    – Ваше сообщество во «ВКонтакте» уже изменило название. То есть группы «Маrуся» больше не существует, или вы еще вернетесь?
    – Да, проекта «Маrуся» больше не существует, он был отличным этапом нашей жизни, но мы идем дальше и поэтому встречайте наш новый проект Lora Lea! При этом мы оставляем открытым весь наш бэкграунд, берем все лучше, что у нас было и мчимся вперед! И вполне возможно исполнение уже полюбившихся публике песен, но в переосмысленном звучании.
    – А как участники группы отреагировали на это?
    – Как я уже говорила, «Маrуся» был классным этапом нашей жизни, поэтому есть конечно легкая ностальгия. Но, во-первых, у всех участников есть свои проекты и они рады, что у меня есть развитие и новые идеи. А во-вторых, если поменялось название, и есть новые песни в новом звучании, никто не говорит, что эти же участники не будут в новом проекте.
    – Дебютным треком Lora Lea стал «Мчусь на». Спрашивать, «Что хотел сказать поэт» - это прерогатива учителей по литературе. Мне любопытнее, какие изменения произошли с лирическими героинями вашего творчества. Какими они будут в формате Lora Lea?
    – У нас уже готовы три песни в рамках этого проекта и, судя по ним, — это музыка внутренних ощущений, настроения. А что касается лирических героинь, то они стали безусловно более позитивными и безбашенными.
    – В миксе Lora Lea используются крайне подходящие для начала лета элементы реггетона. Это намеренный ход, или вся музыка Lora Lea будет именно «летней»?
    – Музыкальные эксперименты, да, они намеренные, и их будет много у Lora Lea. Не вся музыка будет летней, но вся будет яркой и в основном динамичной. А так как это музыка ощущений – ощущения будут разными, не только лето, не только солнце, будет много всего другого.
    – Можете привести самый запомнившийся пример обратной связи, которую вы получили от вашей аудитории, когда запустили проект и представили трек?
    – На самом деле, я ожидала более негативной реакции от моей, уже существующей, аудитории, любящей поп-рок, рок. Но, как ни странно, мои преданные слушатели — рокеры высказали позитивные мнения о новой песне, а некоторые даже восторженные. Мне это было приятно, что мои люди остаются со мной. Конечно, были и хейтеры, но это капля в море. А еще добавляется новая аудитория, которую зацепила песня, что радует.
    – «Мчусь на» уже попал в ротацию независимых онлайн-радио. Намерены пробиваться в эфиры ведущих FM-станций, или для вас более актуально продвижение в соцсетях и Интернете?
    – Пока вы задавали этот вопрос, песня уже попала в ротацию и некоторых FM-радиостанций в разных городах. Музыка у нас сейчас расходится быстро, спасибо Интернету и разного рода профессиональным сервисам, которые этим занимаются. Песня уже звучит в регионах и сейчас находится на рассмотрении у столичных крупных FM-станций, ждем вердикта. Прекрасно понимаю, что попасть в ротацию не просто, но по крайней мере нам еще никто не сказал «нет», ждем ответ «да».
    – Стоит ли в ближайшем времени ожидать клипов на треки Lora Lea?
    – Конечно! Об этом нельзя не думать, ведь сейчас эпоха визуального восприятия, визуального контента. Аудитории важно видеть артиста, чем он живет, образ, который он создает и приоткрывает дверь в свой мир.
    Lora Lea: «Первичны идея и качество, а не жанр»
    – Новый проект существенно ближе к мейнстриму, чем ваше прошлое творчество. Чем для вас привлекательна именно эта сфера?
    – В любом жанре есть мейнстримовые проекты и андеграундные, есть инди-проекты и в поп-музыке тоже. Если это близко к мейнстриму, то хорошо. Я делаю то, к чему лежит сердце, а в этом случае – хорошо в любой сфере.
    – Комментируя старт нового проекта, вы говорили, что в рамках «Маrуси» выпускать такую музыку было невозможно, так как «музыкальное направление другое и рассчитано на другую аудиторию». Можете охарактеризовать обе аудитории?
    – По аудитории нового проекта пока сложно сказать, так как релиз состоялся всего лишь несколько дней назад. Но надо сказать, что аудитория «Маrуси» меня тоже поддерживает хорошими отзывами и напутствиями. А разные аудитории это или нет, я не могу сказать. Сейчас трудно конкретно вычленить аудиторию, одни и те же люди могут слушать и рок и хип-хоп. Людям главное давать качественную музыку, и они с благодарностью будут принимать. Первичны идея и качество, а не жанр. Аудитория всегда хороша и отзывчива, если ей нравится то, что ты делаешь.
    – Можно ли при этом предполагать, что ваша аудитория действительно как-то изменится?
    – Думаю, что она расширится, к нам уже примыкают новые люди. Есть конечно такие трушные адепты русского рока, и они возможно останутся только на стороне «Маrуси».
    – Как вы думаете, почему нынче всё больше независимых музыкантов склоняются к мейнстримным форматам? Ведь еще пару лет назад сочетание в одной фразе слов «инди» и «мейнстрим» выглядело как абсурдный оксюморон.
    – Есть и корыстные причины, все-таки у мейнстрима аудитория шире и возможности самореализации, а во-вторых менйнстримовые направления дают гораздо больше почвы для экспериментов и поиска, в то время как инди-направления, узкие направления музыкальные держат тебя в рамках. И в момент, когда ты вырастаешь из этих рамок, тебе становится тесно, приходится за них выходить. Иногда это достигается просто путем изменения формата. Именно в мейнстриме происходят находки, новые решения, какие-то фишки, ты исполняешь то, что в рамках определенного формата невозможно.
    – Не потеряет ли при этом независимая музыка своей уникальности, необычности, за которую ее и любят? Ведь мейнстрим так или иначе - это набор шаблонов, пусть и успешных и востребованных широкой аудиторией.
    – Не согласна с этим утверждением, что мейнстрим - это набор шаблонов, я всё-таки считаю, что лучшие находки как раз в мейнстримовых направлениях. Более того, замечаю, что так называемые инди-направления все больше зашаблонены в последнее время. Все друг на друга становятся похожи. Яркие проекты выигрывают только за счет харизмы их фронтменов, узнаваемости.
    – Как вы сами видите этот баланс между тем, чтобы эксплуатировать популярные шаблоны и при этом оставаться «не как все»?
    – Нет какого-то рецепта соблюдения баланса. Я всегда стараюсь сделать каждую песню сделать яркой, придумать что-то интересное. Просто делаю что нравится, а соблюдается ли в этом баланс – решит аудитория. Если захочет, или не захочет. Или просто будет слушать и кайфовать, или наоборот – ненавидеть и обсирать.
    Lora Lea: «Первичны идея и качество, а не жанр»
    – Когда мы с вами чуть больше года назад беседовали о дебютной пластинке «Маrуси», вы говорили, что одним из любопытных результатов вашей работы стало отсутствие других команд во вкладке «Похожие исполнители» на стриминговых ресурсах. Для проекта Lora Lea это, весьма вероятно, уже не актуальный показатель. Что сейчас для вас является сопоставимым по интересности результатом?
    – У «Маrуси» была одна миссия, у Lora Lea немного другая. Поэтому мне сейчас интересен отклик и любовь аудитории, и чем ее будет больше, тем лучше. Не буду кривить душой и строить из себя какую-то культовую персону, это действительно правда — все хотят аудитории. И у проекта Lora Lea именно такая миссия — радовать людей хорошим материалом, давать им интересную почву, создавать саундтреки к их настроению и жизни. И, думаю, хорошей иллюстрацией того, как мы справляемся со сверхзадачей, будет как раз веселый отзыв нашего нового слушателя: «Трек просто бесподобный, я прям на него подсел!))) дня 2 уже слушаю!))))».
    – Когда ждать крупного релиза в рамках Lora Lea, и каким он будет?
    – Вот как раз 30 мая состоялась премьера песни «Мчусь на», для меня и многих моих слушателей это был крупный релиз, потому что с него стартовала Lora Lea. А если вы говорите об альбоме или ЕР, то пока этого не будет. Уже готово несколько песен, но мы будем пока выпускать их по одной, синглами. Ну и параллельно думаем про клип, он точно выйдет раньше альбома.
  • Юная певица Марина Демещенко под романтичным псевдонимом Polnalyubvi за два года успела выпустить два альбома («V­­» и «OFELIA»), побывать в туре более чем в 10 городах России, снять несколько клипов и выступить на одной сцене с группой Аффинаж. Сейчас девушка готовится презентовать свой третий альбом. Мы поговорили с Мариной и узнали, с чего нужно начать молодому исполнителю и можно ли стать популярным без денег и связей.

