Рубрика «Индивидуалити»: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

Понравилось? Расскажите друзьям:

Представьте себе музей, в котором вас приветливо встречают, усаживают за длинный стол, наливают чаю, пододвигают поближе вазы с конфетами – и достают из старинного шкафа изящные флакончики с ароматами, которые носили на себе такие разные люди из разных эпох: тургеневские барышни, модники начала XX века, звёзды 60-х, наши бабушки и дедушки и даже мы с вами. У каждого аромата – своя история и своя тайна, и о каждом из них готова поведать гостеприимная хозяйка этого места, Элина Арсеньева. Авторы нашей рубрики побывали в единственном в России Музее парфюмерии, где можно не только посмотреть на легендарные экспонаты, но и продегустировать их.

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— У вас множество профессий: вы и редактор, и иллюстратор, и модельер. Как вы всё-таки пришли к парфюмерии? 

— Это получилось случайно, как почти в любой моей профессии. В дошкольном детстве я коллекционировала флаконы. Потом я их собирала уже ради содержимого. Ещё позже стала собирать осознанно, по авторам и брендам. И, когда у меня уже набралось достаточно ароматов и знаний о них, то неожиданно для себя обнаружила, что я – владелец большой парфюмерной коллекции и системных знаний в этой области. Меня уже приглашают рассказать о духах, читать лекции в имидж-агентствах... Вот так, постепенно, через знакомых, через коллекционеров, много разговоров спустя я и стала таким лектором-популяризатором. Кто-то говорит «парфюмерный эксперт», но я не могу так себя назвать, потому что не провожу экспертиз. Единственный раз ко мне обратились с забавным запросом: «Помогите доказать, что прислали подделку, потому что иначе я потеряю 700 долларов. Зарубежный сайт просит заключения любой авторитетной экспертизы, иначе не вернут деньги». И мне из российской глубинки прислали эту подделку. Я ответила: всё, что я смогу для вас сделать – это определить, духи там или нет. Ну и сравнить, насколько совпадает запах с оригиналом из моей коллекции. А дальше я попробовала то, что они прислали, – а там вода! И стало всё проще. Я на камеру записала, как смачиваю блоттер оригинальным ароматом и поджигаю – горит прекрасно, потому что оригинальные духи спиртовые, а потом опускаю блоттер в то, что прислали на экспертизу, – и поджечь её невозможно. Следовательно, там находится негорючая жидкость – то есть жидкость, неидентичная оригиналу даже по своей природе. Такой вот курьёзный случай из практики.

То есть определение «парфюмерный эксперт» ко мне неприменимо, а вот «злостный любитель», «ценитель», «коллекционер» и «парфюмерный историк» – да. С недавних пор ещё и парфюмер.

— Вы помните первый аромат, который вас потряс до глубины души и зародил в вас этот интерес? 

— Это не были духи. Это были природные запахи. Видимо, это случилось так давно, что я не запомнила, а узнала позже от родителей. Мне всего лишь не запрещали никуда залезать, чтобы что-то понюхать. Когда маленький ребёнок находится близко к земле (взрослым пришлось бы встать на четвереньки), то он чувствует запах корней в саду, изменения запахов своего мира даже при смене погоды. Он даже почует, что где-то неподалёку в кустах лежит мёртвый воробей, причём этот запах не будет неприятным: просто неподвижное, долго пролежавшее птичье перо. Словно древние инстинкты пробуждаются, когда начинаешь «видеть» носом, когда можешь закрыть глаза – и картина мира не рассыпается. Честно говоря, я не понимаю, как остальные без этого живут.

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— То есть у вас настолько развито это чувство обоняния? 

— Оно просто никогда не было убито. Мне кажется, обоняние у всех может быть развито, но на него не обращают внимания. Потому что, опять же, с детства идёт эта стерилизация: «Сюда не лезь!», «Брось каку!», это не пробуй на вкус, это не нюхай – и люди сознательно ограничивают обонятельный информационный канал, а потом удивляются, почему они не могут им полноценно пользоваться.

— Запахи ведь очень здорово пробуждают воспоминания и ассоциации. 

— Да, потому что они минуют аналитические центры и обращаются напрямую в ту древнюю часть мозга, которая отвечает за действия. То есть вы, почуяв запах, прежде чем подумаете, можете вскочить и начать что-то делать. Из серии «во сне почувствовал запах дыма и — ура! – проснулся». Списывают на интуицию, но на самом деле это не она.