    Выходя на старт

    – Как думаешь, почему у кого-то получается стать знаменитым, а у кого-то нет? Можно ли добиться высот без связей?

    – Я очень целеустремлённый человек - если я чего-то хочу, то я этого добьюсь. Безусловно, везение и удача играют некую роль ведь, признаюсь честно, мне везёт. Всё в моей жизни происходило спонтанно, но я смогла в нужный момент поймать волну. Что касается шоу бизнеса, то там большую роль играют деньги. Если они у тебя есть, то ты попадаешь в шоу бизнес. Если нет – будешь петь, скажем так, на андерграундной сцене. Конечно, связи очень сильно помогают. В моей жизни было много добрых людей, которые мне помогли на моём жизненном пути, и я им безумно благодарна. Но если человек реально целеустремлённый и умеет выходить из любой ситуации победителем, то он своего всё равно добьётся. Связи всё равно со временем придут, потому что ты будешь общаться и кружиться в музыкальном кругу, где все друг друга знают.

    Что стало отправной точкой в твоём творчестве? Кто или что на тебя повлияло?

    – Всё началось в глубоком детстве. Мои родители решили отвести меня в музыкальную школу на скрипку, когда мне было 4 года. До 13 лет я на ней пиликала, а потом поняла, что мне интересно пение. Я записалась в хор, но меня по ошибке, как мне сказали, исключили. Тогда я слёзно попросилась, чтобы меня взяли заниматься вокалом сольно. Когда я переехала в Петербург, я решила дальше заниматься скрипкой, но по счастливой случайности в местной школе скрипки не оказалось, и меня отправили на академический вокал. Параллельно в своей общеобразовательной школе я занималась фольклорным вокалом. Потом я познакомилась с одиннадцатиклассниками, и мой друг решил научить меня играть на гитаре. Мне кажется, это и есть отправная точка. Накопив на первую гитару, я внезапно начала писать песни. Так всё и зародилось. Всё благодаря случайным случайностям в моей жизни. Большинство людей знают мою музыку из инстаграм. Но он появился у меня спонтанно. Когда мне было 16, я была tfp моделью. Мне нравилось фотографироваться, и одна моя хорошая знакомая меня однажды спросила: «Почему у тебя так много хороших фотографий, но у тебя нет инстаграма? Иди и заведи!» И я сделала это. Теперь благодаря этой знакомой у меня есть всё, что меня окружает.

    – Если человек решил начать продвигать своё творчество, с чего ему нужно начать?

    – Во-первых, нужно начать с имиджа, ведь это очень важно. Сейчас очень много безликих артистов, которые друг с другом сливаются. Во-вторых, нужно обрести свой уникальный стиль, узнаваемость в музыке. А дальше если человек не хочет складывать свои творения в стол, то он найдёт способ делиться с людьми, и чем больше этих людей будет, тем, конечно, будет лучше. Поэтому я бы посоветовала искать любые пути продвижения своего творчества. Об этом много пишут в интернете, можно легко понять, как это делать. Человек зачастую сидит и ждёт, пока ему что-то попадёт в руки, но так не бывает. Всё равно нужно что-то делать. Смотреть, как продвигаются другие, и делать лучше.

    – Твой образ на сцене и в интернете - это ты настоящая или полналюбви и Марина Демещенко - это две разные ипостаси?

    – Я не умею притворяться. Мне было бы крайне неудобно даже, наверное, мерзко выдавать себя за какого-то другого человека. я же не Ханна Монтана. Я люблю выходить после концерта к своим слушателям, и мы час или два общаемся, обнимаемся, фотографируемся. Они мне как семья. Как в жизни, так и на сцене я очень эмоциональный, наивный и открытый человек и для меня важно оставаться настоящей. Вот к примеру одежда: в чём я показываюсь людям в инстаграме, в том я и хожу каждый день. Я даже некоторые луки для сцены ношу в повседневной жизни. Поэтому мои песни - это тоже отражение меня. я как и все чувствую боль, грусть, тревогу, волнение, любовь. Я пишу об этом и никогда не ставлю себя выше других. Некоторые люди с концертов стали моими друзьями - я вышла после концерта, мы поговорили и как-то неожиданно пошли гулять. Мне некоторые люди говорят: «Как так можно? Ты же певица, музыкант! Ты не можешь просто выйти к людям и стать для них доступной». Могу. Я прекрасно понимаю, что это такое, когда ты не можешь дотронуться до своего кумира. Я хочу быть для своих слушателей другом. Они - вся моя жизнь.

    polnalyubvi

    Путь Polnalyubvi

    – Первый альбом "V" - это римская цифра 5 или буква латинского алфавита? Почему второй альбом назван в честь героини Гамлета?

    – Я не люблю раскрывать смысл своих песен и их задумок. Отчасти это какой-то символизм. То же самое с названиями альбомов - пусть каждый думает, как хочет. Могу только сказать, что Афелия меня очень вдохновила.

    – Изменилась ли твоя жизнь после первого тура?

    – Кто-то меряет жизнь от нового года до нового года - планирует начать жить первого января с чистого листа. У меня чистый лист начался после первого тура, и я этого не ожидала. Конечно, я всё же поставила для себя маленькую задачу – понять, что я хочу делать дальше? В моей жизни была некая апатия до тура, и мне совершенно ничего не хотелось. Поездка же дала мне некий толчок вперёд и понимание того, что мою музыку и правда любят и любят так сильно, что я даже представить этого не могла. Поменялось моё мироощущение, чему я сильно рада: я начала по-другому смотреть на жизнь и, естественно, вслед за этим поменялось моё окружение. Оно стало намного шире, добрее, лучше. Мне нравятся эти люди.

    – А после второго эмоции были те же?

    – Первый тур был достаточно маленьким, но от этого он не потерял свою важность в моей жизни. Он закалил меня как человека и как исполнителя. Просто представь, человеку только-только исполнилось 18, он никогда не путешествовал, и вдруг он берёт гитару, чемодан и едет совершенно один в тур до Урала. Кому-то это покажется очень серьёзным событием, к которому следовало бы готовился месяц или два, но я не боюсь ответственности и наоборот рада принимать разные удары на себя. Это как челендж - что мне ещё подкинут? Мне никогда было не страшно. Ребёнок во мне живёт, и ему всегда интересно, что же будет дальше. Он не думает о трудностях, не боится. В душе я ребёнок, и мне мир кажется намного добрее, чем он есть на самом деле. Когда я поехала во второй тур, у меня уже был небольшой фундамент – опыт. Поэтому во второй тур я ехала уверенная в себе, зная, что меня ждут.