— Есть ли у вас любимые запахи, которые вызывают приятную ностальгию?  

— Надо подумать... Запахи старой мебели. Запахи сырого дерева, сырого текстиля, когда приезжаете на дачу после зимы первый раз, и там всё ещё отсыревшее. 

— Вы сами набирали знания о парфюмерии и её истории. Где вы всё это находили? 

— Книжки (на русском языке литературы мало), интернет, чьи-то мемуары. Официальные и апокрифические истории создания ароматов. Если поставить в ряд ароматы, созданные, например, в пределах десяти лет, то замечаешь, что если они не вполне в едином стиле, то точно имеют между собой что-то общее. И начинаешь выяснять: а почему так? Начинаешь работать с историческим контекстом. Понимаешь, например, что химическое открытие привело к возникновению новой парфюмерной моды. Но почему же всем понравилась новинка? А потому, что женский образ изменился, например, или назначение ароматов поменялось: теперь они стали не только праздничным украшением, но ещё и частью повседневности, штрихом к дресс-коду. По аналогии с французским маникюром, когда на чистых ногтях рисуют чистые ногти. Есть ведь разные жанры ароматов: аромат-украшение (такой крючок, цепляющий людей, чтобы они пошли за хозяйкой аромата), повседневный аромат и аромат «to fun», который сложно носить на себе, но очень интересно слушать – своеобразный эскапизм в мире парфюмерии.

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— Хотелось бы теперь поговорить о вашей марке духов Art Deco Perfumes. Здесь вы как реставрируете (или реконструируете?) уже известные ароматы из прошлого, так и создаёте новые по мотивам произведений кино и литературы. Расскажите, пожалуйста, про примеры таких случаев – когда аромат реставрируется и когда он вдохновлён искусством.  

— Пойдём по порядку. Начнём с реконструкции, когда нужно следовать чужому рецепту, не привнося ничего своего. Для этого нужно иметь этот чужой рецепт.

У меня в музее хранится книга с рецептами XIX века, и именно по этой книжке петербургская Гильдия парфюмеров, в которой я тоже состою, сделала выставку «Придворный парфюмер» еще в 2015 году. Тут творчество заключалось в осмыслении рецептуры. Так, если в рецепте написано «жасмин», а у тебя пять разных компонентов жасмина, нужно подобрать такую комбинацию, которая будет звучать красиво и в достаточной степени отражать старинную стилистику. А в остальном надо следовать рецепту, даже если уже хочется апгрейда. Увы, апгрейда хочется почти всегда, потому что химия шагнула далеко вперёд, и мы уже знаем, как этот глухо и тяжеловесно звучащий «цветочек» заставить звучать громко, чисто, ясно и без неприятных камфорных ноток. Но мы ведь хотим, чтобы посетители выставки узнали, чем пользовались «тургеневские девушки», литературные Анна Каренина, Настасья Филипповна или реальные императрица Александра Фёдоровна с дочерьми. Хотя насчёт последних есть нюанс: поставщиками Высочайшего двора были французские фабрики в России, но личные предпочтения царевен и императрицы относились к ароматам Франсуа Коти, корсиканского парфюмера начала XX века. Он не был их официальным поставщиком, но лично для себя они покупали именно его ароматы.

У духов XIX века есть такая особенность: если они называются «Флёр-де-лис» (цветок лилии) – то они и будут прямолинейно и предсказуемо пахнуть лилией, поэтому в тестерах зачастую и не нуждались. И ещё старинные духи отличает преимущественная цветочность: благодаря синтетике парфюмеры наконец-то получили возможность изображать цветочный запах достаточно натуралистично и полстолетия отрабатывали цветочную тему.

В «Собаке Баскервилей» у Конан Дойля есть чудесная строчка: «Cуществует 72 сорта духов, и сыщик должен различать их все». Сейчас бы сыщик сошёл с ума от того количества, которое у нас есть.

Речь шла о реконструкции. А сейчас я расскажу о реставрации. Реставрация – это когда у нас есть какие-то обломки, и нам надо восстановить оригинал, используя свою фантазию и свои знания об эпохе и технологиях того времени. Таков, например, «Невский ветер», созданный на основе аромата «Фрези Грант» для того, чтобы остаться в памяти потомков. Духи «Фрези Грант» производились в 70-х, и у меня не было никаких источников, никаких рецептур, кроме оригинала во флаконе. Сейчас я вам покажу оригинальный аромат, и вы сможете сами сравнить, насколько получилось похоже. Здесь я старалась, чтобы звучание абсолютно совпало.