    – Чего стоит ждать слушателям в третьем альбоме?

    – В новом альбоме будет несколько песен на английском языке. Около 80% моих знакомых слушают в большинстве своём английские песни, и мне кажется, что благодаря этому эксперименту я смогу обрести новых слушателей и не потерять старых. Поклонникам особого смысла моих тестов не стоит волноваться - мне удобно высказывать, что я чувствую и на этом языке. Он намного больше подходит для написания песен.

    polnalyubvi

    – Ты говорила, что не любишь вокзалы, но теперь, путешествуя с турами, тебе часто приходится там бывать. Осталась ли ненависть к этому месту? Чем она была вызвана?

    – Вокзалы я не любила за то, что они отнимали у меня людей. Я не люблю расстояние. Когда я была маленькой, представляла, как было бы хорошо, если бы мы все-все жили в одном месте, если бы был такой огромной город, где все люди находились бы рядом. Сейчас таких мыслей нет, и я наоборот полюбила вокзалы. Они – приключения, новые эмоции и люди. В моей жизни был сложный период, но он закончился и сейчас мне нравится все, что происходит.

    – Марина, что ты планируешь делать дальше?

    Я не люблю загадывать наперёд, поэтому я даже не задумывалась над этим. В творчестве нельзя ничего планировать, потому что ты никогда не знаешь, какой будет результат. Но я знаю, что музыка будет со мной всю мою жизнь.

  • SEPTERIA– молодая московская альтернативная рок-группа, которая за два года своего существования успела выпустить уже два полноформатных альбома. Релиз крайнего LP «Зачем звать их обратно с небес» состоялся в ноябре прошлого года. Портал «Субкультура» пообщался с вокалисткой и автором текстов SEPTERIA Анастасией Чаадаевой о свежей пластинке, планах на грядущий тур, альтернативном метале и о том, почему в России сложно заниматься музыкой.

    SEPTERIA: «Пусть музыка идёт за фантазией, а не наоборот»

    – Вы говорили, что после выхода первого альбома «Гори» группа сразу взялась за второй. Третий уже пишется?

    – Не просто пишется, в черновом варианте третий альбом уже существует!