— Ваш вариант кажется более свежим.  

— У моего варианта и другая концентрация. 

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— А это правда, что весь XX век духи были более насыщенными?  

— Да, чем дальше в глубь времён, тем более насыщенными они были, потому что раньше использовали другие вещества, и для того, чтобы получить стойкий яркий запах, их нужно было добавлять больше. А сейчас есть вещества, которые нужно разбавлять один к тысяче или больше, и если сделать с ними духи по старым канонам концентрации, получится химическое оружие.

Или вот советский аромат «Воздух осени», который очень многие просили воссоздать. А мне «Воздух осени», если честно, не нравился никогда: он казался унылым. А поскольку оригинал у меня есть, я его попробовала подобрать, но по-своему, «с апгрейдом». И назвала «Васильевский остров» (мнемоническое правило: ВО – «Васильевский остров», «Воздух осени»). Приятно слышать, особенно от любителей оригинала, что мой вариант кажется им интереснее. Это потому, что я добавила туда чуть больше позитивных ноток и новые вещества. За основу взято, как и в старом аромате, противостояние полыни и пачули, но в современном прочтении.

Теперь поехали по кино- и книжным героям. Вот «Одеколон Ёжиков». Мультфильм «Ёжик в тумане» я еще в детстве представляла в виде запаха. Мне всегда казалось, что этот мультфильм наполнен запахами веточек, листьев, тумана и реки, но их не передать по телевизору, а теперь у меня появилась такая возможность — создать ароматическую озвучку. Я даже подарила образец Юрию Борисовичу Норштейну, когда ездила в Москву. И ему понравилось.

— Пахнет мхом... и лесом...  

— Не только! Там и тропинка, и деревянные щепочки, и грибочки в кустах! Комплексный лесной запах, причём лесного низовья. То есть если лечь на тропинку и понюхать осеннюю землю.

Дальше у нас «L'Air de Panache»: фильм «Отель “Гранд Будапешт”», мсье Густав, сама элегантность — и его несуществующий аромат, придуманный сценаристом. В фильме же ни слова о самом запахе. Есть просто яркий образ персонажа и мои собственные размышления. Думаю, этот аромат должен быть ни мужским, ни женским, и обязательно быть классическим. А классическая композиция в XX веке – это шипровая, плюс «начинка» из жасмина и розы. «Мальчик с яблоком» (название картины из этого фильма) повлиял на то, что я добавила туда чуть-чуть яблочных нот. Присутствует лёгкая повялость как черта, характеризующая персонажа: аристократия никогда не носила новомодных вещей. А ведь задача была ещё и создать аромат современным, но чтобы его воспринимали как старую классику.

— Такие невесомые и изящные!  

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— Вот аромат по книжным иллюстрациям. Наверное, в каждом доме есть хоть одна детская книга с иллюстрациями Трауготов (это семья художников). У меня был чёткий ароматический образ этих сказок в целом, этих лесов, в которые иногда хочется уйти прямо вглубь страницы. Не знаю, совпадёт ли он с чьим-то ещё прочтением, – это и не важно. Так я воспринимаю контраст глухого чёрного и полыхающего оранжевого на их акварелях.

— Сначала показывается именно тёмная сторона, а потом постепенно раскрывается светлая. 

— А вот «Чапаев и пустота»! Пелевин, кстати, ещё не знает об этом аромате – написать ему, что ли... Эти духи – впечатление не о конкретном персонаже, а о книге в целом. Мрак, тайна, элегантность, мистика, какие-то клочки дореволюционного быта – очень изысканные, вроде тонкой серебряной ложечки... И всё это – какой-то сумасшедший сон! 

— Пахнет старой кожей, тяжёлыми дубовыми шкафами в кабинетах...  

— ... а потом придёт лилия с корицей. Она пока так прижата этим «шкафом», что до поры неузнаваема. 

Песня Сергея Калугина «Сицилийский виноград». Была задача сделать аромат винограда «Изабелла», который постепенно превращается в виноградное вино, – всё по сюжету калугинской песни. Причём сделать это без использования винограда, потому что соответствующего природного сырья нет. Так что виноград сделан из «деталек», как башня из конструктора «Лего».