    – Я к чему спрашиваю. Очень часто встречается такая ситуация, что молодая команда на кураже и азарте резво выдает дебютник, а потом всё никак не может подступиться к дальнейшей работе. А у вас кураж и азарт никуда не делся. С чем бы вы это связали?
    – Скорее всего, это происходит потому, что для нас выход альбома не является конечной целью, нас увлекает сам процесс творчества: пока один альбом записывается, другой уже сочиняется.
    – Если я не ошибаюсь, альбом планировался к выходу еще весной 2017 года. Во всяком случае об этом вы говорите в интервью ресурсу «Photo&Rock». Если азарт был, то с чем связана некоторая заминка?
    – Подготовка рекламной кампании и переговоры с лейблом заняли больше времени, чем планировалось.
    SEPTERIA: «Пусть музыка идёт за фантазией, а не наоборот»
    – «В России очень сложно заниматься музыкой» примерно вот такая тема всплыла и тут же почему-то пропала в том разговоре. Давайте ее вернем на поверхность. Почему в России сложно заниматься музыкой?
    – Эту тему стоит отнести к рубрике «запрещённые», также как темы религии и политики. Нет, на самом деле однозначно ответить сложно, так как причин довольно много. О проблемах рок-музыки в России говорят, спорят, пишут. Существуют уже даже целые книжные издания, например, книга современного автора и музыканта Александра Осипова так и назвается – «Основные проблемы рок-музыки в России». Очевидно, что проблемы существуют и причин тому много: жанровая замкнутость, узколобость, патриархальность русского рока в наши дни, которая душит приток новой музыки и не даёт ей развиваться. Сейчас андеграундная музыка заняла весьма неоднозначное место в России. С одной стороны, в сознании многих людей андеграунд – это не эстрадная, не коммерческая сцена, с другой стороны и на деле – это уже давно шоу-бизнес, просто менее ярко выраженный. Наиболее олдовые слушатели часто клеймят словом «коммерция» разные группы, которые выглядят успешно или которые выступают за гонорар. Но если подумать, то успех группы напрямую зависит от её рекламы, качественных записей, хороших промо материалов. Стоимость этих вещей весьма высока, а потому логично предположить, что всё это нужно окупать.
    – То есть в конечном счете это упирается в финансы?
    – Мы же не осуждаем художника за то, что он берёт деньги за написание картины и расходные материалы? Многие люди считают, что музыка теряет свою «честность», когда её исполняют за деньги. Выходит, что музыканты, которые исполняют андеграундную музыку, должны заниматься этим в качестве хобби. Это могло бы быть похоже на правду в том случае, если эти музыканты – люди состоятельные, которые могут позволить себе инструмент, запись и туры на свою зарплату. Однако, если мы составим примерную смету бюджетного варианта покупки инструмента, записи альбома и небольшого тура по России, мы увидим, что большинство не смогут себе это позволить. Или же мы будем выбирать самый дешёвый инструмент, самую бюджетную запись, что в конечном итоге даст нам абсолютно неслушабельный материал. Поэтому мы возвращаемся к необходимости вкладывать средства в музыку и окупать эти вложения. В сознании же людей мысль о необходимости платить за музыку ещё не переварилась и часто вызывает отторжение. Возможно, в силу того, что рок-музыка пришла в Россию позже, чем на Западе, многие «институты», необходимые для её успешного развития, просто ещё не сложились. Но об этом говорить можно очень много, можно даже уехать в другую страну в поисках лучших условий для развития музыки, но твою суть это не изменит, а потому куда целесообразнее начинать с себя.
    SEPTERIA: «Пусть музыка идёт за фантазией, а не наоборот»
    – И в том же интервью вы говорили, что хотели бы свозить свой новый альбом в Питер. Для начала, почему вы выделили именно Петербург?
    – Петербург – культурная столица, в которой родились многие культовые группы, не свозить туда свой новый альбом нельзя! Лично я люблю Питер, ловлю в нём творческую волну. Кроме того, наши «северные» слушатели часто зовут нас выступить на просторах питерского андеграунда.
    – Вы же в итоге вроде так сюда и не доехали, нет? Почему?
    – Наверное, здесь можно вернуться к вопросу «почему в России сложно заниматься музыкой».
    – А что в целом с планами на тур в этом году? Есть ли уже такие города, в которые вам непременно хотелось бы снова вернуться?
    – Этой весной уже запланировано пять городов России, среди которых Питер, куда мы давно собираемся. Возможно, добавится ещё несколько – сейчас ведутся переговоры по поводу концерта в Минске, куда нас тоже давно зовут слушатели. С удовольствием вернёмся в Великий Новогород, нам очень понравилась там атмосфера, люди и сам город.
    – Если я не ошибаюсь, с самого момента своего основания группа постоянно выступала, и это было еще до выхода дебютного альбома. А с чем выступали? Или это и были песни с грядущего альбома «Гори»? При таком раскладе разве не теряется вот эта прелесть выхода новых песен, чтобы им уже потом подпевали в зале, а не наоборот?
    – До записи альбома мы выступали с первыми наработками песен. Затем, во время записи альбома, мы много работали над материалом, сотрудничали с саундпродюссером Leos'ом (группа FIEND), который продюсировал треки. В результате было записано много нового материала, а старый изменился до неузнаваемости, поэтому выход альбома не утратил прелести новизны.
    SEPTERIA: «Пусть музыка идёт за фантазией, а не наоборот»
    – К альбому. Почему именно «Зачем их звать обратно с небес»? Кого звать?
    – Возможно, на этот вопрос можно найти ответ в одноимённой книге Клиффорда Саймака, которая вдохновила нас, и с которой проведена параллель в новом альбоме. Более конкретный ответ давать не хотелось бы, чтобы не лишить слушателей собственного видения.
    – «Треки альбома получились очень разные и напоминают тщательно отобранную коллекцию музыкальной интерпретации основных человеческих эмоций». Примерно так в постах описывается свежая пластинка. Вы ведь подходили к альбому с какой-то концепцией, верно? Можете ее описать?
    – В основе нашего творчества лежит исследование человеческих чувств и переживаний, отсюда ассоциация с лабораторией, клиникой, которая может вернуть к жизни «разбитое сердце». Но в творчестве, как и в жизни, есть определённая грань, черта; и на вопрос «стоит ли возвращаться оттуда» каждый должен ответить самостоятельно - это сквозная тема нашего альбома, которая особенно ярко выражена в песне «За чертою сна». Не всё из задуманного шло чётко по плану, но в этом есть своя прелесть – мы растём и приобретаем бесценный опыт. Выход альбома принёс нам много новых слушателей по всей России, в связи с чем на весну запланирован тур.
    – Ваше звучание изрядно преобразилось по сравнению с дебютником, а эклектичный подход всегда радует. Были у вас моменты, когда вы понимали, что со смешением стилей немного перебор, и надо стопнуть?
    – Нет, по мере нашего становления как коллектива, мы договорились не ставить для своей музыки никаких рамок. Пусть музыка идёт за фантазией, а не наоборот.
    – Кстати, музыкой же, как я понимаю, занимается Петр Катышев. Ну, как композитор. Такая авторитарность предусматривает, что остальные участники группы просто воспроизводят то, что придумано, или как?
    – Пётр действительно пишет музыку, но это не исключает того, что в SEPTERIA каждый - творческое звено, который привносит в процесс сочинения, записи и исполнения своё я. Именно такой подход делает наши треки самобытными.
    – Под альбомом в вашей группе я нашел очаровательный комментарий: «Кокрас к моему состоянию души». Никакого стеба, приятель, если ты это читаешь, я про искренность, а не про грамматику. Насколько для вас важна отдача от ваших слушателей? Можете припомнить что-то ну совершенно выдающееся, что вы получали в обратной связи?
    – Разумеется, отдача важна, даже с грамматическими ошибками. Музыка – это способ самовыражения, общения и, конечно, обратная связь имеет для нас большое значение. Поэтому мы стараемся радовать своих слушателей конкурсами, онлайн-трансляциями. Я помню случай на новогоднем концерте в клубе «Город». Во время исполнения песни «В сиянии звёзд» я наклонилась и вытянула руку, кто-то из ребят у сцены взял меня за руку и сжимал её весь припев. На первый взгляд ничего примечательного, но мне это запомнилось, как раз об этом песня – о свете, который связывает сердца людей сквозь пространство и время.
    SEPTERIA: «Пусть музыка идёт за фантазией, а не наоборот»
    – Не так давно вы сняли клип на трек «Кома». Почему именно на него?
    – Это один из самых сильных треков альбома, у него запоминающийся, взрывной припев. Смысл песни позволил придумать необычный сюжет для клипа.
    – Как вообще проходили съемки? Выглядит всё это качественно, что, в общем-то, нехарактерно для молодых независимых групп.
    – Съёмки были увлекательным и непростым опытом. За качество нужно сказать спасибо профи, которые работали с нами — это режиссёр Рома Жантуаров, оператор Андрей Борисюк и наш менеджер Глеб Давыдов. Нам помогали ребята из фанклуба, особенно спасибо Мише и Ване, которым досталась, пожалуй, самая сложная роль многочасовых съёмок в масках и костюмах, под киношным светом в такой экипировке можно вскипеть в прямом смысле слова!
    – Насколько, по-вашему, это авантюрный шаг - снимать клипы с, наверняка, ощутимым бюджетом? Может быть уже планируете визуализировать что-то еще?
    – Настолько же авантюрный, как и запись первого альбома, но, как говорится, «кто не рискует...» Да, новый клип в планах, но пока думаем, будет ли он на трек с вышедшего альбома «Зачем их звать обратно с небес», или прибережём сюжет для новых треков, которые уже пишутся.
    – Альтернативный метал и смежные жанры сейчас широко представлены в андеграунде. Даже слишком. Можете сформулировать, что должно выделять одну команду альтернативщиков на фоне сотен остальных групп?
    – Если они включены в ротацию любого русского радио. Но если серьёзно, альтернативу в России пока не пускают на радио и ТВ, или же пускают очень ограниченно. Если такая группа мелькает по телевизору или звучит в дневное время по радио – это точно выделяет её из тысячи других.
    – Насколько, по-вашему, это сопоставимо с группой SEPTERIA?
    – Сопоставимо. Нет ничего невозможного, но попасть на радио и ТВ не является для нас самоцелью. Это будет очень здорово осуществить, но и сейчас перед нами бушует океан рок-пространства, которое мы осваиваем.
    – У вас уже однажды был своеобразный «ребрендинг», который привел вас к тому, что вы делаете сегодня. Если «ребрендинг» повторится, то какой могла бы быть SEPTERIA в таком случае?
    – SEPTERIA может быть совершенно любой, в зависимости от того, куда нас приведут наши идеи. Возможно, это необычные костюмы, новые элементы шоу, которые мы уже обдумываем для предстоящих концертов, а может быть - новое звучание песен. Кто знает?
  • Sofi – уникальный музыкальный проект Софии Мальцевой, электровиолончелистки, которая выводит инструментальную музыку в России на новый уровень. Треки с дебютного альбома Sofi «Regeneration» звучали на открытии стадиона «Санкт-Петербург Арена», фестивале Harley-Davidson, Кубке Конфедераций, в фан-зоне мирового первенства по хоккею и на Фестивале света в 2016 на Исаакиевской площади. Теперь перед командой Sofi новая вершина – грандиозное шоу «Маgнит», которое пройдет в Ледовом дворце 15 декабря. «Портал Субкультура» поговорил с Софией о том, как же всё-таки собрать стадион инструменталом без продюсера, что такое «Маgнит» и чего ждать от Sofi в будущем.

    Sofi: «Я поставила всё на кон ради мечты» интервью

    – Одна из целей вашего шоу – «вывести из незаслуженной тени инструментальную музыку в России». Для начала: что вы понимаете под этой тенью?

    – К инструменталу у большинства, особенно в России, сложилось отношение как к вторичному жанру. Песня считается ближе... А почему? Кто это сказал? Кто так решил? Это же элементарное инерционное движение. Я не думаю, что это незыблемый постулат, потому что никаких логических предпосылок для такого положения дел я не вижу. Наоборот, инструментал универсален в восприятии, достаточно «читабелен» эмоционально и интернационален в своём абсолюте отсутствия языковых барьеров.

    – За пределами лозунгов: насколько, по-вашему, это вообще возможно? Что может сделать такую узкую и во многом элитарную историю, как инструментал, массовым явлением?

    – Второй ваш вопрос органично вытекает из первого. Как и мой ответ! Элитарное – кто вам это сказал? Безусловно, мне должно быть приятно, да. Я занимаюсь элитарным искусством… Но в данном контексте, слышу противоречие у вас. Массовое, получается, ниже элитарного? Смогу привести миллион примеров ширпотребного инструментала и элитарного массового жанра! Так может мы просто запутались в понятиях? Или кому то удобно поддерживать в тренде этот миф? Мы делаем инструментальное шоу! Это и элитарно, и массово! Поселите это у себя в голове и скоро вы удивитесь, насколько это естественно!

    – Собрать огромную арену инструментальной музыкой - действительно вызов индустрии. А какой вызов вы при этом бросили самой себе?

    – Перевести мечту из статуса фантазии в статус материализованной реальности!

    – Почему шоу получило название «Маgнит»?

    – «Маgнит» -притяжение полярных жанров, стихий, эмоций и их слияние в единую гармонию! Синергия классической эстетики и мощной энергетики рок-драйва. Визуальные образы представляют собой интерактивную игру, в которой зритель становится непосредственным участником! «Маgнит» притягивает мечты и возможности для их воплощения. «Маgнит» притягивает близких по духу людей – деятельных мечтателей.

    Sofi: «Я поставила всё на кон ради мечты» интервью

    – Если «Маgнит» - не продюсерская история, то как вам удалось самостоятельно проделать такую грандиозную работу, как организация шоу в Ледовом дворце?

    – Я поставила всё на кон ради мечты! Я продала квартиру и взяла кредиты, у меня нет спонсорской поддержки и продюсера. Пусть на моём примере все увидят, что ради мечты можно рискнуть! Я не знаю, нужно ли. Да и никто не знает, это мы узнаем после смерти в лучшем случае. Но то, что это можно и возможно, я точно покажу на своём примере. Позже с удовольствием поделюсь своим опытом, расскажу, через что мы проходили, и как это все было, историй уже не мало. По поводу организации всего цикла создания шоу и координации – у меня это первый опыт. Всё в жизни когда-то бывает в первый раз. И я не совсем одна! Рядом моя лучшая подруга и компаньон, мой ребёнок, ответственность перед которыми меня тоже очень стимулирует.

    – Что на сегодня отделяет вас от главной площадки страны - Олимпийского? Намерены покорить и ее?

    – Плох тот солдат, который не хочет стать генералом!

    – Вы сказали, что зрители станут участниками шоу. Как это будет происходить?

    – У нас в рамках шоу запускается флэшмоб. Его участники смогут увидеть себя на экране Ледового.

    – Это флэшмоб «Человек ищет Человека»? Не расскажете нашим читателям, в чем его суть? Это ведь только первый из серии флэшмобов, верно?

    – Про условия и этапы флэшмоба мы рассказываем в наших видео в соцсетях – следите, и будете в курсе! Флэшмоб в ледовом, введенный в формат шоу – первый из серии.

    – Что еще, помимо музыки и флэшмоба ждет гостей Ледового 15 декабря?

    – Бэкграунд в киноформате, интересные артисты, подчиненные единой идее и концепции, интерактивный номер для участников флешмоба. Вообще, для меня любая деталь нуждается в осмысленном существовании и оправданном местонахождении. Если это светодиоды, то дозированно и только для воплощения идеи, а не просто «чтоб светилось». Это как пример.

    Sofi: «Я поставила всё на кон ради мечты» интервью

    – Практически во всех источниках ваша творческая биография начинается с тринадцатого-пятнадцатого годов: создание проекта «Без продюсера», запись и релиз альбома «Regeneration». И сразу же после - открытие стадиона «Санкт-Петербург Арена», первое сольное шоу на фестивале «Harley-Davidson» и многое другое. Многие на этом моменте воскликнули бы: «Да как это вообще возможно?!». И действительно, как?

    – Если на то пошло, то давайте я расскажу в деталях про 6-8 часовые ежедневные занятия в музыкальной школе без выходных с 9 лет. Мучения, поиски, преодоления, неожиданные открытия. Как, например, понимание того, что совсем не важно, 10 или 12 часов я проведу за инструментом, можно и 6, главное – с головой. Потом консерватория. Потом поиск своего пути, эксперименты с электроинструментом. Поиски творческих союзников. Два года мы потратили на запись первого альбома! Вам по-прежнему кажется странным открытие «Санкт-Петербург Арены» моим выступлением?

    – Такой взлет частенько называют - хоть это слово и крайне заезжено - головокружительным. А можете припомнить ситуации, когда у вас, ну хоть немного, и правда закружилась голова от успеха?

    – Головокружительный успех? Вы серьезно? Мы ещё не сыграли на стадионе Wembley! Давайте встретимся после, и я расскажу. А пока что моё головокружение вызвано исключительно непрерывным процессом решения задач, необходимых для шоу.

    – Кстати, а что с планами на следующий релиз?

    – Планы – покорять новые вершины! Мы уже пишем второй альбом – некоторые композиции с которого прозвучат на шоу. Во втором альбоме мы удивим звучанием электровиолончели, отличным от первого альбома, и продолжением экспериментов со стилистической эклектикой.

    – В одном из интервью вы говорили, что после окончания консерватории вас не заинтересовала работа в оркестре. Почему? Чего на данный момент не хватает классической сцене, чтобы быть привлекательной для новых музыкантов?

    – Это только мой выбор! Многие музыканты мечтают играть в оркестрах. Вопрос приоритета у них в одном – какой по уровню оркестр. Я просто осознала в своё время, что с моим характером для меня этот путь будет деструктивным.

    – Вы сначала экспериментировали со звуком. В каких условиях? Домашняя звукозапись, какая-то студия друзей? Как быть человеку, который, вдохновившись вами, тоже захочет выйти на большую сцену с виолончелью или чем-то, сопоставимым по сложности?

    – Для начала, взять в руки инструмент и искать возможности, не ссылаясь на возможное отсутствие обстоятельств. И пахать. Точнее жить и дышать своим делом. Я работаю постоянно, даже когда сплю, я стараюсь что-то придумать новое. Это не разумно, просто я по-другому не могу.

    – Вы предпочитаете избегать сравнений вашего творчества с «Апокалиптикой» или Ванессой Мэй, что в общем-то понятно - вы играете собственную музыку и в совершенно другом ключе. А можете предположить, как отреагируют ребята, которым скажут: «Вы играете как Sofi»? И как отреагируете вы, если такие ребята появятся?

    – Я за то, чтобы каждый играл самобытно, а не как кто-то. И если кто-то будет играть как я, я ему пожелаю найти себя!

    Sofi: «Я поставила всё на кон ради мечты» Magnit show

  • Проект «Yolly | Somov» Юлии Сахно и Александра Сомова – международный психофолк для души. Йолли – профессиональная вокалистка и воплощение энергии, Сомов – талантливый мультиинструменталист. Международный – потому что никакие границы для этой пары не имеют значения (с одинаковым успехом вы можете встретить их в Москве или на Гоа). Это те самые «широко известные в узких кругах» музыканты, которых вы запросто обнаружите у себя в друзьях или друзьях друзьях, благодаря чему их творчество из разряда «Недосягаемая музыка со сцены» превращается в «Отличные песни, которые можно послушать этим вечером в уютном клубе». «Yolly | Somov» – музыка, от которой тепло.