— Такой насыщенный виноград! И за долю секунды запах успел поменяться... Раз зашла речь о сырье, хочется узнать: какие ингредиенты сейчас считаются особенно дорогими и ценными?  

— Натуральные сейчас дефицитные, например. Особенно из тех растений, количество плантаций которых сокращается. Например, определённые сорта ириса или розы с юга Франции. Потому если рядом прокладывают шоссе, то с этих полей цветы собирать уже нельзя: эфирное масло будет испорчено выхлопными газами. Пробовали спасти ситуацию, сажая эти сорта в других регионах, например, в Алжире. А там климат и почва другие, поэтому получили новый сорт, а старый воспроизвести не удалось. Натурального сырья много не бывает, поэтому только когда появилась синтетика в XIX веке, началось и масштабное фабричное производство духов. Фабрика может полноценно работать на однородном, постоянно подвозимом сырье — а таковое у нас именно синтетическое. Полностью натуральные духи – это XVIII век и начало XIX-го, а его никто из нас не застал, чтобы иметь возможность сравнивать «парфюмерное светлое прошлое» с синтетической современностью. Более того, когда даёшь кому-нибудь послушать натуральную композицию, первая реакция – «это что за бальзам "Звёздочка"?», потому что последний раз что-то натуральное наш собеседник застал именно там. Мы за много поколений уже привыкли к вычищенным, ясно звучащим ароматам. И знайте: чем натуральней звучит аромат какого-то цветка в парфюмерии, тем больше в нём синтетики. 

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

В вашем музее более трёх тысяч экспонатов. Как вы собрали такую коллекцию? 

— Банально: что-то купила, что-то подарили, что-то даже выпросила. Иногда, как шакал, следила, как экспонат переходит из рук в руки, а потом оказывалась с деньгами в нужное время в нужном месте, гнусно воспользовавшись финансовым затруднением владельца. Все мы, коллекционеры, немножко психи, в хорошем смысле. Иначе зачем собирать столько вещей, которыми ты даже не воспользуешься? Я однажды поняла, почему я от детского хобби не избавляюсь, хотя давно выросла: мне жалко, что исторические ароматы исчезнут, и мне захотелось людям их показывать. И не просто людям, а прежде всего заинтересованным, желательно будущим специалистам. Ведь моя парфюмерная коллекция – культурное наследие, на которое должны опираться современные парфюмеры, а значит, их надо с ней познакомить. Исходя из этой логики, я и выстроила экскурсии таким образом, чтобы хотя бы шапочно за четыре часа познакомить гостей с мировым парфюмерным наследием, пробудить интерес и уважение к трудам прошлого. Чтобы не слышать от них больше фраз в духе «"Красная Москва" – фу, советская парфюмерия – отстой, для меня существует Chanel Chance и ничего больше». 

— Расскажете про несколько самых интересных экземпляров? 

— А давайте я вам как раз покажу старенькую «Красную Москву», чтоб вы больше не могли это развидеть!

— Давайте! Я не уверена, что когда-нибудь нюхала «Красную Москву».  

— «Режиссёрскую» версию 50-х годов – думаю, что нет, не пробовали. Потому что ГОСТ изменили в 71-м, и с тех пор она изготавливалась по изменённой рецептуре. Вот она, постарайтесь разнюхать фиалку с гвоздикой, две доминанты.  

— Какая же она нежная! 

— Ругать ее не хочется, правда? А это – «режиссёрская» версия Shalimar Guerlain 1925-го года. И при жизни создателя ее рецептура не менялась. Вот, смотрите. Аромат кожано-ванильно-древесно-цветочный и даже цитрусовый. Целый мир, а не аромат, правда? Герлены возвели сложность в культ. Эти духи статистически лучше продавались, чем даже Chanel No 5, то есть вот, на самом деле, рекордсмен XX-го века по популярности. Название «Шалимар» означает «сады любви», где индийский властитель гулял со своей возлюбленной, а после её смерти построил Тадж-Махал. Так что этикетка в виде непонятной кракозябры – это на самом деле архитектурная деталь с крыши Тадж-Махала. 

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— А как вы думаете, почему именно Chanel No 5 стал таким популярным?  