    Yolly и Somov: «Мама, я все-таки музыкант!»

    Мы пообщались с участниками проекта и погрузились в удивительный мир самопознания, совершенствования и чудес. Читайте и вдохновляйтесь!

    Давайте , как в сказке, начнем с момента «Давным-давно» и вспомним, как вообще у вас сложилось с музыкой? Как вы пришли к ней или она к вам?

    Сомов: Отношения с музыкой у меня начались в 6 лет с музыкальной школы. С тех пор мы ни разу не расставались.

    Йолли: Я рано стала четко разговаривать, знала кучу стихов и тараторила их «с выражением» везде и всюду. Видать, моих родителей эта моя энергичность утомляла, и они решили мой артистизм направить в мирное русло. В три с лишним года мама отвела меня в кружок пения. Слуха с голосом, как выяснилось на прослушивании, не обнаружилось, зато лопоухость, непосредственность и широкая улыбка позабавили мою будущую наставницу, и меня взяли.

    Меня учили петь, и через пару лет я стала сносно попадать в ноты, даже выиграла конкурс и стала лауреатом всесоюзного фестиваля. Отбор я прошла только благодаря авторитету моей преподавательницы, которая под честное слово обещала за три дня сделать из меня звезду и поразить жюри. Я помню, что три дня с утра до вечера я повторяла одну и ту же песню, стотыщ раз я репетировала, куда встать, куда пройти по сцене, куда смотреть. Мама с папой шили костюмы для меня и подтанцовки. Мы сделали прямо шоу из простой детской песни. Я вышла на огромную сцену городского театра в Евпатории и, когда допела, на меня посыпались цветы с балконов и первых рядов, люди аплодировали. Не знаю, что это был за флешмоб, но потом мне вручили диплом и корзинку с шоколадными конфетами, которые я раздала, потому что мне было нельзя шоколад. Я очень устала за три дня сплошной непрерывной репетиции, и мне просто очень хотелось спать. Так что суть всего этого действа я так и не поняла.

    Когда я подросла, и моя детская милота и забавность испарились, я стала понимать, что пою намного хуже, чем другие в группе, мои песни отдавали другим девчонкам, пела я тихо и двигалась неуклюже. К тому же мама, стараясь уберечь меня, говорила, что пение –это для общего развития, что у музыкантов сложная судьба и стоит усерднее учиться. В общем, в 13 лет я решила, что буду инженером или журналистом и никогда больше не буду заниматься музыкой и пением. Все это усугубила еще музыкальная школа, в которой мне было скучно и ничего не понятно, фортепиано и сольфеджио выбивали меня из колеи, а хор из равновесия. Из музыкальной школы меня выгнали за неуспеваемость и тотальное раздолбайство.

    Лет в 14 у меня появились друзья, алко-интеллектуалы, которые меня подсадили на музыку, нашли гитару на шкафу (на которой никто никогда не играл), настроили ее, научили трем блатным аккордам. А дальше: кассеты с музыкой, песенники от руки, подбор аккордов (тут-то мне и пианино пригодилось), походы в горы, песни у костра.

    И, конечно, я сильно удивила и себя, и своих друзей, когда запела. Да так громко, что сама оглохла. Надо отдать должное ребятам, что они, хоть и стебались надо мной, но мое увлечение пением поддерживали и страшно мной гордились. Больше всего меня вдохновляли (и до сих пор очень нравятся) песни Анны Ширяевой, я пела все ее песни из единственного на тот момент альбома. Кассеты переписывались и затирались, поэтому слова приходилось иногда придумывать. Когда появился интернет и тексты можно было найти, было смешно переучивать.

    Потом я все-таки поступила в технический вуз и в университете с моими однокашниками организовала тусовку, которой мы ходили в горы, играли музыку, снимали видеоролики, учились фотографировать, ставили спектакли, короче, занимались творческим (и не только) беспределом: весь студгородок от нас стоял на ушах, и мы прям жгли напалмом. Со второго курса я пела в какой-то дум-дез группе The Long Dark Side. Правда, я спела всего на нескольких концертах, но, говорят, что эта группа еще существует. Все пять лет одной вышки и год второй я пела по многу часов в неделю, и мое мастерство владения голосом все больше радовало меня и впечатляло народ.

    Йолли, вы, в частности, делились историей о том, что вернулись к вокалу и музыке в 25 лет и что это вообще стало чуть ли не переломным моментом в жизни. Что послужило толчком – какое-то реальное событие или волшебный жизненный пинок?

    Йолли: В 24 года у меня случился жесткий кризис личной жизни: мне тогда казалось, что все закончилось и ничего не будет хорошо. Тогда меня постигла настоящая депрессия: после 5 лет счастливых отношений мой парень ушел к другой, я работала инженером в военной организации, на неинтересной работе за малюсенькую зарплату, жила с родителями (после длительного времени самостоятельной жизни) в маленьком городе, из которого почти все мои разъехались. Но я придумала, как избавиться от депрессии, потому что в один прекрасный момент поняла, что у меня хороший старт. Меня любят и поддерживают мои родители и друзья, я талантливая и очень люблю людей, мне есть, чем делиться и что нести им, у меня много идей, я круто пою, неплохо фотографирую, я хороший организатор, и у меня куча безумных идей. Я решила поверить, что Бог меня наделил некоторой миссией, о которой я подзабыла, и мне нужно послушать себя, понять, чего я хочу и срочно вернуться к воплощению этой миссии, потому что все мое состояние показывает, что я иду против судьбы и получаю такие удары от нее.

    Yolly и Somov: «Мама, я все-таки музыкант!»

    Тогда я придумала слово «Проведение», которое означает в привычном понимании нахождение «в потоке». У меня не было ни книг по психологии, ни друзей, которые в этом понимают (все ж технари), так что я действовал интуитивно. Проведение или Путь я поняла как состояние пустой трубы, которая перекачивает божественную любовь из неба в землю и назад. И чтобы чувствовать это, надо было освободиться от обиды и чувства вины. С утра и до вечера в любой момент времени я интенсивно дышала, используя диафрагмальное дыхание, как во время пения. При этом растягивала улыбку во всю доступную ширину, выпрямляла спину, представляла, что это моя диафрагма – это поршень, который чистит эту мою трубу от энергетических засоров, и руками направляла поток внутри себя снизу вверх и назад. Представляла, как эта труба связана с Мирозданием и что у меня есть важная миссия – быть проводником энергии. Я делала так по дороге на работу, на работе и дома, люди вокруг крутили у виска, но мне было пофигу, потому что я чувствовала, как с каждым вдохом улучшается мое настроение и жизнь. Я даже выглядеть стала по-другому. Так я научилась прощать, и со временем вообще перестала обижаться и чувствовать вину. По крайней мере, я достаточно быстро и безболезненно трансформирую эти чувства в любопытство и желание постижения нового опыта и в итоге благодарю обидчиков за крутой жизненный урок.

    Мои три правила, с которыми я стала жить дальше, звучат так:

    1. Прощай всем все (не засоряй трубу, в общем)
    2. Счастье внутри меня (потому что вселенская любовь, которую я прокачиваю через трубу, вызывает чувство счастья и эйфории; все, что снаружи, подвергается синхронизации, и становится круто)
    3. Будь честной по отношению к себе (тогда точно начинаешь идти по своему пути и выполняешь свой жизненный квест)

    Через месяц я уже была другим человеком и внутренне, и внешне. Каждый день со мной происходили чудеса и неслучайные случайности, которым я не могла перестать удивляться. Суперсрост, как говорит один мой друг. У меня появился девиз – «Ни дня без Чуда»!

    Yolly и Somov: «Мама, я все-таки музыкант!»

    Еще через пару месяцев я встретила Алексея Вдовина и влюбилась в его творчество. Я уволилась с работы, стала фотографировать, путешествовать, ездить в туры вместе с Лешей, я стала его другом и наблюдала, как он пишет песни, как чувствует то, что происходит вокруг, как достает из глубины себя такие потрясающие мелодии и тексты.

    В конце лета, когда мне исполнилось 25 лет, я организовала свой фестиваль «Чуднофест», стала фотографом с крутым портфолио, хорошей техникой, заказами и всеми прочими атрибутами профессиональности, уехала от родителей, сняла богемную квартиру недалеко от центра Симферополя, стала путешествовать и писать песни, нашла работу мечты, став бильд-редактором крупного крымского еженедельника. А самое главное – я находилась в таком драйве, в потоке, я была так влюблена в жизнь, а жизнь мне присылала все новые возможности, ситуации, поездки, приключения, все это в связке с творческими, интересными, мощными людьми, настоящими творцами реальности. Это восхищает и вдохновляет так, что состояние влюбленности не проходит и все, чем бы я не занималась, этой любовью пропитывается. Песни приходили в потоке, но их надо было понять и много тренироваться, чтобы петь. Первая песня написана в трех или четырех тональностях стразу!

    Благодаря тому, что я много ездила с Вдовиным, фотографировала его на концертах, снимала ему видео, меня стали узнавать в разных городах. И через год, при его поддержке, я проехала со своим первым туром по России. Это были 5 или 6 городов вместе со столицей. Так я стала сингер-сонграйтером. И понеслась – мама, я все-таки музыкант!

    Раньше Yolly и Somov играли в FolkYou!. Что стало с этим проектом, и как так сложилось, что вы пришли к формату дуэта?

    Йолли: Сначала я пела сольно, иногда мы давали концерты совместно с другими авторами, например, с Бранимиром. А потом я познакомилась с Алексеем Расчетовым, и мы создали проект FolkYou! Песни у каждого были свои, но мы их распевали на два голоса. Через год Саша Сомов, самый крутой баянист с суперской харизмой, обаянием и непосредственностью, стал играть с нами на баяне, это было очень драйвово. В 2015 мы выпустили наш первый и последний альбом, отыграли мощную презентацию, но, так как я занималась организацией и менеджментом, совсем перегорела, и мы решили распустить проект.

    Как-то раз, через полгода после последнего концерта FY, Сомов позвонил мне и говорит, давай, я буду играть с тобой на клавишах. Это было очень крутое предложение, потому что мне в проекте FYбыло тесно. Хотелось, чтобы в моей музыке были и клавиши, и электроника. Я даже название придумала для этого – психофолк. И вот, через неделю после созвона мы с Сашей Сомовым уже играли первый квартирник, еще через пару недель записали первую песню, сняли на нее клип в студии, забацали фотосессию и сыграли концерт. Поначалу мне было стремно, что я опять погрязну в менеджменте, рекламе и прочей суете. Но Саша взялся организовывать нам выступления, записи, а я стала писать песни. Чуть больше, чем за год мы выпустили мини-альбом из 8 песен и сняли 5 клипов, причем, все в разных странах! Я жуткий прокрастинатор, а Саша – двигатель прогресса в нашем дуэте, несмотря на то, что играет в куче проектов, занят в нескольких спектаклях и вообще, клавиши – это, мягко говоря, не основной его инструмент. Он общается в кругах именитых музыкантов, у него хороший вкус и на звук, и на визуальную часть. К тому же Саша пишет все аранжировки в песни. Весь движ благодаря ему.

    Кстати, почему ваш нынешний проект называется сольными именами, а не носит какое-то общее название?

    Йолли: Нас знают под нашими именами, и мы решили их увековечить в названии проекта. Для меня мое имя в проекте – это про ответственность.

    Скоро ваш концерт в клубе «Алиби», где вы выступаете уже не первый раз. А какие вообще интересные площадки встречались? Расскажите о самых необычных выступлениях.

    Йолли: Да, как-то мы прикипели к клубу «Алиби», он в центре, там удобно внутри, хороший звук, добрый звуковик и лояльное отношение к музыкантам. Приходите 10 марта, мы давно не играли концертов, и будет парочка новых песен!

    Про площадки не вспомню. Но круто было, когда мы на бардовском фестивале под Воронежем выступали, и под сценой танцевали несколько сотен человек, а под нами так и норовила провалится дощатая сцена, потому что мы прыгали на ней. Организаторы сказали, что за 10 лет проведения этого фестиваля, ни разу столько людей не танцевали.

    Но на всякий случай в следующем году нас уже не позвали на этот фест.

    Как-то мы с Сашей играли в донорском центре. Было сложновато. Я прошла типирование, сдала кровь, а, когда пела, чуть не плакала. Многие мои песни приобрели для меня новый смысл. Например, песня «Jackpot», для меня была только про любовь. А ведь те, кто находят в экстренных случаях своих доноров, выигрывают в лотерею Жизнь.

    Yolly и Somov: «Мама, я все-таки музыкант!»

    Сомов: Ох, необычных выступлений за мою концертную практику было огромное множество. Одно из таких, например, состоялось в подмосковном пансионате на съезде писателей-фантастов. Нас тогда пригласили выступить с одним из моих первых коллективов – группой «Нудыкче?!». Надо заметить, что это вообще было одно из первых выступлений группы. Примечательным в этой истории, кроме общего антуража советского пансионата и огромного количества бородачей, была просьба Сергея Лукьяненко, озвученная с недовольством на банкете, играть нас потише.

    Ещё одно очень запоминающееся выступление – в хосписе с группой «Замотаев Бэнд». Играть неизлечимым больным – очень сложная моральная работа. И большое счастье слышать их аплодисменты и видеть улыбки после песен. В скором времени мы поедем туда играть снова.

    Как обычно проходят ваши выступления? Вы просто собираете друзей-единомышленников и поете для них песни или тщательно планируете вечер и готовите какие-то сюрпризы?

    Йолли: Мы выступаем не часто, так что к концертам сюрпризы готовим. Репетируем, готовим новые песни, пишем программу, видео новое стараемся в сеть закинуть, что-нибудь придумываем. И удивительно, что несколько концертов подряд я задаю вопрос, кто впервые на нашем концерте. И руку поднимают 2/3 зала, очень много новых людей, и это радует при таком обилии концертов в Москве! Как они нас находят? Для меня загадка.

    Сомов: В моем идеальном мире каждый следующий концерт – это продуманное со всех сторон представление, отличное от предыдущего, с выстроенным светом, видеорядом, костюмами, диалогом с публикой и с до блеска отрепетированной и обновлённой программой. Пока, к сожалению, не все задуманное удаётся воплотить в силу разных причин, но я буду к этому стремиться.

    Вообще вам больше нравится атмосфера созидания – сотворения текстов и музыки или атмосфера передачи своего творчества другим – концерты?