— Во-первых, очень хороший маркетинг. А во-вторых, на момент создания он действительно был очень новаторским. В XIX веке, как я вам уже говорила, парфюмеры специализировались, в основном, на цветочном направлении, так что высказывание Шанель «женщина не должна пахнуть, как клумба» собрало бы миллион подписей. Поэтому когда её познакомили с парфюмером, согласившимся с ней поработать (а это, между прочим, было не так просто, потому что парфюмеры тогда не нанимались запросто к портным, даже очень известным), она сформулировала для него свой заказ так: это должен быть запах несуществующего цветка, нарочито синтетический. Тогда синтетика воспринималась как сейчас – нанотехнологии, химия была очень популярной темой. И парфюмер Эрнест Бо взял за основу шипровую конструкцию и усилил передозировкой альдегидов, придав ту самую ненатуральность и абстрактный характер аромату. И в результате получилась очень отретушированная шипровая конструкция. Вот эта версия, сделанная при жизни парфюмера. Здесь ещё слышна сандалово-мшистая база, есть глубина и перспектива и ни одна нота не выпирает. А вот современная Chanel No 5. Название одно, а рецептуры разные.

— С ума сойти, как различаются! Современные духи кажутся очень мыльными.  

— Потому что здесь много альдегидов, но убрано всё то, что их уравновешивало. То есть просто нарушен баланс относительно первоначальной формулы.

— А зачем? 

— Затем, что новый вариант воспринимается как более современный. Шипровых конструкций с дубовым мхом за прошлый век сделали столько! Почти каждый третий аромат. Сегодня эта конструкция подсознательно воспринимается как «бабушкина». Даже если духи красивые, всё равно отсыл к ретро слишком явный. И чтобы этого ретро избежать, из формулы изымают всё, что может его напомнить.

Вот первый алкогольный аромат в мире. Его придумали в 1924 году, и назывались духи «Ванна с шампанским» – Bain de Champagne. Потом, правда, пришлось переименовать в Bain de Caron, но запах шампанского остался. Давайте попробуем! Привет вам из 1924-го года. Алкогольное направление существует до сих пор, правда, не так распространено: мало кто хочет пахнуть, как будто он «уже». Вот, например, мой «Аэропорт» с запахом кондиционера и «Мартини Бьянко»...

— Запах кондиционера! Ведь и правда похоже. Как вам это приходит в голову? 

— Иногда идеи не мои. Ко мне просто обращаются люди: Элина, хочу запах аэропорта! Или розы в коньяке. А иногда я говорю сама себе: хочу нарисовать такую картину, только в запахе. Или, например, сделать портреты Ланселота, Гвиневры и короля Артура. Когда я стала думать над образом Артура, у меня получилось три варианта: один совсем мальчишка, другой – уже мёртвый и канонизированный, а третий – как надо, идеальный баланс кожи, розы и ладана.

Индивидуалити: интервью с создателем Музея парфюмерии Элиной Арсеньевой

— Как сейчас в России развивается парфюмерия? 

— Фабрики… нельзя сказать, что они именно «развиваются». Выпускают продукцию — это да. Творческая мысль прочно сидит в частном секторе.

Я больше знакома с частными парфюмерами. Они обучались либо у нас в школе, либо ещё где-то, либо вообще автодидакты (самоучки).

— А вы как обучались? 

— Я обучалась не совсем сама. У меня есть коллега Наталья Светлая, она занималась у меня на курсе парфюмерного искусствоведения, а потом уже самостоятельно приобретала квалификацию парфюмера. Позже я её  приглашала в свой музей проводить мастер-классы, и нас попросили создать общую программу. Своим парфюмерным навыкам я обучалась именно у Натальи. Дальше я уже занималась сама, но в сложных случаях и сейчас приношу свои работы ей на оценку. Собственно, парфюмер учится всю жизнь, это нормально. Наши выпускники после обучения тоже продолжили добирать знания самостоятельно, разными путями. Учителей много, особенно за рубежом, есть выбор.

Так что сейчас мы наблюдаем за  рождением настоящей российской парфюмерии, на уровне идей и традиций. Той, которая не просто наследует заимствованное у французов в позапрошлом веке, а совершенно самобытной.

Мы наблюдаем за историческим процессом. Глядишь, и в мемуары кто-то из «наших» попадет...

Беседовала Елизавета Дземяшкевич, фотографировала Мария Ширкина

 

 


Портал Субкультура