    Йолли: Люблю концерты, но очень волнуюсь перед выходом на сцену, ноги подкашиваются, сердце колотится, во рту сохнет. Хотя я с трех лет выхожу на сцену, все же для меня это некий экстрим, но без этого адреналина невозможно жить. Ко второй песне уже становится легче, а дальше – как по маслу. Я очень выкладываюсь в вокальном смысле и в эмоциональном. Мне так хочется, чтобы люди ушли с концерта обновленными, заряженными, чуть-чуть другими, потому что я рисую картины, в которых нет привычного быта, отношений. Все с налетом волшебства, сюрреализм. И даже если песни грустные (а они в основном такие), чтобы он отогревали, меняли угол зрения, развивали эмпатию.

    Процесс создания песни – это разговор с самим собой или какой-то частью мироздания, которой я являюсь, какой-то гранью или отражением. Чаще всего, когда приходит песня, я не готова. Мне страшно, что я не пойму ее и начну что-то придумывать. Но, к счастью, есть диктофон, бумага и ручка, и я могу писать все, что ко мне приходит. Многие песни написаны прямо одним порывом, без правок. Есть песни, которые приходят с мелодией. Есть навязчивые мелодии, которые вертятся-крутятся и перебирают слова, как патроны в магазине, авось, выстрелит – и в точку. Самое трудное – шлифовать песню до того вида, с которым можно выйти на сцену. Например, у меня есть песня «Синий платочек». Я ее не могла петь после написания полтора года, потому что она нереально сложная. Я до сих пор волнуюсь, что не вытяну, хотя уже 5 лет ее пою!

    В последнее время я практикую фрирайтинг. Это очень очищает, действует как духовная практика: я не читаю, что получилось, не оцениваю, просто пишу. Получаются рассказы, стихи и чушь какая-то. Но иногда получаются песни.

    Так написана крайняя песня «Найду тебя», на которую мы снимали клип в Индии, Камбодже и Тайланде. Текст всех куплетов пришел вместе с мелодией за минуту, только успевала записывать. Вечером легла спать и через пол часа, как ужаленная, вылетела из кровати и записала припев.

    Вы готовите к выходу новый клип, верно? Некоторые представители музыкальной сферы в последнее время заявляли, что формат клипов уходит в прошлое, однако количество просмотров на Youtube говорит об обратном. Лично вы для чего снимаете клипы? Какую песню визуализируете на этот раз, и что будет интересного?

    Йолли: Даже два клипа! Одна из них называется «Шантарам», навеянная поездками в Индию и одноименной книгой Грегори Дэвида Робертса, она тоже новая.

    Я не сильна в Ютубе и раскрутке видеороликов, но, судя по тому, какие песни поют хором, клипы смотрят точно. Мы снимаем клипы, потому что порой оказываемся вместе в одной стране, а так как я фотограф, то «всегда с собой беру...» кенгуру. Кто под руку попадется, тот нам видео и снимает. Кадры некоторых клипов я снимала сэлфи с зеркалки. Клип на «Гидроплан» я снимала в Одессе. С сюжетом и актерами, моим братом и его дочкой. Наши с Сомовым лица снимал наш друг в Москве. Оба будущих клипа снимал мой муж в отпуске. Посмотрим, что получилось. Для нас видеоролики – это, скорее, фан и возможность посмотреть на себя со стороны. Наших друзей и слушателей наверняка забавляют наши хоумвидео, но хочется в плане визуализации больше работать с профессионалами.

    Клип на вторую песню «Найду тебя» снимался в трех странах: Индии, Камбодже и Таиланде. Смешно, что мы с Сомовым несколько раз разминулись на пару дней, а кое-где и часов, так что я правда всю песню его искала, и встретились мы в Таиланде на острове Чанг, хотя уже и не планировали, что встретимся. Было смешно, посмотрим, что получится.

    Сомов: Клип – инструмент для усиления воздействия песни. Очень много мировых хитов так и остались бы всего лишь очередным треком с альбома, не будь на них снят видеоряд.

    Я полагаю, что музыка для вас – это в первую очередь удовольствие, а не карьера. Однако есть ли какие-то профессиональные цели в этой сфере?

    Сомов: Музыка для меня и удовольствие, и карьера. В плане карьеры я уже добился того, чтобы не заниматься ничем, кроме музыки, так что в нашем с Йолли проекте основная мотивация – получить удовольствие от совместного творчества. А из целей у меня, пожалуй, только одна – чтобы на каждый следующий концерт приходило больше зрителей, чем на предыдущий. Значит, наша Музыка живет.

    Йолли: Удовольствие в любом случае. А как заниматься тем, что не любишь до глубины души? Но в первую очередь, музыка – это вся моя жизнь, мое призвание и профессия. И попасть в рейтинги, чарты, а также фестивали, Эмми, Грэмми, платиновые пластинки, записи на Лондонских студиях, мировые турне и стадионы – это мечта любого музыканта. Другое дело, что это ведь лотерея, а мы просто делаем то, что для нас важно, и то, без чего не можем жить. Я счастлива, когда нас слышат и наша музыка нравится все большему количеству народа. Каждый новый человек на нашем концерте – это победа. Чем больше откликов, тем больше это раскачивает музыкантов и хочется стать еще круче, тем больше у нас ресурсов, чтобы развивать проект.

    Не могу не затронуть тему мастер-классов по пению! Йолли, вы – профессиональная вокалистка и подходите к обучению очень разносторонне. То есть, вы затрагиваете не только технику, но и психологию, и физиологию. Где вы сами приобрели такой колоссальный опыт?

    Йолли: Мой колоссальный, как вы говорите, опыт – это череда провалов (благодаря им растешь и все получается) и работа над собой, в первую очередь, избавление от своих комплексов, принятие своих особенностей, честность по отношению к себе и умение смотреть вглубь себя, видеть других людей, любить их, сострадать им и помогать открывать себя. Люди сами начинают петь, потому что это же естественный механизм, заложенный природой. Нам просто запретили звучать, проявлять свою индивидуальность. Слово «замолчи» или «заткнись» мы в детстве слышали чаще своего имени. Плюс петь не особо принято в обществе. Правда, эта тенденция исправляется, сейчас очень модно петь, и много людей хотят учиться этому. Звучание очень освобождает, гармонизирует, исцеляет и приводит в приподнятое состояние, которое соединяет с собой, развивает спонтанность, интуицию. Я думаю, что у меня просто есть способность вдохновлять людей своим примером, верить в себя, а дальше работа зеркальных нейронов и выход человека на новый уровень. Но как только я стала преподавать вокал, я стала сама лучше петь, левел ап. Я ищу новые техники, занимаюсь прикладной психологией, телесными практиками, но в первую очередь опираюсь на свою интуицию и эмпатию. Поэтому все получается, и у меня много тренингов, учеников, я много времени посвящаю этому.

    Yolly и Somov: «Мама, я все-таки музыкант!»

    Неужели действительно каждый человек при правильной работе над собой может сносно петь?

    Йолли: Ну, я такой вот живой пример, что только работа над собой меняет все. Не только сносно, но расчудесно петь может каждый. Просто одному нужно 10 занятий, а другому, как мне, 28 лет. И это процесс совершенствования не заканчивается, он приносит столько с собой крутых состояний, что я ни на что не променяю это.

    Не так давно вы записали первый альбом «RazOm». Какие сейчас у Yolly и Somov планы?

    Йолли: Мы очень любим путешествовать. Думаю, будет здорово совместить это с концертами, записями и съемками в разных странах. Все идет по плану!

    За творчеством дуэта «Yolly | Somov» можно следить ВКонтакте, на Facebook и в Instagram.

    Yolly и Somov: «Мама, я все-таки музыкант!»

16+